Тайлер сидел за решеткой в сырой и мрачной камере, уже сходя с ума от одиночества, когда дверь в помещение распахивается и она появляется перед ним. Идёт лёгкой походкой, пуская белоснежную юбку платья в пляс и весело отстукивает ритм таких же белоснежных туфель. Её глаза заставляют замереть, а почти белоснежные волосы создают иллюзию божественного света.
— Давно не виделись, Тайлер, — Её голос мягкий, в то же время звонкий и похожий на гром среди ясного неба — Ты мне нужен.
Тайлер относился к своему досрочному освобождению скептически: новая глава семьи, причем с поздним обращением врывается в его отчаянное существование и позволяет выйти в люди снова, словно не из-за него мягкая кожа покрылась рубцами на лице и ночь не окрасила всё в алый. Ксавьер, как и сам Галпин относились друг к другу настороженно. Они всегда шли бок о бок, боясь нападения со спины. Пили из одного стакана, боясь быть отравленными. Тайлер даже стал привыкать к этому, как резко доверие к его скромной персоне значительно возрасло и такие меры были откинуты в темный угол. Он, как и Торп, хвостиком ходят за Энид и зачарованно слушают её речи, находя в этом спасительный глоток воды. Энид и Ксавьер близки. Настолько близки, что сидят в обнимку при возможности, читают одну книгу и спят в одной кровати, когда подворачивается шанс. Тайлер тогда разочарование на кончике языка чувствовал пару недель, словно ему действительно был важен статус своей новой покровительницы. Когда же Ксавьер привел своего нового парня и Энид завизжала от счастья, у Галпина что-то острое вырвалось из сердца и позволило вздохнуть полной грудью. Синклер тогда так ярко улыбалась, танцуя с парнем своего друга и смущала лёгкими подколами, позволяя Торпу с Галпином облегчённо выдохнуть и опереться о плечи друг друга. Они переглядываются пару секунд и Тайлер легко кивает головой, в немой манере поздравляя.Лёжа на коленях Оборотня и слушая её размеренное дыхание и шелест страниц какого-то романа, Тайлер льнёт к нежным девичьим пальцам, что узоры Ван Гога чертят в темных волосах и почти мурчит от удовольствия. Её рука одаривает бо́льшей любовью, чем он испытывал за всю жизнь. Её глаза способны показать мир намного больше всей Вселенной, а голос позволяет услышать самую красивую мелодию за все времена. Её присутствие заставляет призраков прошлого потонуть в пучине новых эмоций, позволяя вдыхать такой желанный запах нежной кожи и чувствовать родное сердцебиение.
Энид никогда не показывала своей злости за шрамы. Тайлер с осторожностью и дрожью на кончиках пальцев касается раненой щеки и проводит еле ощутимо по линиям, словно пытаясь стереть их безвозвратно. Синклер ловит его руку и прижимает к щеке ближе, заставляя прикоснуться плотно и не убегать от них. — Ты такой сильный, Тайлер, — Она хихикает и снова закрывает глаза с самой широкой и теплой улыбкой во Вселенной. Показывает всем видом, что пережила ту ночь и воспоминания больше не терзают. Тянется ближе и позволяет Галпину уткнуться в шею, шепча извинения. Его руки скользят по талии и прижимают к себе ближе, пытаясь передать себе хоть частичку уверенностью Оборотня. Тайлер болезненно открывает глаза и поднимается, заставляя спину захрустеть от сна в сидячей позе. Он скользит взглядом по бледному лицу Синклер и сжимает губы в тонкую полоску. Она так болезненно выглядит с темными кругами под глазами, слишком бледной кожей и бинтами по всему телу. Галпин знал, что отпускать девушку в поместье Аддамс было удачной ошибкой: не столько из-за статуса Бывших у Энид и Уэнсдей, сколько из опасности нападения в силу слишком радикальных методов Оборотня в управлении стаями. Парень смотрит невидящим взглядом, как отвлекается на зашедшую в комнату Уэнсдей. Она пустым взглядом скользит по его лицу и переводит уже волнующий взгляд на Энид. — Ты…до сих пор…? — Тайлер спрашивает быстро и с придыханием, не успев обдумать вылетающие из рта слова. Он сжимает бледную руку блондинки в своих двух и слышит, как сбивается дыхание Аддамс. — Всегда Тайлер. Кажется, Галпин слышит, как ломаются его розовые мечты.