Дыхание прерванное болью.

Линейка словно острие ножа, прошлась меж органов, плавно огибая рёбра. Алая кровь стекала на пол, размазываясь и по орудию палача, и по одежде жертвы. Зелёный свитер смотрелся так контрастно с проблеском бордового. Запах металла заполнял коридоры школы. От него перехватывала дыхание и слезились глаза. Но слезы по лицу мальчика, бежали ручьём совершенно не по этой причине. Его прерванное дыхание и сдавленное горло, оглушала боль. Невыносимая боль! Что режет на куски, пронзая всё твоё тело и заглушая рой беспорядочных мыслей. Игрок всё крепче пытался сжимать руку мужчины, надеясь, что хотя бы так боль утихнет. Второй же придерживал тетради, которые становились его надеждой на спасения, но в данный момент ему сам бог помочь не смог бы. Паренёк буквально стоял на обрыве своей жизни, прямиком перед смертью. Он еле дышит, не отводя взгляда от линейки, что острее заточенного ножа, плавно спускалась вниз, разрезая и брюхо подростка и его разум, который давно плыл в отчаянии от боли. Паренёк не издавал ни звука, что удивительно, во все прошлые разы он истерически кричал, моля о прощении и пощаде .Что же изменилось? Угнетающее смирение? Скорее безысходное понимание того, что лучше просто подождать саму смерть, спокойно, ведь он знает, что рано или поздно окажется в самом начале игры. Слезы были не согласны с молчанием мальчишки, они всё лились из его уставших глаз, пытаясь привлечь внимания учителя и получить хоть чуточку сострадания. Но Балди был не преклонен. Он как будто не видел ни мучений, ни боли ребёнка. Он выполнял свою работу, то, на что он был запрограммирован, то, что было сказано сделать ему вирусу. И он не имел права ослушаться. Он просто холодно наблюдал, за тем, как кровь стекает с линейки и раны на пол. Как багровая лужа, огибает его туфли, просачиваясь под них, пачкая подошву. Он не показывал ни единой эмоции, но нервно дышал, ведь понимание происходящего как и его поломанный разум, резало на куски. Ему правда было жаль ребёнка стоящего рядом с ним. Он никогда бы не хотел видеть его мучений, слушать его криков, чувствовать тепло его органов. Но он не может пойти на перекор вирусу. Он не имеет своего мнения и вольности. Он лишь имеет осознание что больно бьёт под дых, заставляя вкушать всю неправильность его действий. Наш главный герой наконец переводит взгляд со своей же раны, на лицо мучителя. Он так бы хотел прямо сейчас оказаться в чьих-то объятиях. Или в поле цветов, с ветерком, ласково гладящим его по волосам. Не чувствовать запаха собственной крови, не ощущать нескончаемую боль. Игрок сам не понимал, чего именно он так жаждал увидеть на лице своего палача. Сострадание? Скорбь? Утрату? Это же сюр и глупость, не более. Он и так смотрел на лицо мужчины сотни, а то и тысячи раз, не находя на нём ни капли сожаления. Он через всё это проходил, ни раз, ни два, так почему он всё ещё надеется? Детская невинность, ударяет по сердцу, заставляя верить в лучшее. И как пройдя через столько мучений, положа руку на сердце, он может оставаться в рассудке и надеяться на счастливый финал? Это глупо и бессмысленно, и именно эти слова крутились у него в голове, пытаясь привести в сознание. Как только Балдимор удосужился ответно поглядеть на своего ученика, мальчишка тут же струсил прикрыв глаза. Не желая заливаться холодом, столь жестокого взгляда, его собственной тёплой крови, что била в виски, было вполне достаточно. Он опустил руку , что от безысходности хваталась за запястье профессора. Он дожидался объятий от смерти. От них не было ни тепла, ни заботы, за то был покой. Как бы хотелось, что бы покой был вечный, но увы , он будет длиться всего немного. Игрок открывает глаза сразу же опуская взгляд на пол. Смотря на то, как свет лампы играет бликами по крови, как растекается она багровой лужей, окутывая мерзким запахом, заставляя задыхаться от своего же бессилия. Он уже совсем близок ко сну забвений, как сквозь помутневший разум замечает, как учитель, убирает руку с линейки. Он сразу же переводит, взгляд на неё же, не понимающе поглядывая. Он смотрит как именно его рука дрожит, рука палача. Как он отходит на пару шагов и в тоже время, орудие остаётся внутри желудка, продолжая пронзать парнишку болью. Он поднимает руки к лицо, точно на верх, всё так же дрожа. Ученик слышит судорожные вдохи, но и слух начинает его подводить, ведь появляется оглушающий свист, что блокирует всё, что издаёт хоть писк. Он не видит, да и не хочет видеть лица мужчины. Он ему неинтересен, безразличен и ненавистен. Он закрывает глаза прощаясь с миром, надеясь, что это и правда его последний миг, именно в этой реальности. Но он снова открывает глаза , буквально через несколько мгновений. перед ними предстоит во всей красе белый потолок, что неприятной белизной своей, заставляет снова их закрыть, протереть руками и потом уже отварить уставшие глаза, которых так же встречает невзрачный потолок. Такой до боли знакомый, что аж хочеться забиться в угол от истерики. Мальчик понимает, что лежит на полу, он не обеспокоен тем грязный ли пол или вообще, о том, что он может быть до сих пор находится в луже крови, со вспоротым брюхом. Его это не заботит. Игрок лежит так ещё достаточно продолжительное время от бессилия. Пытаясь собрать мысли в адекватный поток, с хоть какой-то заданной целью. Он приподнимается, придерживаясь одной рукой о дверь входа в школу, что-бы иметь хоть какую-то опору. Он переворачивается, спиной к двери, сидя на коленях, не имея ни сил, ни желания встать полностью на ноги. Руки он же кладёт на бедра аккуратно, чтоб не затронуть раны, ведь от неправильных движений они начнут кровоточить. От каждой плохой концовки в этой бесконечной игре, он получает рану, на любой части своего тела. Раны заполнили собой всю поверхность и покров, его невинного сосуда души. Он всегда просыпался уже перевязанный, кто столько проявлял к нему заботы, никогда не раскрывалось и оставалось загадкой. Хоть раны и превращались в шрамы, это не отменяло того факта боли, что от любого прикосновения по ним, проносилось словно ураган по всему телу. Мальчишка видит знакомую обувь, тёмно-коричневые туфли, что всегда были чисты и блестели, а так же именно звук шагов от этой обуви снился бы ученику в кошмарах , конечно , если бы они ему снились. -" Тебе стоит начать собирать тетради! Всего-то семь штук. Тебе надо сделать совсем немногое, что-бы помочь своему дорогому другу! "- голос пронзал тишину, он был спокойным, наполненным нотками добра и не скрываемой радости. Он не таил в себе ни злобы, ни жестокости. Это так странно, слышать такой сердобольный голос от того, кто лишает тебя постоянно жизни. Подросток переводит взгляд на лицо Балдимора , видя его настоящую улыбку, он правда мог бы проникнуться теплом к нему, вот только память ему ещё не стёрли. И при виде мужчины, воспоминание устраивали пляску, одаряя мальчишку мигренью. Он наконец встаёт, чуть отряхиваясь, поправляя бинты на глазу, ноге и руке. Чуть прижимая их, чтоб в них хорошенько впиталась кровь и не в коем случае , не стекала по конечностям вниз. Он снова перемещает взгляд на пол, проходя насквозь профессора, ведь он по сути всего моделька в игре . Но вот только сколько же он обретает сил и форм, что так легко, без зазрения совести, может раз за разом убивать в мальчике рассудок. Игра начинается по новой. Снова те же коридоры, кабинеты. Ненавистные, но стоящие ему жизнь тетрадки, что он как зеницу Ока, набожно прячет в своей потрёпанной сумке. От этого всего мутит бросает то в жар, то в холод. Он встречает директора, проходящего мимо него. Ему кажется или он с искренней жалостью смотрит на мальчика? Фальшь. Тут никому его не жалко. Здесь каждый настроен против него. Каждый хочет предать и причинить боль. Игрок даже не пытаеться пройти игру. Ему просто напросто надоела вся это суета, которая осуществляется по концепту игры. Он ходит по коридору размеренно, не нарушая ни единого правила в уставе школы. Встречает девочку со скакалкой , чьи игры уже давно не приносят былого счастья. Её взгляд кажется чем-то огорчённым и даже испуганным. Не уж то все герои игры, пытаються на что-то намекнуть игроку, а может даже и приблизить к разгадке потаённого секрета? С каждым новым встреченным персонажем, в ребёнке просыпалась несокрушимая злость. К каждому из них он чувствовал бурю эмоций, которую можно описать одним словом и это слово- ненависть . Досада, горечь во рту и даже глаза начинали слезиться от обиды. Зачем ему их жалость, если она не спасёт его от самого главного кошмара? Который ломал его жизнь ни раз и явно настроен повторить это столько, сколько ещё он захочет человеческой крови. Уборщик со своей горестно для главного героя, известной шваброй, вообще старался избегать его. Он разворачивался каждый раз, при виде подростка, как будто от испуга, хоть темп его шагов и выражение лица были неизменно спокойны. Так же поступали хулиган и первый приз. Всё, что испытывал игрок на счёт странного поведения персонажей, так это только выгоду. Ему ли не в радость то, что те кого он так нещадно презирал, как можно меньше пытались усугубить его судьбу, которая и так была предрешена несчастную концовкой. Игрок остановился, удивлённо поворачиваясь на звук ударов линейки об руку. Он только сейчас заметил, насколько же медленно двигается Балди. Буквально. Он давно уже должен был настигнуть главного героя, но что же он видит. Даже учитель, палач, что каждый раз в конце игры пронзает его болью насквозь, ни разу не пожалев, сейчас пытаеться ему помочь. Зачем? Это же так бессмысленно. Ведь даже получив хорошую концовку, он вернётся в начало и всё повторится снова, и снова. Возможно что-то изменилось в коде игры? Вирус оставил героев без присмотра? Нет. Он понял. Он всё прекрасно понял, даже без подсказки. Они просто издеваются над ним. Насмехаются. Сейчас он соберёт все 7 тетрадей, надеясь на счастливую концовку, а они набросятся на него в этот же момент, как голодные животные на сырое мясо. " Чёртовы уроды. Вы не получите ни капли моей крови! Только не снова. " - пронеслось в голове ученика, когда он снова двинулся в путь, имея при себе одну заветную цель-добиться, что бы того не стало, хорошего финала. Именно сейчас все чувства которые он копил в себе, звонко ударили в голову, плавно растекаясь по всему телу. Сейчас он состоял только из пылающий ненависти и был настроен лишь на победу.