Меньше трёх

Джоске не повезло родиться во вселенной, где на руке проступают первые слова твоего соулмейта. Возможно, он думал так, потому что ему не повезло с соулмейтом. Какой нормальный человек влюбится в кого-то, кто скажет ему: «Твоя башка может понравиться лишь маленькой гадкой птичке в качестве места для гнезда»? Возможно, поэтому Джоске хотел больше узнать о том, как работают эти надписи. Выяснил он немного: надпись появляется в возрасте, когда ребёнок начинает говорить, с этих слов начинается не знакомство, а чувство. Забавно, что у правшей она на левой руке, а у левшей — на правой. Надпись пропадает сразу же, как соулмейт её произнесёт. А до этого её невозможно убрать никакими способами: ни выжечь, ни вырезать, ни перекрыть татуировкой. Джоске казалось, что если бы он решился на такой радикальный шаг, как отрубить руку, то надпись появилась бы на другой руке или где-нибудь ещё на теле. Да, вот настолько он хотел избавиться от этой надписи. Поэтому всегда носил верхнюю одежду с длинными рукавами. Особенно он боялся того, что этой фразой его будут «дразнить», и что какая-нибудь особенно влюблённая девушка будет повторять её раз за разом в надежде, что рано или поздно её чувства окажутся взаимными. Но люди не всегда следуют велениям Судьбы, и это стало неприятным сюрпризом для Джоске. Некоторые встречаются не со своими соулмейтами — и до, и после того, как надпись исчезла. Первой, от кого он это узнал, была Томоко, его мать. Отец Джоске, Джозеф Джостар, не был её соулмейтом. Со своим соулмейтом она встретилась в шестнадцать лет, но не прошло и года, как он погиб в автомобильной аварии. Джозеф стал единственным человеком, которого Томоко полюбила после смерти своего соулмейта, и от него она родила ребёнка. Хоть она ни о чём не жалела, ни в чём никого не упрекала, Джоске казалось, что он не должен был рождаться. Точно не в мире соулмейтов от двух не-соулмейтов. Но раз он родился, значит, должен прожить свою жизнь до конца и по возможности счастливо. И раз ему всё же достался кто-то в соулмейты, значит, и на него у Судьбы есть какие-то планы.

***

Джоске не чувствовал за собой никакой вины за то, что порядочно избил Рохана и разгромил его дом. По его мнению, Рохан это заслужил. Нечего было забирать страницы памяти Коичи, из-за чего тот мог умереть, и вписывать в Окуясу самосожжение. И Джоске не просил Рохана метать ему в лицо заточенные наконечники перьевых ручек и дурно отзываться о его причёске. Вернувшись домой, Джоске снял гакуран и сначала даже не заметил, что что-то не так. Но потом до него дошло — надписи не было. Ни на руке, ни где-нибудь ещё на теле. Она исчезла. Это означало только одно — он встретил своего соулмейта. Ещё вчера надпись была на месте и сегодня утром тоже. Джоске запомнил только одного человека, который за этот день оскорбил его причёску, — это был Кишибе Рохан. Но Джоске, кроме злости, ничего не чувствовал в этот момент, хотя, наверное, должен был, если они соулмейты. Надпись не могла бесследно и безболезненно исчезнуть, как будто её никогда не было. А Рохан слишком отвратительный, чтобы быть его соулмейтом. Может, Джоске встретил своего соулмейта где-то в людном месте и попросту не заметил? Или надпись пропала из-за какой-то болезни? Может, она завтра снова появится? Но нет, на завтра надпись не появилась. И через неделю тоже. И чувствовал Джоске себя хорошо, что не было необходимости идти к врачу. Хотя, возможно, стоило проверить голову, если он действительно мог влюбиться в Рохана. Судьба сошла с ума, если решила сделать их соулмейтами. Может, Джоске всё же ошибся и теперь никогда не найдёт своего соулмейта? Или, наоборот, они ещё встретятся, и им точно окажется не Рохан?

***

Надпись исчезла и всё никак не хотела появляться. Джоске уже потерял надежду, что всё обойдётся и что он сможет справиться с этим самостоятельно, а значит, нужно было просить помощи у друзей. Может быть, вместе они что-нибудь придумают. — Хотите покажу кое-что странное? — спросил Джоске после уроков, когда они выходили со школы. — Давай. Это как-то связано со стэндами? — спросил Коичи. — Нет. Поэтому всё ещё более странно, чем кажется. — Не томи, показывай уже! — потребовал Окуясу. — Хорошо... Джоске тяжело вздохнул, как будто готовился к чему-то тяжёлому и неприятному, и закатал рукав гакурана. — И что? — не понял Окуясу, вопросительно подняв бровь. — Это же левая рука... — проговорил Коичи, который начал понимать, что происходит. — Ага, — кивнул Джоске. — Это значит... Ты нашёл своего соулмейта?! — Чего?! — наконец дошло до Окуясу. — Да, нашёл... Но я не знаю, кто это, — ответил Джоске и раскатал рукав обратно. Раньше он закрывал руки, чтобы никто не прочитал его надпись. Теперь же он скрывал их, чтобы не видеть неожиданно пугающей пустоты на её месте. — Когда это произошло? — спросил Коичи. — В тот самый день, когда мы вырвали тебя из лап Рохана. — Ты же не думаешь, что им может быть Рохан? — Окуясу озвучил то, что Джоске боялся произнести вслух. — Да нет, мало ли кого я за день встретил, — отмахнулся Джоске, а самому было не по себе, что даже Окуясу в первую очередь подумал о Рохане. — Не хочу тебя расстраивать, Джоске... Но ты тот день запомнил только из-за Рохана, — обрадовал его Коичи. — Это ещё ничего не значит! — противился Джоске. — Эй, вы чего, вы же так не думаете на самом деле?! Что Рохан мой соулмейт?! — Кто его знает... Соулмейты вообще странная штука, — пожал плечами Окуясу. — Возможно, Рохан не такой плохой, как кажется. Со своим соулмейтом он может вести себя... по-другому, — деликатно заметил Коичи. — Так, прекращайте шутить! В конце концов, мы оба парни, мы не можем быть соулмейтами! Лучше помогите мне найти моего настоящего соулмейта, не Рохана! — Хорошо, — кивнул Коичи. — Лады, — согласился Окуясу. Но по сочувствию в их глазах, которые так и говорили, что он попал в беду, имя которой — Рохан, Джоске понял, что никого искать они не будут. Ему хотелось кричать от отчаяния.

***

Джоске гордился своим гениальным планом, как выиграть деньги у Рохана. Он не только легко разбогатеет, но и хорошо повеселится. И, чего греха таить, ещё немножко отомстит Рохану. Совсем чуть-чуть. Не могут же они быть соулмейтами, в самом деле. Рохан вышел к нему в штанах на несколько (десятков) размеров больше, которые приходилось удерживать подтяжками. Но даже так штаны висели настолько низко, что под ними была видна резинка брендовых трусов. Короткий топ оголял живот, позволяя любоваться рельефом пресса. Но Джоске словно бы не видел всего этого бесстыдства. Его взгляд приковывали руки Рохана. Неожиданно мускулистые и открытые, не спрятанные за рукавами. На них не было надписи. Джоске старался не паниковать и мыслить трезво, чтобы не провалить план ещё до его начала. Может, у Рохана уже есть соулмейт, и это точно не Джоске? Но он же живёт один. По словам Коичи, девушки у него нет. Он потерял соулмейта? Может, у Рохана надпись где-то на другом месте? Или замазывает тональным кремом, чтобы никто не видел? Это было похоже на правду. Но как узнать наверняка? Только мысли о том, что он должен забрать у Рохана Микитаку, превращённого в игральные кости, помогли Джоске успокоиться, собраться с мыслями и начать действовать по плану.

***

Надо было сразу предупредить Рохана об обмане, забрать Микитаку и уйти. Но, встав на путь лжи, Джоске не мог свернуть, и пришлось идти до конца. А масштабы бедствия только увеличились. Хоть Джоске и выиграл, он получил разве что психологическую травму — и ни одной йены. Рохан был упрямым, готовым дойти до крайности, в данном случае до раздробленного мизинца (Джоске потом его залечил) и сгоревшего дома. Заметался пожар голубой — и Джоске пришлось спасать Микитаку от воя сирен и собственную задницу от праведного гнева Рохана. Это не могло не оставить след. Вот, что бывает, когда два соулмейта отвергают друг друга. Судьба не прощает вмешательства в её планы. Джоске уже не мог притворяться, что соулмейтом Рохана был кто-то другой и его это никак не касается. У всех надпись до исчезновения была на руке, и Рохан не исключение. И ничем он её не закрашивал. Джоске всё понял ещё с первого раза. Он на самом деле влюбился в такого вредного, сумасшедшего, невыносимого Рохана. А то, что Рохан парень... Возможно, Джоске на роду было написано влюбиться в кого-то своего пола. Он всеми правдами и неправдами выпытал у Джотаро и даже у своего отца, Джозефа Джостара, кто их соулмейты. В обоих случаях это были парни, и в обоих случаях они умерли молодыми. Соулмейт Джотаро умер в семнадцать лет, в Каире, куда они направились, чтобы победить Дио. Но Джотаро женат, и у него даже есть дочь. Хотя что-то в его словах подсказывало Джоске, что это несчастливый брак. Соулмейтом Джозефа был парень из Италии, который пожертвовал собой, чтобы Джозеф смог одолеть людей из колонн. Его брак и семью можно было считать образцовыми, несмотря на то, что дочь вышла замуж за человека, который живёт на другой половине земного шара («Так далеко от родины и родителей!» — причитал Джозеф), и переехала к нему. До тех пор, пока в семье Джостаров не узнали про незаконнорождённого сына — Джоске. Теперь уже брак Джозефа и Сьюзи Кью не казался таким идеальным. По всему выходило плохо. Тогда зачем Судьбе соединять двух парней? Зачем делать жизнь такой трагичной? В этом не было никакого смысла. Какая пара получится из двух парней? Они не смогут создать семью и завести детей. Поэтому Джоске предполагал, что в тот день он встретил предназначенную ему девушку, но был таким тупым и невнимательным, что даже не заметил этого. Но Джоске уже готов был признать, что он даже тупее, чем ему самому кажется. И что Судьба лучше знает, что и как, и лучше ей не перечить. Но было страшно за Рохана. Хоть он и плохой человек, Джоске не хотел, чтобы он умирал. Даже боялся этого.

***

Джоске, ещё стоя на остановке, краем глаза заметил в автобусе золотое свечение стэнда Рохана, и решил, что ему показалось. Но в автобусе действительно сидел Рохан, и, казалось, его настроение сильно испортилось, как только он заметил зашедшего Джоске. Джоске поспешил отвернуться и спрятать голову в плечи, чтобы быть как можно незаметнее и не раздражать Рохана. Но помпадур делал эту затею бессмысленной. — Ты избегаешь меня? Не вежливо не здороваться, я ведь как-никак старше тебя! — окликнул его Рохан. Джоске спиной чувствовал тяжёлый взгляд Рохана, устремлённый на него. Игнорировать его было себе дороже, и он повернулся лицом к Рохану. — Ну, это... Мне жаль, что всё так вышло... — оправдывался Джоске. — Пожар много чего спалил? — Ну, так и есть! Как говорится в одном известном кино «Красотка»: «Ничто не пострадало, кроме моего кошелька, который всего лишь похудел на два с половиной миллиона!» Джоске смотрел этот фильм. По сюжету главный герой потратил очень много денег на случайно встретившуюся проститутку, которая всего лишь показала ему дорогу. Рохан же потратил деньги на него... Это он так завуалировано назвал его своей сучкой, что ли?! Они ещё немного поругались, и вышло так, что Джоске вынужден был сесть на единственное свободное место в автобусе. Прямо перед Роханом. Он его заставил. Теперь Джоске думал, что то золотое свечение ему не привиделось и что Рохан на самом деле мог использовать стэнд на незнакомом пассажире, чтобы тот встал со своего места и покинул автобус. Джоске по-прежнему ощущал на себе взгляд Рохана и вдобавок к нему что-то ещё. Какой-то странный подтекст. «А если бы не было свободного места, то что? На колени бы меня к себе посадил? — размышлял он. — Хах, нет, не выдержит, — ухмыльнулся Джоске своим мыслям. — Скорее бы сам сел ко мне на колени...» Ему резко перестало быть смешно. Он представил, как Рохан перекинул ногу через его бёдра и сел лицом к лицу. Совсем не так, как родители держат на коленях своих маленьких детей, не так, как он мог бы сесть на Окуясу или Окуясу на него — по-дружески, в шутку. Джоске бы провёл рукой от подколенной впадины до упругой задницы, сжал бы ягодицы, пока грудь Рохана касалась его груди, а руки вцеплялись в плечи для опоры. Он бы повёл ладонями дальше по спине, забираясь под брендовую рубашку, вдоль позвоночника, чтобы Рохан чуть прогнулся, горячим пахом потираясь о его живот, и резко выдыхал сбившееся от возбуждения дыхание прямо ему на ухо... Такого Рохана хочется целовать долго и сладко, с языком, прикусывая губу, стонать от одного только поцелуя... Картинка получилась слишком горячей, и в штанах возросло напряжение. И Рохан как будто почувствовал этот жар, прочитал мысли даже без Heaven's Door — Джоске бы заметил, если бы он призвал стэнд, — потому что положил руку на плечо и окликнул... И Джоске взорвался: — Оставь мою жопу в покое! На них смотрел весь автобус, и даже водителю стало неловко, но он не мог даже на секунду отвлечься от дороги. Рохан, опустив глаза, выглядел непривычно смущённым и задумчивым, почти виноватым. Джоске было сложно по-настоящему злиться на него. Но они оба были упрямыми и умудрились поссориться, даже когда просто выходили из автобуса. Ни один не хотел уступить другому ни мнение, ни дорогу. — Комната в тоннеле?! Меня не проведёшь! Хочешь отыграться, навешав мне лапши на уши?! — Не веришь моим словам, Хигашиката Джоске? Врунишка, скатившийся до жульничества при игре в кости, у которого слова всегда расходятся с делом, имеет наглость называть меня лжецом? Видимо, мы с тобой и правда несовместимы. Вряд ли до тебя бы дошло, даже если бы ты вернулся со мной. И Рохан, махнув рукой, наконец вышел из автобуса. Джоске, словно опомнившись, где он находится, тоже спустился по ступенькам на асфальт, а водитель, облегчённо вздохнув, что эти двое закончили свои разборки, закрыл двери и поехал дальше по маршруту.

***

Рохан слишком поздно понял, что комната в тоннеле была ловушкой. И что он слишком понадеялся на силу своего стэнда, решив, что сможет справиться со всем в одиночку. Справедливости ради он просил помощи у Джоске. Только тот, баран, не понял этого, куда ему угнаться за мыслью гения. Но ведь Рохан мог позвать кого-нибудь ещё, чтобы проверить свои подозрения... И всё же, похоже, Джоске волновался за него. На своих двоих пришёл к тоннелю и звал его — Рохан слышал. Если не барабанной перепонкой акустическую волну, то сердцем или другим органом, которым соулмейты чувствуют друг друга. Вражеский стэнд специально оставил дверь открытой — чтобы кто-нибудь ещё зашёл в комнату. Отвратительно было попасться в ловушку, а недобровольно сыграть роль наживки и того хуже. — Да ладно тебе! Ты только разок крикни «Помоги мне!» — и я верну тебе часть твоей жизненной силы. Сделаешь это — и я сохраню тебе жизнь. Конечно, в обмен на его жизнь. Подыграй мне и замани его поближе в комнату! Вы же не настолько близки, правильно?! Не велика потеря! — уговаривал его Highway Star. Похоже, стэнд не знал, не видел, что они соулмейты. Может, душу это на самом деле не затрагивает — только тело, и то до того момента, пока надпись не исчезнет. Может, это и к лучшему, что стэнд такой тупой, даже больше, чем Джоске, и его так легко обмануть. Рохан не верил, что Highway Star его отпустит, если получит взамен Джоске. Но всё-таки, если бы это был другой, незнакомый ему человек, если бы стэнд сдержал обещание, Рохан бы оставил незнакомца вместо себя, чтобы самому найти владельца стэнда и победить его. Но перед ним был Джоске. У Джоске есть стэнд, замечательный стэнд, он и сам может найти врага и дать ему отпор. Джоске может вылечить всех, в том числе и его, а себя — нет. Поэтому Джоске здесь оставаться нельзя. Рохан был готов забыть о гордости: — Убирайся отсюда, Джоске!!! Ещё шаг в эту комнату — и ты попадёшь под удар и будешь убит! — крикнул он. Рохан не учёл одного: Джоске был сказочно тупым. Вместо того чтобы бежать как можно дальше от тоннеля, этот придурок сделал шаг внутрь и ещё так нагло ухмылялся. — Думаешь, крикнул «Беги!» и я убегу прочь от страха?! Положись на меня, уж я-то найду того говнюка, что устроил нам западню, и выбью дурь из него! А ведь у Рохана совсем не осталось энергии. Той капли, что оставил ему Highway Star, ему не хватало, чтобы использовать стэнд. Рохан откуда-то из глубины души, преодолевая себя, нашёл силы вписать в Джоске: «Отлетел на скорости 60 км/ч». Теперь этот придурок понял, что надо спасать свою задницу. Хорошо, если ему удастся спасти и его. Но в принципе пожертвовать собой, чтобы спасти своего соулмейта, не самая плохая смерть... Наверное.

***

Джоске мог вздохнуть спокойно: он нашёл и избил Фунгами Юи, владельца Highway Star. Рохан уже должен быть в безопасности, к нему уже должны были вернуться силы, что забрал вражеский стэнд. У Джоске же закончился адреналин, благодаря которому он держался на ногах и не чувствовал боли. Из последних сил он добрался на мотоцикле к тоннелю. Стоило ему только использовать Crazy Diamond, как Рохан очнулся и начал его выговаривать: — Зачем ты вылечил меня? И кто просил? Лучше умереть, чем быть спасённым тобой! Да и вообще, говорили тебе бежать, а ты нарочно попался в ловушку врага! Вот же тупица! Чтоб ты знал, я тебе ничего не должен! Но это ничего, Джоске даже рад был, ведь это значит, что Рохан точно в порядке. — Как скажешь, — улыбнулся Джоске, а Рохан, покраснев, отвёл глаза. — Мне надо в поликлинику, проверить, всё ли в порядке. Раз уж нам по пути, так уж и быть, можешь сесть сзади, — разрешил Рохан. — Шикарно! Джоске подозревал, что Рохан ещё не был в местной поликлинике — зато уже успел познакомиться с травматологическим отделением больницы, не без его помощи. Кгхм. Если бы обстоятельства не вынуждали, Рохан пошёл бы в платную, может, даже не в Морио, но сейчас выбирать не приходилось. И Джоске хотелось верить, что так Рохан, скрывая, заботился о нём. Не так уж ему было нужно к врачу, как Джоске — к травматологу. Ну, и ещё это прекрасная возможность по дороге полапать Рохана, куда же без этого. Но в меру — не хватало им ещё одной автомобильной катастрофы. Джоске совершенно абсолютно точно не хотел утыкаться носом в волосы Рохана. Но что поделаешь, они сидели слишком близко друг к другу и волосы сами лезли куда не надо. И он неожиданно кое-что вспомнил... Как ему пришлось готовить доклад по химии об отравлении мышьяком, чтобы его не оставили на второй год. Он тогда постарался, чтобы не влетело от мамы и деда, и прочитал действительно много разнообразной литературы по теме. В одной из книжек было про модные в викторианской Англии обои красивого зелёного цвета, который получался из-за добавления мышьяка. Из-за сырости обои и клей плесневели, вместе со спорами плесени мышьяк разлетался по всей комнате, люди вдыхали его, отравляя свой организм, начинали болеть и умирали. За доклад Джоске получил максимальный балл и перешёл в следующий класс. Джоске мог поклясться, что волосы Рохана такого же мышьячно-зелёного оттенка, что и викторианские обои. Поэтому многие люди, вдохнув ядовитые пары, предпочитали держаться от него подальше. Но Рохану и не нужно было их общество. Джоске же надеялся, что у него выработается иммунитет. — Сначала сходи кровь смыть, — велел Рохан, когда они приехали и остановились у входа в поликлинику. — Точно, спасибо, — ответил Джоске. Он, обессиленный, в самом деле об этом забыл, его даже немного убаюкало по дороге. Он объяснил Рохану, как пройти в терапевтическое отделение, а сам направился в травматологию. К счастью, обошлось без вывихов, растяжений и переломов, а мелкие раны и ссадины обработали и забинтовали, отправив Джоске домой. Его сердце забилось быстрее, когда, выйдя из поликлиники, он заметил Рохана, сидящего на скамейке. Может, у него были здесь какие-то свои дела, но Джоске верил, что Рохан ждал его. Джоске сел рядом с ним. Рохан его не прогонял, но молчал, только взглядом гипнотизировал помпадур, а его губы кривились, но не складывались в обидные слова. — Мои глаза ниже, — подал голос Джоске, когда стало совсем невыносимо терпеть взгляд Рохана и тишину между ними, так близко сидящими. — Точно, — сказал Рохан и наконец перевёл взгляд. — Всё было бы проще, если бы ты сразу меня послушал и не заходил в комнату в тоннеле. — Откуда я мог знать, что это ловушка? Ты недостаточно убедительно кричал. — Я никогда не вру. Если я сказал, что твоя жизнь в опасности, значит, так и было. — Прям всегда-всегда? Даже когда ты говорил, что мы не совместимы? — Я всё ещё так думаю. — Да ладно тебе... Рохан ничего не ответил, но продолжал сидеть на скамейке. Джоске казалось, что если бы он попробовал встать, Рохан схватил бы его за руку, не давая сдвинуться с места. Проверять почему-то не хотелось. — Может, поговорим? — предложил Джоске. — О чём? — спросил Рохан. — О соулмейтах. Ты знаешь, кто твой? — Да. — Это я? Ещё одно подтверждение. — Что у тебя было написано на руке? — «Для него этот парень стал примером личного героизма!» — ухмыльнувшись, процитировал Рохан. — Вообще-то эти слова сказал Коичи, когда рассказывал о твоём спасителе, но, похоже, так тоже считается. Джоске ухмыльнулся в ответ. — На моей — как ты оскорбляешь мою причёску, — признался он. Они снова замолчали. — Всё выяснил, что хотел? — спросил Рохан. — Наверное... — растерялся Джоске. — Тогда давай договоримся так. Каждый из нас будет жить своей жизнью. Ты будешь делать, что хочешь, я буду делать, что захочу, и при этом не будем мешать друг другу. — Но... Что ты такое говоришь?! Рохан тяжело вздохнул, но продолжил объяснять: — То, что мы соулмейты, ничего не значит. Нам не обязательно быть вместе. Ты можешь найти себе кого-то другого или быть один — как захочешь. Мне соулмейт не нужен. — Это ошибка, — заявил Джоске. — Вспомни, что произошло, когда мы играли в кости и пытались оттолкнуть друг друга. Судьба не прощает такое соулмейтам. — Не говори глупостей, Хигашиката, — фыркнул Рохан. — Пожар произошёл из-за случайно оставленной на деревянной веранде лупы. Лупа там оказалась из-за того, что ты мухлевал. Соулмейты здесь не при чём, а судьбы не существует. — Может, ты и прав, — поник Джоске. Он вспомнил судьбу соулмейтов Джотаро и Джозефа. Может, если они с Роханом не будут близки, может, если будут держаться друг от друга подальше, Рохану не будет угрожать опасность, рок, повисший над родом Джостаров, и он не умрёт молодым... — Я всегда прав. Так что, мы договорились? — Да. — Отлично. Я рад, что мы друг друга поняли, — ответил Рохан, поднимаясь со скамейки. Джоске смотрел, как Рохан садится на мотоцикл, и не мог попросить подбросить его до дома. Но ничего страшного, Джоске вполне может дойти до автобуса. Надо только собрать волю в кулак и оторвать себя от скамейки...

***

Окуясу был непривычно молчаливым, как будто серьёзно о чём-то задумался. Не так, словно у него сейчас пар из ушей повалит от перенапряжения мозгов, как бывало на контрольных, а как-то более тихо и спокойно. Он сам на себя не был похож. Джоске ещё ни разу не видел друга в таком состоянии. К счастью, на перемене Окуясу заговорил первым, но совсем не о том, чего можно было от него ожидать: — Эй, Джоске, как думаешь, кто Микитака: инопланетянин или владелец стэнда? — спросил Окуясу. — Инопланетянин, — ответил Джоске. — Почему? — Он странный, даже для Морио и владельца стэнда. И он, похоже, не видит стэнды, — пожал плечами Джоске. — А мне кажется, он человек и владеет стэндом. — Почему? — Потому что у меня на руке были его слова. А теперь они исчезли. Он мой соулмейт? Джоске немного завис, пытаясь обдумать информацию. Микитака, конечно, хороший парень (или не парень? У инопланетян вообще есть пол?), но, кажется, абсолютно не приспособлен к жизни на Земле. Хотя с их первой встречи его навыки заметно улучшились. — Ты уверен, что он твой соулмейт? — уточнил Джоске. — Да. Только хочу спросить, что у него с рукой, тогда всё станет понятно. — Я, кажется, видел надпись на его руке, — внезапно вспомнил Джоске. Когда приехала пожарная машина с сигнализацией, Микитака превратился в ленты, а потом, когда они отошли достаточно далеко и он пришёл в себя, он собрался обратно, но Джоске краем глаза успел заметить его обнажённую руку. Знаки на ней он принял за инопланетные рисунки, но, если задуматься, они были похожи на стилизованные кандзи... — И что там было написано?! — спросил Окуясу. — Не знаю, я не расчитал... Но если вы вправду соулмейты, я не должен тебе этого говорить. — Точно... — Ну, удачи тебе, — похлопал его по плечу Джоске. — К чёрту, — отмахнулся Окуясу, благо, не рукой своего стэнда.

***

Рохан слышал или где-то читал древнегреческий миф об андрогине — «цельном» человеке, которого боги разделили на две половины: мужскую и женскую. В нём Рохан видел историю появления соулмейтов. И, как мангака, он пытался представить, как выглядел этот «цельный» человек-андрогин. Было ли у него по две пары конечностей: две головы, четыре руки, четыре ноги? Как они располагались? Как если бы два обычных человека стояли друг к другу лицом, спиной или, может, боком? А что насчёт половых органов? Теперь он этого никогда не узнает. Не потому, что прошло слишком много времени, как исчезли андрогины, которых, может, никогда не существовало. Он оттолкнул Джоске, своего соулмейта. Теперь они никогда не соединятся — не суждено. А с не-соулмейтами это не сработает, пусть речь только о теле, а не о чём-то большем. Рохан пробовал и знает, о чём говорит. Когда надпись исчезла с его руки и Рохан понял, что Джоске — его соулмейт, он принял это достаточно спокойно. Какая разница, кого ему игнорировать? Рохану всегда было лучше одному, и никакие соулмейты ему не нужны. Но стоило ему хоть на секунду отвлечься, как все его мысли переключались на Джоске. У Джоске охуенные руки, а для Рохана это очень важно. Ему нравились аккуратный маникюр и мягкая ухоженная кожа рук у девушек. Он даже мог понять Киру Йошикаге, но убивать ради этого — явно перебор. Рохан предпочитал руки живых людей. Хотелось, чтобы и парни ухаживали за своими руками так же, как девушки. Но максимум ухода у парней — это чистые, подстриженные ногти, пальцы без заусениц. Рохану нравились руки, потому что ими будут касаться его: его руки, лица или где-нибудь пониже. Сначала в него войдут пальцы и только потом уже член. И если половые органы обычно скрывают под одеждой, то руки почти всегда на виду. Он ни за что не стал бы встречаться с тем, у кого неаккуратные, некрасивые, неухоженные руки. Рохан и сам не мог сказать, что такого необычного он нашёл в руках Джоске, в его выдающихся пястных костях и костяшках. Мог только нарисовать их в надежде, что люди увидят и поймут. Но Рохан хотел сохранить эту красоту только для себя, ничего не показывая другим, что с ним бывало довольно редко: обычно он самое лучше предпочитал изображать в манге, делиться этим со всеми. Рохан был настолько в отчаянии, что готов был нарушить один из своих главных принципов — «переписать» человека с помощью Heaven's Door. Он стоял перед зеркалом и пытался воспользоваться стэндом. Появлялась призрачная фигурка, похожая на главного героя его манги Pink Dark Boy, но Рохан не распадался на листы, как это было со всеми остальными, на ком он использовал стэнд. Рохан не мог прочитать себя, не мог написать что-либо и исправить воспоминания. Поэтому он раз за разом выводил ручкой «Забыл Хигашикату Джоске» прямо на коже: на лице, на предплечье, груди, бёдрах... Приступы безумия стирались водой с мылом, и Рохану становилось легче настолько, что он мог продолжить рисовать мангу. Вместо рук Джоске. Он правильно поступил, что прогнал Джоске. Так надо. Так будет лучше им обоим. Даже если бы он мог, он бы не изменил принятого решения. Он не жалеет. Потому что ему не нравится Джоске, он не скучает по нему, его не тянет к нему — это бред. Что дальше? Небо жёлтое?

***

Джоске превратил Миямото Теруноске в книгу. Потому что нечего было похищать его мать и Коичи. Незачем было угрожать ему, если не может выполнить угрозу. Джоске сделал это практически не задумываясь. Был листок — стало много листков. Читал страхи людей — сам стал книгой, которую, увы, никто читать не будет. Всё логично. Вот только это всё кое-кого напоминало... Рохана. В каком-то смысле Джоске и сам поступил как Рохан, почти скопировал способность Heaven's Door. Рохан словно всегда незримо присутствовал в его жизни. В его мыслях так точно. Даже если Рохан не верил в соулмейтов, они точно есть. Джоске чувствовал эту связь, не мог не чувствовать её. Для этого пришлось бы перестать жить. Джоске хотел сдать книгу в библиотеку — на пыльных полках среди моря других книг её никто бы не нашёл. Но он не мог так поступить с тем, что напоминает ему о Рохане. Впрочем, и оставить книгу себе тоже. Единственным выходом было отдать её Рохану. Джоске постоянно носил её с собой, надеясь, что он случайно встретит Рохана и отдаст подарок. Но даже в таком маленьком городке, как Морио, они ни разу не пересеклись. А когда 16 июля они наконец нашли Киру Йошикаге, Джоске было не до книги: сначала он был занят, потом ранен, и, похоже, Рохан под шумок исчез с поля битвы и его зрения. Хотя у него не было никаких доказательств, Джоске казалось, что в тот день Рохан — в высоких сапогах, с оголённым животом и в перчатках почти по локоть — специально принарядился для него, точно зная, что они встретятся. Теперь же книга стала предлогом прийти к Рохану домой, иначе им никогда не удастся поговорить. Прошло уже столько времени... Джоске надеялся, что Рохан ощущал то же, что и он, и мог передумать по поводу соулмейтов. Но его поведение указывало на обратное... Что же, Джоске достаточно было просто увидеть его. Он стучался в дверь дома Рохана, даже не зная, здесь ли хозяин, откроет ли ему. Но Рохан всё же вышел. — Чего тебе? — буркнул он. Джоске пытался разглядеть в его глазах нежность, тоску, фразу «Я скучал по тебе» — что-то, что он сам чувствовал по отношению к Рохану. Но он видел лишь стену, которая не даёт к нему подобраться. — Я книгу принёс... Сделал её из одного ублюдка, что напал на Коичи и мою мать. Я подумал о тебе. Держи, — протянул Джоске книгу, которая когда-то была Миямото Теруноске. Рохан автоматически принял подарок. К нему он не проявил никакого интереса, и бровью не повёл в его сторону, всё смотрел на Джоске прежним тяжёлым взглядом, как будто ожидал чего-то. — Ну, я пойду. Был рад тебя увидеть, — замялся Джоске и, развернувшись, стал спускаться с крыльца. Рохан наконец перевёл взгляд на книгу. Потом снова на Джоске. Он хотел крикнуть «Подожди! Остановись!», пригласить его зайти, но во рту пересохло, ком внутри не давал издать ни звука. А спина Джоске всё отдалялась и отдалялась от него. Рохан отчаянно соображал, что делать. В столь критической ситуации ему на ум пришло лишь одно. Он замахнулся и бросил книгу в Джоске, попав прямо по его горячо любимому помпадуру. Джоске обернулся, и даже на таком расстоянии Рохан мог рассмотреть не пролившиеся слёзы в его глазах. Они словно спрашивали «За что?». А ведь Рохан действительно случайно попал в больное место и ожидал, что его хорошенько побьют, как в их первую встречу. Если не сейчас, то уже никогда. Рохан собрал все силы, чтобы побороть заклинание немоты, и крикнул: — Вернись! Я тоже рад тебя видеть! Можешь зайти ко мне! Джоске его послушался. — Я случайно в голову попал, извини, — признался Рохан. — Ничего, — ответил Джоске. — Проходи, — Рохан жестом поманил его за собой внутрь дома. — И спасибо за подарок. — Да не за что. Мне больше некуда его деть. Рохан сначала сам зашёл в дом, а затем впустил Джоске. — Так всё же... Насколько с домом всё плохо? — поинтересовался тот. — Можешь сам посмотреть и оценить. Я звал архитектора, но с этим вышла заминка, — ответил Рохан. И Джоске, получив разрешение, стал осматривать дом. Он был здесь впервые, когда Рохан практически похитил Коичи к себе в рабство только ради вдохновения для манги, и Джоске было не до разглядывания интерьеров. Рохан уже привык обходить все подгоревшие места, он двигался на автомате, даже не задумываясь об этом. В отличие от Джоске, который, похоже, не мог представить себе всю опасность. Каким-то немыслимым образом он споткнулся о невидимый камень и упал. При этом проделал собой новую дырку в полу и застыл в позе потягивающейся кошки. — Ты за помпадуром собственных ног не видишь?! — злился Рохан, но больше для приличия — пол всё равно надо менять. Дыркой больше, дыркой меньше. — Рохан... кажется, я застрял, — как-то слишком потеряно подал голос Джоске. Он словно не услышал замечание Рохана по поводу его причёски и совестился, что способствует разрушению его дома. Снова. — Почему Crazy Diamond не призывается?! — Потому что я вписал в тебя «Не может использовать свой стэнд в доме Кишибе Рохана». — Чего?! Ты совсем рехнулся, что ли?! — Это из-за тебя мой дом такой разрушенный! — Ладно, может, и справедливо... Тогда можешь стереть свою запись на пару минут, пока я не выберусь? — Ни за что! — Тогда сам вытаскивай меня! — А что ещё мне остаётся делать! Рохан ещё несколько секунд гипнотизировал взглядом задницу Джоске, пытаясь сообразить, как же его вытащить. Задница у Джоске что надо, и застрял он в такой провокационной сексуальной позе, что сильно мешало сконцентрироваться. Но Рохан помотал головой и, не придумав ничего лучше, взялся за бёдра Джоске и стал тянуть на себя. Джоске всё никак не поддавался. — Как ты умудрился так провалиться?! — негодовал Рохан. — Откуда я знаю?! — огрызнулся Джоске. — Тяни давай, раз не даёшь мне самому выбраться! И Рохан тянул. Сильно тянул, что в какой-то момент это стало напоминать... У Рохана уже крепко стояло, и не было ни единого шанса, что Джоске этого не почувствовал. Может, ему это только показалось, что Джоске стал подаваться задницей на него и слегка постанывать. Наконец таким же непонятным образом, как Джоске и провалился, он вылез из этой дыры. Он слишком сильно подался назад, и Рохан, потеряв равновесие, упал на пол, утягивая Джоске за собой. Джоске с какой-то странной для только что спасённого прытью развернулся и оседлал его бёдра. — Выеби меня уже, пожалуйста, — почти хныкал он, потираясь задницей о стояк Рохана. Рохан облизнул губы. В принципе, у него в спальне были презервативы и смазка, так, на всякий случай, но... — Нет, — отказался Рохан, а у самого дыхание тяжёлое, лицо раскрасневшееся, и, казалось, он вот-вот спустит в штаны. — Нет? — переспросил Джоске. — Нет. Мы ещё даже не встречаемся. Слезь с меня. Джоске послушно поднялся на ноги. Рохан кое-как принял вертикальное положение. — Я сейчас в душ. Чтобы... сбросить напряжение. Если тебе тоже нужно, можешь потом сходить, — предложил он. — Хорошо, — кивнул Джоске, а по его виду Рохану казалось, что он не дотерпит до душа. Но Джоске всё же дотерпел. Или ему нужно было освежиться уже после — Рохан не хотел в этом разбираться. Давно с ним такого не было. Он пошёл на кухню заварить чай. — Не жалеешь, что пришёл? — спросил он, когда Джоске после душа, будто ведомый запахом зелёного чая, материализовался на кухне. — Нет. Я в любом случае рад тебя увидеть, — улыбнулся Джоске, и эта улыбка показалась Рохану такой искренней, что он и сам невольно улыбнулся. — Спасибо. И за книгу, и за... — Рохан хотел сказать «спасение», но замялся. Джоске его всё равно понял. — Не за что. Я так понимаю, теперь мы можем видеться чаще? — Я подумаю над этим. — Уже лучше. А то тогда после больницы ты был совсем против. — Я могу и передумать, Джоске. — Не передумаешь, — по-прежнему улыбался тот, и у Рохана абсолютно не было желания спорить. Вместо этого он достал свою любимую перьевую ручку, которую всегда носил с собой, и... — Эй, что ты делаешь? — напрягся Джоске, но было уже поздно: Рохан призвал Heaven's Door, и тело Джоске распалось на листки, как книга. — Отменяю свой запрет использовать Crazy Diamond в моём доме, — сказал он, стирая надпись. — А раньше не мог, что ли?! — Я передумал, — пожал плечами Рохан. — Если тебе удастся восстановить все повреждения, мне не придётся тратиться на ремонт. — Ясно... Ты такой расчётливый, — сказал Джоске, но по голосу было понятно, что он не обижен. Даже наоборот — рад помочь Рохану и хоть немного загладить свою вину. — Когда я в последний раз приглашал архитектора, он оказался невольным владельцем очень опасного стэнда и... И теперь от его тела почти ничего не осталось. — Вот как... — сглотнул Джоске. — Я отдал его прах родственникам. Вписал в них короткую историю, что он умер от проблем с сердцем. Проблем с документами и полицией возникнуть не должно... — Ладно... Я попробую восстановить твой дом. — Спасибо. Джоске призвал Crazy Diamond. Но сколько он ни старался, ничего не выходило. — Прости. Повреждения слишком серьёзные. К тому же я не знаю, как всё здесь раньше выглядело, — пожаловался Джоске. — Ничего. Я уже смирился с тем, что придётся платить за ремонт. Это отличная возможность обустроить всё по своему вкусу. — Если ты действительно так думаешь, — улыбнулся Джоске.

***

К удивлению Джоске, его третьим лучшим другом, сразу после Окуясу и Коичи, стала Юкако. Они учились в одной школе, действовало золотое правило «владельцы стендов притягиваются друг к другу», а затем она стала девушкой Коичи. И, как ни странно, проводила довольно много времени со всей компанией. Но по-настоящему они сблизились, когда Джоске начал встречаться с Роханом. Тогда Юкако принесла целый пакет с подарками: средство для укладки волос — именно такое, которым пользуется Джоске, кассеты с видеоиграми для приставки, пачку чая, любимого Джоске, и пластинки его любимых исполнителей. — За что? — удивился Джоске. Юкако ещё и так подгадала время, когда он был один, даже без Окуясу и Коичи. Выглядело это так, словно она хотела дать взятку или передать контрабанду или ещё что-то такое же нелегальное. — Прости, я должна была тебя ещё раньше поблагодарить за спасение Коичи-куна от того сумасшедшего мангаки... Ой, то есть, Рохан-сенсея, — поправилась Юкако, а Джоске деликатно промолчал, что в прошлом её поведение по отношению к Коичи было ничем не лучше. — А теперь ты ещё и встречаешься с ним... Теперь я уверена, что Рохан-сенсей не заинтересован в Коичи-куне. В общем, я правда рада за вас. Мне кажется, Рохан-сенсей стал более... адекватным, когда ты появился в его жизни. — Спасибо. Наверное... — ответил Джоске, всё же принимая пакет. — Пожалуйста. Если тебе нужна будет какая-то помощь, с Роханом или чем-нибудь другим, обращайся! — улыбнулась она, от чего у Джоске побежали мурашки по спине. Кроме пакета с подарками, было ещё бэнто. Домашнее, приготовленное вручную, со свежими овощами и морепродуктами, о котором Джоске слышал только из рассказов Коичи. И его порция была ничем не хуже. Вкуснее только Окуясу описывал каждый кусочек пищи в траттории Тонио Труссарди. Было очень вкусно, и злиться на Юкако, недолюбливать её из-за Коичи, становилось всё труднее. После этого Юкако окончательно оттаяла. Если забыть о её прошлом, её можно было принять за нормальную девушку: милая, красивая, умная, и чувство юмора у неё имелось. С ней можно было дружить, и не только из-за Коичи. Коичи не ревновал её к своим друзьям. Если верить ему, они с Юкако были соулмейтами. Надпись с руки Юкако пропала в тот момент, когда Коичи спас её от падения с обрыва прямо на скалы с острой пикой, сделав камень пружинистым. А вот у Коичи надпись сошла намного позже — незадолго до визита Юкако в салон «Золушка» Цуджи Аи. «Надо же, и такое бывает», — вздохнул Джоске.

***

Всё же Миямото Теруноске благоприятно влиял на взаимоотношения Джоске и Рохана, словно был их талисманом. Именно он заметил, что Джоске непроизвольно закусывает губу, когда испуган. Возможно, будь он умнее, он молчал бы о своём открытии. Не исключено, что именно поэтому Джоске теперь стоял перед зеркалом и тренировался закусывать губу, но уже так, чтобы это выглядело сексуально. Хоть Рохан и был его соулмейтом и, как выяснилось, никуда не мог деться от него, Джоске хотел быть привлекательным и желанным для него. Ему нужно было, чтобы Рохан заметил, какие у него красивые и целовательные губы. После школы Джоске ещё некоторое время гулял с друзьями, а затем шёл не домой, а к Рохану. И там либо терпеливо ждал, когда Рохан закончит работу над мангой, либо, если Рохан уже выполнил план на сегодня, они могли вместе провести время. Просто сидеть дома и делиться новостями или выбраться погулять. Последнее даже чаще, поскольку Рохану с сидячей работой нужно было размяться, немного подвигаться. И искать вдохновение для следующей главы манги, естественно. По дороге к нему Джоске случайно бросился в глаза цветочный магазин. Новый, только открывшийся, с витрины которого на мир смотрели нарциссы. Настолько красивые, что Джоске, как в трансе, зашёл в магазин и купил небольшой букет. Для Рохана. В тот момент он думал только о том, как красиво цветы будут смотреться в руках Рохана, гармонируя с цветом серёжек. Джоске застал Рохана на пороге дома, уже готового к выходу. Казалось, он хотел пойти прогуляться, даже не дождавшись Джоске. Но Джоске, вопреки всему, не обиделся. — Это тебе, — протянул он букет. — Спасибо. В честь чего? — принял Рохан подарок. — Просто так... Я их случайно заметил и подумал о тебе. Джоске непроизвольно закусил губу. Он не был напуган и даже не думал о поцелуе. Сейчас был не самый подходящий момент опробовать новый приём обольщения на Рохане. Просто так получилось. — Тебе не идёт, — усмехнулся Рохан. Джоске словно только сейчас заметил, что происходит с его губами. Но не успел он расстроиться, что все его тренировки были зря, как Рохан добавил: — Но я тебя понял. Рохан вплотную приблизился к нему, и, одной рукой придерживая цветы, другую положил на щеку Джоске и поцеловал его. И хотя Рохан правильно выбрал угол, они всё равно стукались зубами. Джоске не хватало дыхания, голова кружилась, но он чувствовал себя на удивление лёгким. Казалось, что он вот-вот оторвётся от земли, и он крепче цеплялся за Рохана, чтобы тот взлетел вместе с ним и им не пришлось бы заканчивать поцелуй. Отстранившись, Рохан облизнул губы, как если бы хотел собрать с них остаточный вкус Джоске, и Джоске не выдержал — почти набросился на него снова, целуя глубоко, с языком. Рохан прокусил губу Джоске до крови, из-за чего он застонал прямо в поцелуй. Джоске не отстранился, и металлический привкус дважды заполнил его рот: с его собственных губ и с языка Рохана. — Ты в порядке? — спросил Рохан, когда они, вдоволь нацеловавшись, разъединились. — Да. Это было шикарно... — покраснел Джоске. — Сейчас поставлю цветы в вазу и пойдём гулять. — Угу, — кивнул Джоске, когда Рохан развернулся и пошёл вглубь дома искать вазу. — Не думай, что я поцеловал тебя из-за цветов. Просто... — сказал Рохан, возвращаясь на крыльцо. — Я и не думал, — усмехнулся Джоске. — Оно и видно! Попробуешь хоть пальцем меня коснуться на людях — убью. — Окей-окей, — поднял руки вверх Джоске, показывая, что сдаётся и будет держать руки подальше от Рохана. Рохан уже спустился с порога, и Джоске последовал за ним.

***

— Как ты относишься к парным кофтам? — спросил Джоске. — Отрицательно, — ответил Рохан. — Почему? Они же миленькие. Я хотел бы такие для нас с тобой. — Тебе мало было надписи на руке? Она только-только исчезла, а ты новую захотел? — Я надпись не выбирал, а дизайн кофты вполне могу выбрать, — парировал Джоске. — Я не буду это носить. — Я ведь ещё даже не купил... По правде говоря, я надеялся, что ты что-нибудь придумаешь. Такие, чтобы были только у нас двоих. — У меня нет времени на подобные глупости. Я целыми днями работаю над мангой, а свободное время посвящаю тебе. Я чисто физически не могу столько придумывать и рисовать, — фыркнул Рохан. — Ну ладно, — расстроился Джоске. Рохану казалось, что он должен был забыть этот разговор. Но он всё не выходил из головы. Может быть, потому что он огорчил Джоске. Может, Рохану и самому хотелось парные кофты. Самому придумать дизайн и нарисовать его на одежде — это вызов, он ещё никогда подобного не делал. Но носить — ни за что. Это слишком. Даже дома, где его никто, кроме Джоске, не видит. И пока Рохан думал, что же такое нарисовать, что можно было бы разделить на две кофты, он додумался до страшного. Да, они с Джоске два раздельных организма, которые уже никогда не смогут объединиться в одного цельного человека — андрогина. Но они соулмейты. Они могут сымитировать это единение с помощью кофт. И тогда андрогина можно получить, если прижаться боком друг к другу, рёбра к рёбрам. Должно быть, у него всё же было две руки и ноги, как у современных людей, но две головы. А «дополнительные» конечности у людей могли вырасти потом, после разделения. Или всё же было три ноги — для большей устойчивости?.. Если они с Джоске объединятся телами, то нарисовать надо душу. И Рохан нарисовал бриллиант, раз уж стэнд Джоске называется Crazy Diamond. Его силуэт складывался из узора наконечников перьевых ручек, без которых Рохан не мог представить своё существование. Получившийся рисунок он закрасил сине-зелёным переливом — как их глаза, которые считаются зеркалом души. Сами кофты были чёрного цвета, на кофте Джоске была правая половина рисунка, на его — левая, чтобы когда они стояли рядом, картинка складывалась, как мозаика. Разрисовавшись и поймав вдохновение, Рохан сделал ещё один набросок. Он позаимствовал изображение Витрувианского человека у Леонардо да Винчи: возможно, именно так выглядел андрогин (или одна из его разновидностей — ведь откуда-то взялось половое деление), — и наложил на него знак «peace», брошку с которым Джоске носит на груди. Этот рисунок он перенёс на футболки белого цвета. Чтобы у Джоске было что носить и зимой, и летом. Только поэтому, других причин, конечно же, нет и быть не может. Рохан можно сказать втайне от Джоске делал наброски и раскрашивал одежду. Он даже пожертвовал рабочим днём, устроив себе внеочередной выходной, пока Джоске был в школе и не мог видеть, чем занят Рохан. Это должен был быть сюрприз. Рохан старался как можно более равнодушно преподнести этот подарок Джоске. Как будто это не он запарился и своими руками сам всё от и до сделал. — Это тебе, — протянул Рохан свёрток. — Мне? Спаси-и-ибо, — улыбнулся Джоске, разворачивая его. — Вау... — он от восторга раскрыл рот, разглядывая кофты. Рохану казалось, что его глаза поблестели, готовые вот-вот пролить слёзы. И причиной этого был он, Рохан. Сердце почему-то болезненно сжалось, и он не смог не улыбнуться в ответ, хотя изначально ему этого не хотелось. — Какие же они шикарные... И как раз есть повод их надеть. Пошли на дискотеку! — предложил Джоске. — Зачем? — почти с ужасом в голосе спросил Рохан. Мало того, что он не хотел никогда надевать ни эту кофту, ни футболку, так ещё и на людях. Среди школьников. По правде говоря, Рохан вообще недолюбливал людей, предпочитая находиться в их обществе только когда ему надо собрать материал для манги. Максимум обсудить мангу с редактором. Но хуже всего то, что, глядя на такого счастливого Джоске, он не чувствовал в себе силы ему отказать. В самом деле, что такого страшного произойдёт, если он разок наденет эту кофту, сходит в школу и немного подвигается под музыку? Ничего. Буквально этой весной и летом с ним происходили вещи намного хуже. — Собрать новый материал для твоей манги, конечно же! — радостно воскликнул Джоске. На самом деле он подозревал, что Рохан никогда не участвовал в подобного рода школьных мероприятиях. Он дебютировал с мангой в шестнадцать лет, а до этого, должно быть, много рисовал, тренировался и искал подходящую тему для творчества. И вся школьная жизнь прошла мимо него. Джоске же хотел совместить приятное с полезным: развеяться, повеселиться, оставить тёплые воспоминания о школе и провести время со своим уже переросшим школу взрослым парнем. — По-моему, ты меня обманываешь, — после короткой паузы сказал Рохан, сузив глаза. — Ну, я пытался... Давай, я хочу с тобой потанцевать! — уговаривал Джоске. — Ладно, — сдался Рохан, тяжело вздыхая. — Шикарно, — улыбнулся Джоске. — Тебе понравится, обещаю! — Что вообще может понравиться в школьной дискотеке, — пробурчал Рохан себе под нос. — Дискотека в пятницу в восемь. Я зайду за тобой в семь, — предупредил Джоске, как будто ничего не слышал.

***

— У меня сейчас барабанные перепонки лопнут, — пожаловался Рохан, как только они вошли в актовый зал, переоборудованный под танцпол для дискотеки. — Это только кажется, ты привыкнешь! На танцполе среди людей не так громко будет, — перекрикивая музыку, ответил ему Джоске. Рохан хотел, но не мог уйти сразу же, как только пришёл. Он должен попытаться, ради Джоске. — А ты популярен в школе, — заметил Рохан, когда с Джоске поздоровалась очередная девушка, явно влюблённая в него. Теперь Рохан даже радовался, что они надели парные кофты. Правда, особого толку от них не было: девушки или не понимали намёков, или не обращали внимания на такую мелочь, что Джоске уже занят. С Роханом тоже здоровались, к его удивлению. Как парни, так и девушки. — Фанаты моей манги, — предположил он. — Даже девушки? Ты же сёнен мангу пишешь, — удивился Джоске. — Ты серьёзно? Чтобы девушкам не нравилась манга с кучей умных, красивых и талантливых мужских персонажей, к тому же с прекрасной рисовкой? — уточнил Рохан, приподнимая бровь. — Хах, никогда не думал об этом с такой стороны, — улыбнулся Джоске. — О, моя любимая песня! — уловил он знакомые ноты и потянул за собой танцевать Рохана. Рохан двигался на удивление хорошо для человека, который никогда не бывал на дискотеках — а Джоске в этом был почти уверен. Казалось, за что ни брался Рохан, он делал это стильно и грациозно: писал мангу, подбирал одежду, танцевал на школьной дискотеке и многое другое. Им можно было любоваться, как искусством, и Джоске не осуждал людей, которые засматривались на него. — Не вежливо отказывать девушкам в танце, Рохан, — упрекнул его Джоске, когда тот отправил восвояси подошедшую пригласить его школьницу. — У меня уже есть партнёр, — парировал Рохан. — Да брось ты. Потанцуй немного, я тоже приму приглашения. Потом вместе потанцуем. Обещаю, мы уйдём домой, как только тебе надоест. — Зачем ты тогда меня позвал?! — На дискотеках всегда есть особенный момент. Вот увидишь. — Ладно, — фыркнул Рохан и следующей девушке уже не отказывал. Он краем глаза пытался следить за Джоске, но в толпе это было затруднительно, даже несмотря на высокий рост и примечательную причёску. Но, когда всё же удавалось заметить, Джоске и танцевавшие с ним девушки выглядели прилично: стояли не близко и не далеко друг к другу, руки лежали на плечах или поясе, но никак не на груди или бёдрах. С каждой девушкой он танцевал не больше одной песни, а после переходил к следующей. Это действительно было что-то вроде вежливости — порадовать хоть немного каждую, но ничего серьёзного. Рохан расслабился и вёл себя точно так же. Тем более что музыку включали самую разную: западную и японскую, разных жанров и в разном темпе, так что приходилось придумывать новые движения, чтобы не сбиваться с ритма. Это было на удивление весело. И, похоже, Джоске был прав — Рохан привык к громкости музыки. Хотя голова подозрительно побаливала. Многие уже ушли с танцпола. Джоске натанцевался с приглашавшими его девушками и подошёл к Рохану. Последний на сегодня танец — парный, медленный. Пожалуй, самый главный, закрывающий, когда всем понятно, кто с кем на самом деле пришёл, ради кого и с кем разделит путь до дома. Пусть даже это всего лишь школьная дискотека. — Именно за этим я и пригласил тебя сюда, — признался Джоске, положив руки Рохану на пояс. — Теперь все узнают, что тебе нравятся парни, — ответил Рохан, кружась вместе с ним. — Один конкретный парень, — поправил его Джоске. — Я этого не скрываю. Джоске чмокнул Рохана в губы, подтверждая свои слова. Но целоваться глубже было бы уже моветоном. К тому же Рохан не любил проявлять чувства на публике, а сегодня он уже превысил суточную норму. Песня закончилась, и последние оставшиеся школьники стали расходиться. — Ты не в ту сторону идёшь, — поправил Рохан на выходе. — В смысле? — не понял Джоске. — Твой дом в другой стороне. — Мы не туда идём. Я должен проводить тебя до твоего дома. — Время уже позднее, это я должен доставить тебя домой в целости и сохранности. К тому же ты приходил за мной до дискотеки. — Это не так работает. Я должен тебя провести... Их маленькую беседу прервала группа парней хулигано-быдловатого вида. Всю дискотеку они стояли, подпирая собой стены, но на атлантов при этом не походили. Ни одна девушка не захотела пригласить их на танец, а когда парни пытались проявить инициативу, девушки отказывали и старались убраться куда-нибудь подальше. — Вы чё, лучшие подружки, что ль? По одному идите, ёпт, — предложил компромисс самый уродливый, по-видимому, главарь банды. — Это вас не касается, — отрезал Джоске. — Касается. Нам с пацанами нужно знать, кого проводить. Ставлю на зелёноволосую цацу, — продолжал доставать непрошеный собеседник. Джоске уже готов был с помощью кулаков и Crazy Diamond объяснить, что «цацу» лучше не трогать. Но первым отреагировал Рохан — в пару взмахов он начертил силуэт Heaven's Door в воздухе, призывая стэнд, и лицо хулигана распалось на множество страниц. Его товарищи, даже не видя, что происходит, только по тому, как замер, словно остолбенев, их лидер, испугались и заорали. Те, кто поумнее, поспешили унести ноги, пока их не настигла та же кара. Остальных пришлось припугнуть: Рохан навёл на них наконечник ручки — и они разбежались в страхе. — Что там... — спросил он сам у себя, садясь на корточки и перелистывая страницы на лице недоброжелателя. — Ловко ты их, — похвалил Джоске. — Отец алкоголик, уличные драки, попытки пить, курить, даже употреблять наркотики, чтобы казаться крутым... Эрекция на парней в порно-журналах... Ничего интересного, — сказал Рохан, возвращая лицо парня на прежнее место. — Вот поэтому я и должен проводить тебя. — Я сам могу за себя постоять. — Я тоже. — Вижу. Верю. Но нападающих может быть больше и опаснее... — Ладно, — сдался Рохан. — Можешь провести меня. Но сейчас действительно поздно, поэтому останешься у меня с ночёвкой, — добавил он. — Почему это звучит как джекпот... — прошептал Джоске так, чтобы Рохан его не слышал.

***

— Вообще можно было потанцевать и дома: проигрыватель есть, пластинки тоже, — сказал Рохан, открыв дверь ключом и заходя внутрь дома. — Тебе совсем не понравилось? — спросил Джоске, следуя за ним. — Понравилось. Но дома можно танцевать другие, горизонтальные танцы... Джоске сглотнул. То, что Рохан настоял на ночёвке, эти намёки... Неужели сегодня ночью это произойдёт? Рохан, как только Джоске разулся, поцеловал его. Он лишь на мгновение накрыл рукой пах Джоске, проверяя его готовность, и, взяв Джоске за руку, повёл его в спальню. Как будто тот мог заблудиться, пусть дом Рохана и был достаточно большим. Но Рохан просто не хотел разрывать контакт, хотя бы так, когда казалось, что они могут начать и не дойдя до спальни... Рохан придавил Джоске к кровати своим телом. Они не прекращали целоваться, и Джоске чувствовал, что вот-вот произойдёт нечто большее. Он уже давно хотел, чтобы Рохан его потрогал. И ему самому хотелось потрогать Рохана. Но он не торопился, предпочитая лишь представлять Рохана вместо своей руки на члене, но не заменять её настоящим Роханом. Но Рохан, похоже, был готов, и Джоске не мог и не хотел отказывать ему. Рохан почти резко оторвался от него и спустился вниз, к выпирающей ширинке. — Чувствую себя педофилом. Тебе ведь всего шестнадцать. Мы только что пришли со школьной дискотеки, — сказал он, будто пытаясь отговорить себя от задуманного. — Эй, тебе всего двадцать. Четыре года не такая уж большая разница, — пытался вразумить его Джоске. — Ты всё равно несовершеннолетний. Что бы там ни говорил Рохан, его руки тем временем расстёгивали брюки Джоске. — А твой стэнд выглядит как ребёнок! А если стэнд — воплощение души, то в душе ты ребёнок! И кто тогда из нас двоих ещё педофил? Рохан уже стянул с него трусы, и Джоске мог почувствовать его дыхание в области паха. — Хах, нашёл, чем гордиться, — усмехнулся Рохан и провёл языком вдоль ствола. — Ты совсем ещё малыш. Джоске крепче вцепился в покрывало под ним. Он надеялся, что на месте его члена Рохан не представлял паука или что-нибудь такое же мерзкое. Его не радовала перспектива быть препарированным в руках хирурга-любителя. — Малыш? Это в каком месте? — поинтересовался Джоске. Конечно, ему особо не с чем было сравнивать, но его член был вполне длинным и толстым, приятно ложился в руку. Он не страдал комплексами из-за своих размеров. — Я выше тебя! — заявил он. — По умственному развитию, — парировал Рохан. Джоске уже не способен был поддерживать диалог. Все мысли покинули его голову, когда Рохан подразнил уздечку, облизнул головку и наконец взял в рот. Джоске и боялся смотреть вниз, и не мог не смотреть. Он закрыл глаза рукой, но оставил приличную щель, чтобы видеть. У Рохана были впалые щёки, но каким-то образом он смог втянуть их ещё больше. — Хах, и у кого ещё слова с делом расходятся... — упрекнул Джоске. Джоске долго не продержался, но Рохан, не отстранившись, всё проглотил. Наверняка это было нужно ему для манги. — Я тоже хочу... — попросил Джоске, но, не в силах закончить предложение, просто поменял их с Роханом местами. — Уверен? — поинтересовался Рохан. — Да. Но Джоске не был уверен. Он никогда этого не делал и даже не знал, как делать. Но ему хотелось, чтобы Рохану было так же хорошо и приятно, как и ему, и прямо сейчас. — Закрой глаза и думай о манге, — сказал Джоске, спускаясь к паху Рохана. — Хах, и как это должно помочь?! Для человека, который ни разу даже не открывал мою мангу, ты слишком часто о ней вспоминаешь... — Завтра же исправлюсь, — пообещал Джоске. Учиться приходилось на ходу, пытаясь понять, как делал Рохан. Джоске не был уверен, что у него получается, может, всё дело в том, что Рохан уже давно был возбуждён. Или в том, что они соулмейты. Но Рохан так сладко стонал от удовольствия, что Джоске начал заново возбуждаться. Только что разрядившийся член снова ныл, и Джоске положил на него руку, словно бы успокаивая, но получалось с точностью до наоборот, и он стонал, прямо с членом во рту, и Рохану от этих вибраций было ещё приятнее, и он стонал ещё громче... Замкнутый круг... Джоске, если бы знал, что это так классно, отсосал бы Рохану ещё тогда, когда с Микитакой пришёл обыгрывать его в кости, когда увидел чистые руки Рохана без надписи, прямо на крыльце, когда стоял перед ним на коленях и умолял сыграть с ним... Джоске хотел проглотить, как и Рохан, но закашлялся и выпустил член изо рта. Он и сам кончил, доводя себя рукой, пока отсасывал Рохану. — В душ и спать? — предложил Рохан. — Да, давай, — согласился Джоске. Они наскоро помылись в душе, вместе, и Рохан даже не стал прогонять Джоске, когда он завалился на его кровать. Может, утром их ждёт приятное пробуждение...

***

Когда Рохан проснулся, Джоске рядом уже не было. Рохан нашёл его в ванной, уже полностью одетого и... укладывающего свой помпадур. С помощью Crazy Diamond. — Ты, должно быть, шутишь, — вырвалось у Рохана. — И тебе доброе утро, — улыбнулся Джоске, заметив его в зеркале. — Насчёт чего? — Сегодня же суббота, в школу не надо, мы можем провести весь день вдвоём, у меня дома... — Всё так. И? — Зачем ты укладываешь причёску? Никто же не увидит. — Я каждый день это делаю. Готов поспорить, ты тоже не расстаёшься со своей повязкой, — подмигнул Джоске. — Это другое... Почему ты используешь стэнд? — Сейчас мне лень наводить порядок на голове, а вдвоём быстрее. Когда есть время и желание, сам всё делаю. Когда нет, Crazy Diamond помогает, — пожал плечами Джоске. — Было бы намного удобнее, если бы я мог использовать его силы на себе, но увы, каждый день приходится заново делать причёску. — А твоя мать ни разу не видела, как твои волосы сами в помпадур укладываются? — Да вроде нет. Во всяком случае, никакой реакции за этим не последовало. Джоске закончил укладывать помпадур и вышел из ванной, освобождая её для Рохана. Джоске не обманул: он действительно сразу же после завтрака сел читать Pink Dark Boy. Без спросу взяв томик из кабинета Рохана. Пожалуй, это был первый и, Рохан надеялся, последний раз, когда он был не рад, что его мангу читают. Чёрт с ним, что Джоске взял мангу без спроса из его личного кабинета. Но ведь сейчас у Рохана выходной, и у Джоске тоже, они могли бы провести его вместе. Нет же, Джоске вдруг в кои-то веки решил, что слова не должны расходиться с делом, и сел читать его шедевр. — Как тебе? — не выдержав, поинтересовался Рохан. — Что? — переспросил Джоске. — Моя манга. — А-а-а... Не буду судить, пока не дочитаю до конца, — ухмыльнулся Джоске, как Рохану казалось, с максимальной концентрацией ехидства и коварства, на которое только способен человек. — Но манга ещё продолжает выходить... — Тогда все вышедшие тома. Рохан сдерживался, чтобы не засопеть от обиды. Почему Джоске такой злой, он мстит за что-то? Это ведь так глупо — ревновать своего соулмейта к собственному творению... Но Рохан ничего не мог с собой поделать. Ему и хотелось видеть реакцию Джоске на каждый фрейм манги, и боялся, что ему не понравится, и не хотелось его отвлекать, и хотелось с ним вместе провести выходные... Обычно Рохан всегда был занят: либо рисовал мангу, либо собирал материалы для неё. В последнее время к этому плану на день прибавился Джоске. Но Рохан не мог пойти рисовать, не мог пойти куда-то за поиском вдохновения без Джоске, и не хотел отвлекать Джоске, и не находил себе места. А тот как будто и не замечал его страданий, полностью погружённый в сюжет. Что же, хорошо, что ему хотя бы нравится.

***

За три года плодотворной работы у Рохана вышло восемнадцать томов Pink Dark Boy. Прежде он никогда не засекал, за сколько можно прочитать его мангу. Джоске читал всю субботу и всё воскресенье, и всё равно не прочёл даже половины. Он взял томик с собой в школу — чтобы читать на переменах. Хотя Рохан подозревал, что и на уроках тоже. Велик был соблазн вписать в него с помощью Heaven's Door, чтобы на уроках Джоске учился, а не занимался посторонними делами, но это было бы неправильно, он не хотел так вмешиваться в чужую жизнь. Зато когда Джоске был в школе, Рохан наконец смог немного расслабиться и взять перьевую ручку в руки, набросать несколько страниц будущей главы манги. Когда Джоске перевернул последнюю страницу последнего вышедшего тома Pink Dark Boy, Рохан уже был готов наброситься на него, чтобы узнать его мнение. — Ничего непонятно, но очень интересно, — вынес вердикт Джоске, улыбнувшись. — Жду, когда выйдет аниме. Рохан не знал, хотелось ли ему расцеловать Джоске или же вырыть себе могилу прямо возле дома, лечь в неё и умереть. Как-то всё сразу. Аниме... В мире Pink Dark Boy появятся цвета и звуки, он начнёт двигаться, станет чуть более живым. Аниме привлечёт новую аудиторию, у него появятся не только новые читатели, но и зрители. Но пока что это лишь мечта, вершина, которую Рохан ещё не покорил. Даже сердце до боли сжималось, что за три года публикации манги ещё ни одна студия не обратилась с предложением её анимировать. Да, шедевр Рохана, его авторский стиль не просто будет перенести на плёнку даже целому коллективу художников-профессионалов в студии — конечно, дело в этом. Это вызов для мира анимации... И в то же время Джоске ничего в манге не понял. Самый близкий человек, от которого это понимание важнее всего. — То есть ты поэтому решил ничего не говорить, пока не дочитаешь?! — в глазах Рохана что-то сверкнуло. Должно быть, это молнии, заряда которых хватит, чтобы спалить всё до тла. Джоске захотелось оказаться где-нибудь подальше от него. — Нет, просто... — Что именно тебе непонятно? — перебил Рохан, не дав Джоске оправдаться. — Ну... всё? Сначала вроде бы понятно, потом резко всё меняется, и непонятно, почему. То одно, то другое... Рохан тяжело вздохнул. Может, всё же стоит попытаться объяснить словами, сколько бы времени это не заняло? И может, раз они всё же соулмейты, это время не будет потрачено зря и Джоске его действительно поймёт? Но пока Рохан не был готов к этому. Он всегда знал, что сказать, строил свою речь красиво и правильно. Но по поводу собственной манги у него было слишком много мыслей, сложно даже начать рассказывать. Но постепенно, понемногу он расскажет Джоске всё. И так, чтобы Джоске его по-настоящему понял.

***

— Переезжай ко мне, — шепнул Рохан на ухо Джоске, пока тот ещё не совсем отошёл от оргазма. — Давай лучше ты ко мне, — ответил Джоске. — Окуясу рядом и до школы ближе. А тебе ведь всё равно, где писать мангу. — Ты в этом так уверен? — ухмыльнулся Рохан. — Да... — сказал Джоске уже значительно менее уверенным голосом. — Мне ведь нужен рабочий стол. И целая библиотека книг. А ещё мой гардероб... — продолжал шептать Рохан на ухо Джоске, словно пытался его соблазнить на что-то. Похоже, подействовало. Джоске словно вспомнил, зачем Рохану столько комнат в доме, и вздрогнул, представив, сколько вещей придётся перевозить и как их размещать в доме. Никак — потому что столько свободного места у Джоске не было. — К тому же нам придётся быть тихими, чтобы твоя мама нас не услышала. А ещё она может зайти в любой момент... — продолжал шептать Рохан, а Джоске непроизвольно дёргался, как будто ему было физически больно от его слов, от представленных перспектив жить вместе под одной крышей у него дома. — А в школу я тебя сам могу возить. Хочешь — на автобусе, хочешь — на байке, хочешь — на машине. Даже пешком можем прогуляться... — Я так рано не встану... Я и дома часто просыпаю, а ведь мне надо ещё помпадур уложить... — жаловался Джоске. — Ничего, я тебя разбужу, — пообещал Рохан, поглаживая его по плечам. — Ты действительно так рано встанешь? Или ты в такое время ещё и не ложишься? — По-разному бывает, — ухмыльнулся Рохан. — Ну так что? Переезжай ко мне. Здесь нам никто не помешает: ни твоя мама, ни Окуясу... — Ага, только твоя манга. Ты ведь её любишь больше, чем меня. Ты ей больше времени уделяешь... — Ты видел мой стэнд и знал, на что шёл, — фыркнул Рохан. — Ты мой соулмейт — у меня не было выбора. — А я пытался отговорить тебя, предлагал тихо-мирно разойтись, но ты меня не послушал, а теперь об этом жалеешь... — Не жалею. Но переезжать и вправду не хочется... — А ты постепенно. Понемногу будешь оставлять свои вещи у меня, и сам не заметишь, как переедешь. — Ладно. Но не всё так сразу. Сначала я должен познакомить тебя с мамой. А ты меня — со своими родителями. — Мой отец умер от рака желудка, когда мне было тринадцать. Осталась только мать, — сказал Рохан. — Прости, я не знал, — покаялся Джоске. — Ничего. Мы не были особо близки, и я уже успел смириться. — Ладно... Так что, когда ты скажешь своей матери? Рохан скривился. По правде говоря, он не хотел быть первооткрывателем в признании родителям. Хотел сначала опробовать на Джоске, чтобы тот понервничал, пытаясь познакомить его и Томоко, хотя Рохан нервничал бы не меньше. А уже потом провернуть всё то же самое со своей матерью. В конце концов, ему сложнее — его мать живёт в другом городе, и если приедет знакомиться, то останется у него в гостях на пару дней. И хоть у Рохана большой дом с достаточным количеством комнат, приятного в этом мало. А возвращаться в родительский дом, где он провёл всё детство, не хотелось. — Вместе? — предложил Джоске, увидев замешательство Рохана. — Что? — не понял тот. — Давай сделаем это вместе. Ну, признаться придётся по отдельности, но вот пригласить на ужин сразу и мою, и твою маму — это нам под силу. Будет что-то вроде двойного свидания. — Двойной стресс за один вечер, — хмыкнул Рохан. — Зато одним махом решим все проблемы, — пожал плечами Джоске. — Хорошо, — согласился Рохан, втягивая Джоске в поцелуй. — Хочешь повторить? — предложил Джоске. — М-м-м... Это был серьёзный разговор и мне теперь надо как-то снять стресс, — улыбнулся Рохан. Джоске улыбнулся ему в ответ, по-новому начиная заполнять собой...

***

Мать Рохана, Фумико, приехала за день до ужина, где она должна была познакомиться с избранником своего сына и его матерью. Всё это время она ничего не спрашивала о Джоске, позволяя Рохану самому показывать ей свой дом и провести небольшую экскурсию по Морио, который сильно изменился с тех пор, как они жили здесь, причём в лучшую сторону. Вечером Рохан и Джоске вместе готовили ужин, не пуская Фумико на кухню помогать им — она гостья. Ей пришлось самой искать, чем занять себя до прихода Томоко, когда и начнётся ужин. — Знаешь, я никогда не задумывался о том, как выглядят твои родители. А зря, — сказал Джоске. — Почему? — спросил Рохан. — Ну... Твои зелёные глаза передавались тебе от матери — это понятно. Но волосы... — Что с ними не так? — Твоя мама блондинка... Значит, у твоего отца зелёные волосы? — Нет, синие. — Серьёзно?! — спросил Джоске, потому что он не мог понять, шутит Рохан или нет. — Абсолютно. У отца синие, у матери, по сути, жёлтые. Они смешались, и получился зелёный. — Ахах... Прости, не думал, что такое возможно… Рохан только пожал плечами. Он уже настолько к этому привык, что не считал чем-то необычным, о чём нужно рассказывать. Наконец, когда Томоко пришла, все сели ужинать в столовой. Стол был совсем небольшой, словно Рохан выбирал его с расчётом, что он не будет принимать большое количество гостей. Рохан с Фумико и Джоске с Томоко сидели друг напротив друга, лицом к лицу. Алкоголя не было, ведь Джоске несовершеннолетний, и даже в такой особенный момент Рохан не собирался сделать исключение. Но у Томоко на этот счёт было другое мнение. Она принесла бутылку вина для себя и Фумико, но не для Рохана, пусть он уже и достиг совершеннолетия, чтобы не оставлять Джоске в одиночестве, единственным трезвым за столом. Фумико не стала отказываться или предлагать налить и их сыновьям, и только за это уже получила расположение Томоко. — Я вижу, в кого Рохан такой красивый пошёл, — улыбаясь, сказала Томоко, наливая вино в бокалы, которые всё же нашлись у Рохана. — Ох, перестаньте, Вы меня смущаете, — улыбнулась Фумико, принимая предложенный бокал. — Итак, как вы познакомились? — обратилась она к парням. И Рохан, кажется, понял, почему она не задавала ему ни одного вопроса про Джоске за всё это время. Теперь их ждёт допрос с пристрастием, и у них не будет времени согласовать свои версии. Джоске, подавившись воздухом, закашлялся и покраснел, и Рохан, который и сам побледнел, не винил его. Всё-таки не хотелось испортить первое впечатление рассказом о том, как Джоске избил Рохана и разнёс половину его дома, тем более на то была довольно веская причина. Как-нибудь в другой раз. — Что такое, обычный вопрос, — сказала Томоко, но, вопреки своим словам, подлила себе вина. Похоже, зная своего сына, она готовилась к чему-то страшному. — Нас общий друг познакомил — Коичи-кун, — первым нашёлся Рохан, и что же, это была почти правда. Не до конца. — Мам, помнишь, я рассказывал тебе о Коичи-куне? Хороший, примерный мальчик. — Кажется, припоминаю, — ответила Фумико. Джоске стало заметно легче, но Томоко всё ещё подозрительно смотрела на него, не до конца веря словам Рохана. — Куда планируешь поступать, Джоске? — продолжала допрос Фумико. Томоко тоже заинтересованно глянула на сына. Потому что когда она спрашивала, он отшучивался, что в полицейские его не возьмут из-за причёски, которую он не собирается менять, учился он плохо, а значит, его единственный шанс не умереть безработным и бездомным на улице — это найти кого-то богатого, не обязательно соулмейта. Дошутился. Рохан вполне мог обеспечивать их обоих. Но когда Томоко напомнила Джоске о его же словах, он надулся и напомнил о своём замороженном счёте в банке. Как только он станет совершеннолетним, то сможет разморозить его и распоряжаться деньгами по своему усмотрению. — У меня несколько вариантов: учитель, врач, писатель, или стать начальником в какой-нибудь фирме, — уверенно выдал Джоске, но потом, похоже, до него дошло, что именно он сказал, и он покраснел. Настала очередь Рохана закашливаться. Потому что так Джоске отшучивался ему. И все эти профессии он специально выбрал — потому что таких людей называют сенсеями. Джоске не хотел, чтобы Рохан был единственным сенсеем в их паре и мог этим кичиться. Рохан обижался, ведь с тех пор, как они начали встречаться, он спокойно воспринимал, что Джоске зовёт его по имени, и ни разу не сделал ему замечание. Впрочем, он понимал, что Джоске шутит, ведь, по его словам, два сенсея — это горячо. Рохан не мог этого понять, но и не упрекал за странную сексуальную фантазию. Но, похоже, правду никто не узнает до тех пор, пока Джоске не закончит школу, ведь он не собирался менять свой ответ. Фумико приняла его за чистую монету и не стала дальше расспрашивать на эту тему. — А Рохан — мангака... Честно, я плакала, умоляя его бросить рисовать и выбрать нормальную профессию... Вы видели его рисунки? Они такие... странные... Я думала, что его мангу никто читать не будет... — Мам, кажется, ты перебрала... — сказал Рохан и попытался незаметно отодвинуть от неё вино, за что получил по рукам. — И я всё ещё так думаю про его рисунки... Но… людям нравится... — Зря Вы так, Фумико-сан. У Вас замечательный сын, — поддержала Томоко. — Не то, что мой, который не хочет учиться... — Мам, не начинай... — взмолился Джоске. — Я уверена, что это не так. Мальчику просто нужно время, чтобы найти себя, — вступилась за него Фумико. — Спасибо, Фумико-сан, — поблагодарил Джоске, сжимая кулак в победном жесте. — Окей, если сегодня вечер смущающих вопросов... Вы предохраняетесь? — строго спросила Томоко. — Конечно, мам! Что за вопросы?! — Джоске почти обиделся и снова покраснел. — Конечно, а как иначе, ведь Рохан всё знает о контрацепции ещё с двенадцати лет. Мы с его отцом всё ему объяснили, — сказала Фумико. — Я тоже, но Джоске такой не послушный... — словно оправдывалась Томоко. — Все дети такие. Рохан ничем не лучше, — поддержала её Фумико. — Кажется, они спелись, — шепнул Джоске на ухо Рохану. — Это хорошо. Всё самое страшное позади, — согласился Рохан, незаметно поглаживая руку Джоске под столом в успокаивающем жесте. — Хорошо хоть они подробности не стали спрашивать. — Ну, на это точно можно не отвечать. Даже нужно. Когда Томоко тянулась к центру стола, где стояла салфетница, Фумико тоже протянула руку. Они случайно столкнулись, но вместо того, чтобы отдёрнуть руку, Фумико погладила руку Томоко, а та, похоже, хотела переплести пальцы, но в последний момент передумала. — У Вас такая нежная и мягкая кожа, Томоко-сан, — поговорила Фумико. — Умоляю, просто Томоко. И можно на ты, — ответила она. — Как пожелаешь, Томоко, — и женщины улыбнулись друг другу. Рохан и Джоске почувствовали себя лишними. Так незаметно женщины разговорились друг с другом, о чём-то вместе смеялись и злились на одно и то же, и словно забыли о своих детях, ради которых здесь и собрались. — Рохан, отвези нас! Я буду ночевать у Томоко! — потребовала Фумико слегка в подпитии. — Мам, вы можете обе остаться у меня дома, комнат хватит, — уговаривал Рохан. — Нет, я не хочу мешать вам с Джоске! — вступилась Томоко. — Поддерживаю! — кивнула Фумико. Делать было нечего: даже вдвоём с Джоске они не смогли бы их переубедить. Хорошо ещё, что их матери не рвались прогуляться пешком или самостоятельно вести машину. А Рохану в принципе не трудно их довезти. Джоске тоже поехал. Он на переднем сидении, рядом с Роханом, а Фумико и Томоко сзади. — Томоко... твоя грудь такая... мягкая... и упругая... и от тебя так вкусно пахнет... — проговорила Фумико, чья рука случайно или нет оказалась в декольте Томоко. — Это вино, — ответила она. — Всё равно вкусно, — усмехнулась Фумико. — И почему мы не встретились раньше? Когда ты ещё не была замужем, — спросила Томоко. — Не надо расстраиваться. Иначе у нас бы не было таких прекрасных сыновей. Зато сейчас... мой муж... был бы не против... он ведь уже давно умер… — Это... так печально! Томоко обняла Фумико и устроила голову на её плече. Ехать было недалеко, но женщины успели задремать по дороге, на руках друг у друга. Только когда машина остановилась, пусть Рохан и водил плавно, они проснулись. Джоске и Рохан проводили их до самой двери и только уверения матерей, что с ними всё в порядке и они сами смогут постелить постели и умыться перед сном, заставили их сдаться и поехать обратно к Рохану. — Что-то у меня плохое предчувствие. Как будто у них больше, чем просто дружба. Зря я шутил про двойное свидание — накаркал, — сказал Джоске, когда они с Роханом остались наедине. — Тебе кажется. Всё хорошо, — успокаивал его Рохан, всего на секунду отвлёкшись от управления машиной, чтобы погладить его руку. Джоске остался при своём мнении и ничего не ответил.

***

Следующую арку манги Рохан планировал написать о психиатрической больнице. Это место вселяет ужас своей непонятностью, пугает тем, что может стать с человеком, утратившим свой рассудок и сознание — самое то для мангаки, пишущего в жанре саспенс-хоррор. Рохан и сам мало знал о подобных заведениях, поэтому и хотелось подробнее их изучить. Рохан тщательно взялся за исследование. Он в принципе любил работать напрямую с информацией — читал людей с помощью своего стэнда. Интервью, явные или скрытые, по большей части остались в прошлом. Рохан подозревал, что и сотрудники клиники, и пациенты вряд ли будут общительными, вряд ли у них будет время на великого мангаку. Поэтому его визит будет похож на кражу со взломом, а значит, он не должен попасться. Для начала он изучил о ближайшей психиатрической клинике всё, что было в открытом доступе: местоположение, структура учреждения, курсы лечения, информация о практикующих врачах. А затем уже приступил к непосредственному сбору информации — лично у всех присутствующих в лечебнице. Рохан специально оделся в самую непримечательную одежду, что была в его гардеробе, не стал краситься и даже снял серёжки, чтобы быть как можно незаметнее, не выделяться. В конце концов, он в больнице инкогнито, вряд ли здесь будут рады непрошеному посетителю, желающему самостоятельно во всём разобраться. Рохан начал со сторожа, затем переключился на санитаров. Тогда же он нашёл униформу и надел её поверх своей одежды, надеясь, что так он сойдёт за «своего» и будет проще передвигаться по больнице незамеченным. Потом настала очередь докторов. Рохан «пролистывал» человека за человеком, и информации было так много, что блокнота могло не хватить. Хотелось уйти домой и всё осмыслить, продумать черновик и наброски. Но во второй раз ему может так не повезти, его могут заметить — значит, пользуясь случаем, надо взять от этой вылазки по максимуму. К пациентам Рохан заглянул в последнюю очередь — с ними было сложнее всего. Для начала надо было выбрать, к кому идти. Рохану было любопытно взглянуть, на что похож внутренний мир людей, у которых диагностировали психиатрическое заболевание. И страшно одновременно — всё из-за той же неизвестности. К этому невозможно подготовиться. В клинике лежали разные люди с разными диагнозами, и внутри они были самые различные. У кого-то вполне обычные воспоминания прерывались и начиналась каша из несвязных образов. У кого-то с виду всё было нормально, но если хоть чуть-чуть присмотреться, становилось, мягко говоря, не по себе, что волосы вставали дыбом. У кого-то воспоминания были бледными и почти стёрлись. Казалось, эти люди вот-вот должны были умереть или даже уже умерли — и никто об этом не подозревал бы, если бы они не были заперты в больничных палатах. Рохан получил ответы на многие вопросы, о которых никогда не задумывался. Но появились и новые. Пожалуй, главным из них был вопрос о смерти. Рохану ещё не приходилось убивать своих персонажей, хоть он и знал, что рано или поздно такой момент наступит. Как показать смерть? Как это выглядит со стороны? Что ощущает умирающий человек? Что будут чувствовать другие люди при виде него? К тому же смерть бывает разная: естественная и насильственная, в разном возрасте и по разным причинам. Рохан читал воспоминания неудавшихся самоубийц, но ему было этого мало. Это тот опыт, который ему необходимо прожить самому, как бы жутко и страшно ни было. Смерть — это что-то очень личное. Конечно, Рохан не хотел умирать по-настоящему. Он хотел попробовать разные способы лишения жизни, прочувствовать это, может, побыть в агонии секунд десять, а затем как ни в чём не бывало встать и продолжить жить, написать мангу о полученном опыте. И, наверное, Джоске был прав, что существует Судьба и что она правильно подбирает людям соулмейтов. Она как будто знала, что Рохану необходимо будет ненадолго умереть, и послала ему соулмейта с чуть ли не воскрешающей способностью. Даже если Рохан умрёт на пару секунд, Джоске его вытащит.

***

Рохан, не раздеваясь, сел на дно ванны. Только закатал рукав, открывая предплечье. Лезвие бритвы было острым, способным рассечь кожу. Главное — настроиться, чтобы пальцы, несмотря на боль, не дрожали и твёрдо держали лезвие. Это уникальный опыт: он и убийца, и жертва, он умерший и он воскресший... Только если стэнд Джоске сработает. Рохан наконец решился и провёл лезвием по запястью. Его тело отказывалось слушаться, приходилось пересиливать себя, чтобы сделать надрез. Было больно и страшно, слёзы сами лились из глаз, и хоть он сдерживался изо всех сил, из горла вырывался не то крик, не то плач. Рохана хватило ещё на два пореза дрожащими пальцами. Надо отдать ему должное, они были достаточно глубокими, чтобы кровь залила всё красным. На третьем он выронил лезвие и уже вовсю залился слезами. Это был знак для стоявшего за дверью Джоске призвать Crazy Diamond и залечить раны Рохана. Он и сам плакал, но сдерживался, чтобы не кричать. Всё это было слишком для него. Как он вообще согласился на уговоры Рохана... — Ты больной на голову ублюдок, Рохан!!! — никак не мог успокоиться Джоске, слёзы не переставали течь, а сам он уже давно сполз на пол возле ванной. — Я знаю... — Твоя манга этого не стоит!!! — Стоит... — Я мог потерять тебя... Ты ведь мог умереть!!! — Я знаю... Но не умер же... Ты меня спас... — А если бы я не успел?! Если бы не призвал Crazy Diamond?! — Я верил, что ты справишься, — ответил Рохан, поглаживая голову Джоске. Той самой рукой, что он всего минуту назад залечил. — Тебе надо лечиться... Хочешь, вместе сходим к доктору? Пожалуйста? Я больше такого не выдержу... — Я уже был в психбольнице... Как видишь, не помогло, — ухмыльнулся Рохан. — Тогда хотя бы пообещай больше так не делать, — по-прежнему хныча, попросил Джоске. — Обещаю, — легко согласился Рохан. Но, возможно, не совсем искренне. В ближайшее время он точно не будет повторять попытку, но чуть позже, через какое-то время... Всё же так много способов умереть, и глупо пробовать лишь один, если есть возможность попробовать все. Пока они так сидели в ванной, Рохану в голову пришла ещё одна идея. Надо будет записать в Джоске «не может умереть раньше Кишибе Рохана», или «доживёт до старости», или «не сможет покончить с собой». Надо ещё подумать над формулировкой, чтобы точно, без сучка и без задоринки, сработало. Потому что Crazy Diamond не излечит Джоске, а значит, Рохан сам должен позаботиться об этом. Он не хочет видеть, как Джоске умрёт.