Поцелуй со вкусом виски

Чонгуку двадцать четыре года. И половину из них он мечтал стать юристом. Сначала по уголовному праву, потом по коммерческому и, наконец, по авторскому. Чонгуку двадцать четыре года. И треть из них он прожил с осознанием того, что ему нравятся парни. Чонгуку двадцать четыре года, восемь из которых он видел перед глазами лицо одного конкретного человека. Ему было шестнадцать, когда он впервые столкнулся с Ким Сокджином. Уже позже начал восхищаться его профессиональными качествами, следить за стремительно развивающейся карьерой. Наблюдать, как тот с нуля построил компанию и завоевал признательность клиентов и уважение конкурентов. Но это потом. А в свои шестнадцать Чонгук пропал в яркой улыбке, в сверкающих глазах и в звенящем голосе Сокджина, тогда еще выпускника Национальной Академии. Чонгуку двадцать четыре года. И в столь почтенном возрасте он все еще нецелованный девственник, потому что до встречи с Сокджином думать не думал о таких интимных подробностях, с головой уйдя в учебу и достижение цели (юрфак так просто не покорить!), а после — даже и не помышлял ни о ком другом. Чонгуку двадцать четыре года. И в последний из них он только и делал, что пытался не сгореть заживо в собственных чувствах и ощущениях. Он-то, наивный, считал, что находиться рядом со своим крашем десять часов в день — блаженство. Но нет, это стало пыткой. За минувшие годы Чонгук не заметил, как его восхищение Сокджином переросло в одержимость. Ему мало было наблюдать за тем, как легко и непринужденно Джин проводил деловые переговоры, на которых Гуку позволялось присутствовать в качестве личного секретаря Сокджина, заменив помощницу, так своевременно отправившуюся в декретный отпуск. Чону оказалось недостаточно часами просиживать в кабинете Кима, тщательно записывая все замечания к договорам и контрактам. Ему критически мало было искоса поглядывать, как шеф устало потягивается в кресле в конце рабочего дня, недовольно дергает слишком тугой узел галстука, ослабляя его, и откидывается на спинку роскошного кожаного кресла, прикрывая глаза. В такие моменты Чонгук сгорал от стыда, но не мог заставить себя оторваться от отражения в большом зеркале, висевшем напротив двери в кабинет Сокджина, которую тот практически никогда не закрывал. Переговоры он проводил в другом помещении, а в личный кабинет предпочитал не пускать чужаков. Исключение составляли Чон Чонгук и Им Соён, раздражавшая Гука до зубовного скрежета одним фактом своего существования. Он ненавидел миниатюрную девушку с кукольным личиком просто потому, что та жила на этом свете. А еще за то, как она собственнически вешалась на руку Сокджина, капризно дула губы и весьма качественно трепала своему жениху нервы. О, как же ему хотелось оттащить девицу за волосы от Джина! Чтобы ее и близко не было рядом с тем, от одного лишь созерцания которого у Чона развивалась тахикардия и сбивалось дыхание! Но он умело держал себя в руках, сохраняя покерфейс в любой ситуации. Пусть иногда и зависал, потому что невозможно не зависнуть! На красивом лице, на пухлых губах, на почти черных бездонных глазах! Все для Чонгука являлось прекрасным в Ким Сокджине — от идеально сидящего, сшитого на заказ костюма до прически «волосок к волоску». Хотелось смотреть, трогать, вдыхать пьянивший аромат парфюма. Но приходилось сдерживаться, хоть это и было ох как непросто! Он только глотал обильно выделявшуюся слюну и смаргивал жжение в глазах. — С меня хватит! — донесся до Гука пронзительно-мерзкий голос, а следом и сама девица показалась в дверном проеме. — Соён, погоди! — попытался остановить ее Джин, быстрым шагом пересекая приемную. — Я не сказал нет, просто пытаюсь объяснить, что это нереально! — Ты всегда так, — огрызнулась брюнетка, не останавливаясь и продолжая вышагивать на своих огромных каблучищах в охренительно сексуальном платье цвета бургундского вина. — Для каких-то левых клиентов готов горы свернуть, а для меня не можешь такую малость сделать! — Соён, это не малость! — повысил голос Сокджин, хотя такого с ним вообще не случалось, по крайней мере за то время, что Чонгук знал его. — Ты сама настаивала на этом пункте, а теперь хочешь, чтобы я взял и избавил тебя от обязательств по щелчку пальцев. — Ты мой юрист! Это твоя работа, в конце концов! — завизжала девчонка, еще и ножкой топнула для убедительности. — Вот именно, юрист, а не Гарри Поттер! — уже не скрывал нервозности Джин. — Еще раз повторяю: мы добавили этот пункт в контракт по твоему желанию, хотя я предупреждал, что с ним ты можешь загнать себя в ловушку, но тебе же денег захотелось! А теперь, когда замаячил новый проект, ты хочешь отыграть все назад. Это так не работает, Соён! Не в нашем мире. — Не хочешь помогать — не надо! — фыркнула девица. — Найду себе более опытного юриста, который не побоится пойти в суд против компании. — В суд? Ты смеешься? — Сокджин в недоумении развел руками. — Ты потратишь на суды в разы больше того, что уже заработала и что заработаешь в ближайшие лет пять. Тебя обдерут как липку, останешься с голой задницей. Послушай моего совета — подожди еще полгода, пока не закончится контракт, и просто не подписывай новый. Это всего шесть месяцев. Никуда твоя Америка от тебя не денется! — Ты просто таким образом пытаешься меня удержать, — со злым прищуром проговорила девушка. — Так вот, Сокджин, ничего у тебя не выйдет. Я еду в Штаты и буду там намного популярней, чем здесь. — Это твой Макс тебе сказал? — прошипел Джин, подергивая верхней губой, как скалящийся волк. — Да, представь себе, — гордо вздернула подбородок она. — Знал бы ты, какие условия он мне предложил. Сокджин устало ссутулился и сунул руки в карманы, получив подтверждение своим подозрениям, закрадывавшимся уже давно, еще с поездки в Америку на съемки клипа трехмесячной давности. — Что ж, удачи тебе, — выдохнул он, развернулся на пятках и зашагал обратно в кабинет. И захлопнул за собой дверь. Впервые на памяти Чонгука. Еще и с такой силой, что Гук подпрыгнул на стуле, где сидел, как пригвожденный, все время, пока в коридоре разгоралась ссора. — Трус! — выкрикнула напоследок Соён, и Чонгук едва сдержался, чтобы не вскочить с места и не ударить ее. Как смеет она называть Сокджина трусом? Человека, который до последнего боролся за интересы своих клиентов. И выигрывал девяносто девять дел из ста. Но Чон остался сидеть, хмурясь на торопливый стук каблуков и звонкий сигнал прибывшего на этаж лифта.

***

День плавно перетек в глубокий вечер. Стрелка часов неумолимо приближалась к десяти, а Сокджин так и сидел за закрытой дверью своего кабинета. Чонгук тоже. Периодически прикладывался ухом, прислушиваясь, но возвращался к своему столу ни с чем. Но вот уже охранник навязчиво прозвенел ключами, намекая, что пора бы уже всем свалить по домам и не мешать ему спокойно спать. Гук поднялся и в который раз за вечер подошел к двери. Из кабинета не доносилось ни звука, как будто вакуум образовался. Чонгук вздохнул. Уж лучше бы Джин орал, крушил все вокруг, но не молчал. Да он вообще неизвестно что там делает! А что если?.. Чон резко распахнул дверь, даже не постучавшись, но облегченно выдохнул, увидев совершенно пьяного Сокджина. Тот развалился в кресле со стаканом виски в руке и уставился в одну точку перед собой. Галстук небрежно повис на шее расхлябанной петлей, две верхних пуговицы были расстегнуты, а пиджак вообще валялся на полу возле стола. Чонгук поднял его и аккуратно повесил в шкаф. Вернулся к шефу и остановился совсем рядом. Так близко, что отчетливо слышал поверхностное дыхание. — Уже поздно, господин Ким, — проговорил он, вот только мужчина, видимо, даже не заметил его присутствия. А продолжал сидеть неподвижно, только поднес стакан к губам и сделал глоток. — Господин Ким, — еще раз позвал Чонгук и на этот раз тронул шефа за плечо. Лишь сейчас мужчина обнаружил присутствие помощника, поскольку уставился на него нетрезвым удивленным взглядом. — Уже начало одиннадцатого, — проговорил Чон и предложил: — Я вызову Вам такси. — Ммм? — промычал Ким, хмурясь. — Я вызову такси и помогу Вам спуститься, — повторил Гук уже громче, а у самого внутри уже черти джигу выплясывали, наслаждаясь плодами разыгравшегося воображения, стоило лишь представить, как тяжелая рука ляжет ему на плечи. — Н-не н-надо так-ик-си, — заплетающимся голосом пробормотал, заикаясь, Джин. — Можешь, — громко икнул, — сам отвсти мня… Сердце Чона едва грудину не пробило от такого счастья! Он в одной машине с Ким Сокджином? И не просто в одной машине — за рулем! А рядом почти бессознательное тело! Прекрасное, великолепное, самое лучшее… Страдающее после разрыва с невестой… Такого шанса Чонгук упустить не мог, а потому уже через пятнадцать минут крепко сжимал руль сокджинова «лексуса» и несмело давил на педаль газа. Адреса даже не спросил. Зачем? Он знает о Ким Сокджине все. Что тот живет в собственном доме в семи километрах от Сеула в престижном поселке. Причем дом этот шеф купил не так давно, всего полгода назад, следуя капризам своей невесты, как Чонгук надеялся, уже бывшей. Оборудовал там для нее студию по высшему стандарту, огромный спортзал, бассейн и бог знает что еще. Чон был там однажды, привозил документы на подпись шефу, когда тот заболел пару месяцев назад. Провел там всего минут пятнадцать, но до сих пор испытывал удушающую зависть. Но завидовал вовсе не размерам дома и шикарной обстановке. А тому, насколько уютным и домашним оказался Сокджин. В махровом халате поверх спортивного костюма и смешных тапочках с розовыми единорогами он не походил на того консервативного юриста, с которым Чонгук был знаком до этого. С красным опухшим носом и взлохмаченной шевелюрой Джин вызывал в душе Гука совершенно новые ощущения — желание заботиться об этом мужчине, стать ему надежной опорой. А эта сучка Соён только и делала, что занималась собой! Укатила на шопинг, оставив совершенно разболевшегося Сокджина одного. — Приехали, — тихо проговорил Чонгук, загнав машину в гараж и заглушив двигатель. Сокджин крепко спал, довольно громко сопя и источая резкое и не очень приятное амбре. Но Чонгуку все нравилось. И едкий перегар, и заметные мешки под глазами, и неопрятный внешний вид. Это не отталкивало. Напротив, взъерошенные вихры так и манили запустить в них пальцы, а пересохшие от дыхания губы притягивали не только взгляд, но и вызывали острое желание попробовать их на вкус. Чонгук шумно втянул носом воздух, пытаясь осадить крамольные мыслишки, устроившие в его голове отвязную вечеринку. Сердце долбилось в груди, норовя пробить ребра и вырваться наружу. В глазах щипало от того, что он вот уже пятнадцать минут пялился на Сокджина, почти не моргая, поскольку боялся упустить малейшее мгновение. Рука сама потянулась к чужому лицу, и пальцы невесомо прикоснулись к теплой щеке. Скользнули выше, к вискам. С них на лоб и вниз по переносице. Джин поморщился и смешно поводил носом, пытаясь избавиться от щекочущего ощущения на коже. А Чонгук растянул губы в умильной улыбке. Он все именно так себе и представлял. Максимум, на который мог рассчитывать Гук — вот так украдкой подгадать момент и воровато воспользоваться им. Все сложилось даже лучше, чем он предполагал. Сокджин был настолько пьян, что на утро даже не вспомнит, как вообще попал в дом. Пальцы Чонгука довольно ощутимо гладили его пухлые губы, а Ким даже глаза не открыл. Лишь непроизвольно прикусил нижнюю, избавляясь от зуда. А Чон завис на этом моменте, вцепившись в Джина немигающим взглядом. Завис точно так же, как сотни раз за минувший год. Хотя иногда он понимал, что безумно устал от этой влюбленности, которой жил восемь лет своей жизни. Не просто жил — дышал ею, пропитывался. Несколько раз даже порывался уйти, когда замечал в отражении зеркала, как Сокджин сжимал в своих объятиях миниатюрное девичье тело невесты. Как ладонь его скользила на округлую попку. В такие моменты Чонгук ненавидел себя, потому что понимал — он безнадежно влюблен в натурала. Приходил домой и утыкался носом в подушку, выливая на нее всю злость, все раздражение, всю ненависть. А утром просыпался и снова шел в офис, как завороженный, потому что не мог не. Потому что даже видеть — уже много. Быть рядом и замечать поощрение во взгляде, слышать похвалы. — Какой же Вы красивый, Сокджин-ши, — прошептал Чонгук, отодвинув со лба небрежно свисавшую прядь темных волос. И улыбнулся. Они на ощупь оказались еще мягче, чем парень думал. И ощущать их кожей стало еще одним приятным бонусом сегодняшнего дня. Да он джекпот сорвал! В голове промелькнула мысль, которую Чон поначалу отогнал, но потом позволил себе подпустить ее ближе. А что если поцеловать? Всего на мгновение прижаться губами к чужим. Ненавязчиво, не пошло, почти целомудренно. И даже не прижаться, а слегка коснуться своими. Мазнуть мимолетно. А потом еще долго вспоминать их тепло, слизывать горечь алкоголя, наверняка прочно въевшегося за долгие часы, минувшие с момента ссоры с Соён. Умом Чонгук понимал, что все это неправильно. Что карма обязательно настигнет его. Но отказаться уже не мог. Он отстегнул ремень, и быстро, пока здравый рассудок не вернул его с небес на землю, подался вперед, и поцеловал Сокджина. При этом не посмел прикрыть глаза, хотя так хотелось. Но еще больше Гук жаждал смотреть близко, настолько, что черты лица расплывались. Тепло! Горько! Как он и думал. Не удержался и скользнул кончиком языка по нижней губе Сокджина. Отпрянул, когда мужчина шумно выдохнул и поморщился. Испуганно уставился на все еще спящего Кима, ожидая, что вот сейчас тот откроет глаза и уволит его за столь непозволительную вольность. Но нет, ничего подобного не произошло. Дыхание Сокджина оставалось таким же размеренным и неглубоким. Джин лишь облизнулся неосознанно, а у Гука перед глазами все поплыло, а в горле внезапно пересохло. Что ж, Чонгук, вот и случился твой первый поцелуй. И пусть он далек от предела мечтаний. Украденный, с отчетливым привкусом алкоголя. Пусть о нем даже не узнает тот, кого хочется до боли в груди. Пусть он так и останется в этом вечере. Но он теперь у тебя есть. Возможно, однажды тебе снова повезет и удастся украсть еще один. Но даже если нет, этого достаточно. По крайней мере, пока…