Настороже

Мона осторожно приоткрыла дверь дома, вдыхая ночной аромат города свободы. С чашкой чая в руке и полная идей Мегистус потягивается, разминая всё затёкшее за тот час, что она просидела над картой. Облокотившись на деревянные перила дома, девушка, наконец, смогла расслабиться. Ну, по крайней мере, она так думала. Пока в ветре города свободы не появился ещё один аромат. Лесной шлейф растянулся от улочки до улочки по всему Мондштадту, а рядом с ней неожиданно образовался Сказитель. Сидя на перилах и наблюдая за грибом под черепицей её дома. Она от такого чуть кружку не выронила, хотя на пол немного плеснула. Её травяной чай… — Кажется, ты не такая уж бедная, какой хочешь казаться, — хмыкнул он больше в пустоту, чем на поступок Моны, прежде чем та успела закричать на него. Не очень-то и помогло. — Скарамучча?! — взревела она, чуть ли не на весь город. Странника даже скривился от такого тона. У неё самой уши не болят? — Что тебе нужно? — Пришёл проведать, — он соизволил повернуть голову в её сторону, смотря сверху вниз на её раскрасневшееся лицо. — Не делай вид, что это происходит в первый раз. — Я-я… — она вздохнула, прежде чем начать тараторить дальше, — просто не ожидала. Обычно ты не подкрадывался. — Слышал я уже эту песню. — Так, Предвестник, колись, зачем пришел? — нахмурила брови девушка. — Сразу скажу: у меня ни моры в кармане! — Больно мне нужна она. Я пришел обсудить нас. — Нас? Что же тебе не нравится в нас? — чуть язвительным тоном спросила Мегистус. — Ну ты же любишь меня, — со вздохом произнес парень. Такой же интонацией, как будто он доказывает ребенку, что дважды два — это четыре; снисходительной и усталой. А у Моны всё внутри перевернулось. Она не понимала — настолько ли это очевидно, что даже Скарамучча заметил, или можно продолжать играть гордую и одинокую. Моне нравится его характер. Способность отстаивать свою позицию — умение, которым владеют все сильные духом люди. Или бараны, которые в упор не видят доводов, что им приводят. Она любила его ум и смекалку. А также его рост. Конкретно то, что он ниже, чем сама Мегистус. — Возможно, — протянула она, заглядывая в кружку с еле теплым напитком, — но тебе-то с этого что? Только не начинай, мол, глупый астролог, я тоже люблю тебя. — Почему? — он спрыгнул с деревянных перил и подошёл впритык к ней. Он напоминал чересчур активного ребенка — и то сделает, и туда попадёт. Но она соврет, если скажет, что ей не нравится это. Быть в курсе значит предугадывать события, в какой-то мере. — Не уверена, что… — Какая уверенность! А если это будет правдой? — он перебил её и положил свои руки рядом с чашкой, будто собирался отобрать и всё выпить. — А если это будет правдой… — чуть менее эмоционально повторила она, медленно поворачивая голову к Сказителю. Мона чуть подалась лицом вперёд, как он тут же отшатнулся с ошарашенным лицом, — вот видишь? — Это было слишком неожиданно! — Так это или нет, нам нужно решить, что мы будем делать. — она немного горестно посмотрела на него. — А может забьем хер и оставим всё так? — Скарамучча развернулся к ней лицом. Его губы были поджаты, а брови сведены к переносице. — Мы либо пара, либо нет. — Что насчёт друзей с привилегиями? — Нет, — резко отчеканила она. — А как по мне, так отличный вариант, — продолжал отшучиваться парень. — Хватит шуток. Лучше предлагай, что делать. — Вот и что в твоём понимании — пара, а? Я пока в голову заглядывать не научился, — немного раздражённо произнёс Предвестник. — Целоваться, вставать вместе по утрам, делить рутину… Ты что, никогда человеческих отношений не видел? — У тебя для этого есть твой ухажёр-алхимик. Или я не прав? — Мона покраснела как варёный рак. — Ты его как пса на привязи держишь. Это тебе определиться надо. — Альбедо ухаживает за мной, не буду отрицать, но только потому, что ты не сделал этого раньше. — О, так теперь это и я виноват, — усмехнулся он. — А если я скажу, что люблю тебя, ты его бросишь? — Мне пока некого бросать. Просто буду менее охотно реагировать на его подарки. — Какая же ты всё-таки сука. — Что? — она ошеломлённо повернулась на него, не веря ушам. Что он только что сказал?.. — Но тебе повезло, что именно такую тебя я и люблю. Не успела Мона ничего понять, как Сказитель приблизился к её лицу. Он быстро запустил ей руки за голову, не выпуская из своего импровизированного купола, втягивая в поцелуй. Поцелуем это можно было назвать с натяжкой. Ещё сложнее было назвать его жарким. Мегистус попыталась сопротивляться, но в конечном итоге сдалась. Что изменится от одного поцелуя? Они продолжали это представление недолго, Мона первой разорвала этот поцелуй, откидывая голову назад. Странник продолжал играть роль ловеласа и разводить Мегистус на ночь с ним. Даже не для собственного блага, между прочим! Это проверка на паршивость её характера. Он ненадолго засмотрелся на её вздымающуюся грудь и только потом начал действовать — облизнул шею, да так, что Мона аж вздрогнула. — Ты как… пёс… — она часто дышала, что наталкивало его на определённые мысли неприличного характера. — Может, всё-таки, зайдем к тебе в дом? — Так уж и быть, — она положила парню на плечо свою руку. Естественно она не ожидала, что её донесут до кровати как принцессу — это же Странник. Он, наперекор ей, всё же по-джентельменски открыл дверь перед дамой, даже придержал её за локоть, чтобы она не споткнулась об порог. Дверь со скрипом закрылась, оставив их двоих внутри тёмного помещения. Самое веселье только начинается… *** Потягиваясь утром на постели, Предвестник долго пялился в своё отражение в зеркале до пола. Сейчас его лиловые волосы растрепаны и электролизуются, а шее красуется пара засосов. Во лбу звезда горит или это Мона его так поцеловала — он не разглядел. Астролог рядом уже собралась прижаться к нему всем телом, но он вовремя выпрыгнул из-под одеяла. Стальная сила воли. Его тушку как будто моментально окатило холодной водой. Это у неё окна были открыты? То есть, весь город слышал как они ебались? Ну, Скарамучче-то ещё ничего, а Моне тут жить. Да и похуй. Он натянул свои шорты и доплёлся до кухни. Если её вообще можно так назвать. Поочередно пооткрывав ящики, он нашёл только молоко и кусок хлеба. Там еще несколько бутербродов было, но Предвестник не настолько оголодал, чтобы есть плесень. Обворовал ли он бедного и несчастного астролога? Определённо. Стыдно ли ему? Ни в коем случае. Он обгладывал кусок хлеба так, будто он был последним в его жизни. В конечном итоге, он всё равно уходит через несколько минут. Так почему бы не насладиться последним завтраком в этом славном доме. Было очевидно — он не собирался играть в игру Моны, Сказитель был здесь только для того, чтобы удостовериться. Удостовериться, что Мона — натуральная сука, а тот бедный алхимик, Альбедо, кажется, влип по полной. Бедняга за ней по пятам ходит, а та его терроризирует. Получается, что в этой истории выиграл только Скарамучча? Да. Он отодвигает поля шляпы от лица, уже стоя за дверью дома девушки. Не зря он посетил Мондштадт — чуточка веселья здесь всё же была. Парень зашагал в сторону главного выхода из города, под сопровождающий его взгляд того самого алхимика. Кажется, он знал, что Скарамучча, чувствует его взгляд, поэтому намеренно не стал его отводить от огромной шляпы. Ну, такому лишь удачи пожелать. Повернувшись, Предвестник увидел блондина с парочкой цветов в руке. На секунду они даже встретились взглядами, но Скарамучча хитро улыбнулся ему и махнул рукой на прощанье. Он не очень тайно надеялся, что больше не встретит ни его, ни астролога, ни-ко-го из этого города. Люди здесь — не кучка идиотов, конечно, но что-то похожее.