Что-то иное

***

Он очень хорошо помнит момент, когда впервые увидел Ольгу. Первые несколько секунд он жалел, что вообще пришел в актовый зал, а пары по психологии уже не казались такими пугающими. Она кричала и бросила книгу в студентов на сцене, пытающихся играть свои роли. Он был уверен, что это не первый раз, потому что на лицах студентов не было того же удивления, что и у него. Его родители пили... Правильнее будет сказать «бухали». Постоянно. Они уж точно не собирались оплачивать его образование, а поступить на бюджет казалось совершенно нереальным. Он никогда не горел желанием заниматься учебой, также нельзя сказать, что он был способным или умным, но и жить как его предки, не собирался. В одиннадцатом классе он не видел других альтернатив, как не скатиться на самое дно. Универ казался хоть какой-то надеждой на будущее. Влюбленная в него одноклассница была рада попытаться подтянуть его по биологии, хотя большую часть времени, когда она что-то объясняла, он предпочитал держать в руках гитару. Свою роль сыграло и везение с выпавшими вопросами. Так он сумел дотянуть до проходного балла на бюджет психологии. Психология, конечно, его не интересовала, но казалась наименее отвратительной из доступных вариантов. Поэтому после поступления его ждал новый сложный квест — не вылететь. Не все преподаватели были женщинами, к которым он всегда мог найти подход и расположить к себе. Предметы с каждым семестром становились сложнее, репетиции начали требовать больше времени и, конечно, были в приоритете. А после выступлений он тратил время на алкоголь и наркотики. После отходняка снова начинались репетиции, новый концерт, и времени на универ совсем не оставалось. К третьему курсу он начал искать другие способы задержаться в универе. Друг звал в команду КВН, но пока он размышлял, как можно решить этот вопрос с помощью музыки, свободное место заняли. Именно таким образом Серега и оказался в актовом зале, когда блондинка бросила книгу в студентов на сцене, сопровождая это громкими гневными комментариями. — Пиздец, — произносит он, не замечая, что секундой ранее в зале воцаряется тишина. — Простите? — блондинка мгновенно поворачивается в его сторону. Его словно молнией поражает. Он замирает, что ему не свойственно, и как завороженный смотрит на преподавательницу. — Вы что-то хотели? — уже немного мягче спрашивает она, надеясь, что так он скорее сформулирует ответ и уберется с ее занятия. — Да, походу, уже нет, — произносит Сергей, не совсем понимая, каким образом он позволил такой чуши сорваться с его губ. — В таком случае, дверь все ещё позади вас. Рекомендую ей воспользоваться. — Непременно, — бросает он и выходит. — Идиот, блять, — вырывается у Барановского, как только за ним захлопывается дверь. У него нет другого плана. Он уже был у замдекана, пиаря свою группу, которая могла бы играть на вузовских мероприятиях. Все закончилось обещанием обсудить этот вопрос с коллегами почти месяц назад. «Наверняка этим старперам не понравился наш стиль. Они же просто не шарят, что сейчас слушают нормальные люди,» — мысль появилась в голове уже через неделю молчания, и Серега уверен, что этот путь ни к чему не приведет. Если театральный кружок — его единственный шанс, то он его просрал. Для второй попытки нужно хотя бы узнать имя преподавательницы. А ещё, желательно, заявиться и выпрашивать место не при куче студентов. Таков был план. И от него уже разило провалом. Он тянет несколько дней, надеясь, что замдекана объявится с хорошими новостями, но оправдывает отсрочку тем, что и так прогулял дохера пар. Ещё одна, во время которой он собирается искать Ольгу Анваровну, конечно, была бы перебором. Блять. Он даже себе не может нормально соврать. Как он собирается убеждать Воронцову взять его в свой кружок, где фальшь точно чувствуется всеми за версту? Все решает судьба, когда он буквально врезается в нее в пустом коридоре, выходя из-за поворота. Он даже успевает прикусить язык, чтобы неосторожный мат снова не сорвался с его языка. — Аккуратней, — раздраженно произносит преподавательница, отступая в сторону, чтобы обойти Барановского. — Ольга Анваровна, — Серега старается звучать уверенно и надеется, что не перепутал отчество. Из какого она вообще века? Анвар. Дурацкое старое имя. Больше похоже на кличку животного. Собаки или лошади. Он инстинктивно касается ее локтя, останавливая, но как только голубые глаза поднимаются от его руки к глазам, опускает руку и даже хочет отступить на пару шагов, но сдерживается. — Я хотел насчет театрального кружка с вами поговорить. Можно? — А мне показалось, что вы уже высказали свое мнение. Весьма красноречиво. И радикально. — Да просто день херовый тогда был, — тут же отвечает Сергей, не сразу вспоминая, что в его план входило полное отсутствие ругательств. — Сочувствую. Блять! Нихера ты не сочувствуешь! — Я действительно хотел бы в кружок записаться. Всегда хотел попробовать себя в актерстве в таком масштабе. У меня хорошо получается, — он не готовил речь, хотя стоило, потому что в эту чушь, кажется, не поверит даже наивная студентка. А Ольга Анваровна не наивная. И уж точно не выглядит так, будто на нее Барановский может произвести впечатление, как обычно бывало с преподавательницами. — Как вас зовут? — Сергей, — на мгновение ему кажется, что его речь не так уж и ужасна, и Воронцова верит в его слова. Лишь на мгновение. — Сергей, — она ловит его взгляд, и он уже не может отвести глаза, остаётся всматриваться в яркую голубизну. Сознание мутнеет, реальность расплывается. — Скажите мне правду. Даже на секунду у него не появляется мысль, что он может соврать. Он смотрит в ее глаза и выкладывает все, как на духу: — Из универа не хочу вылетать, а с учебой не клеится. Думал, будет проще, если пристроиться в какой-то кружок. А с моей музыкальной группой меня отшили, и с КВН-ом я в пролете. — Хорошо. Зачем вам я, понятно. Ну а вы-то мне зачем нужны? — Да хер его знает. Ольга усмехается такой правде и отводит взгляд, возвращая Сергею контроль над собой. Парень моргает несколько раз, пока сознание не проясняется. Память в порядке, но он понятия не имеет, почему вообще решил рассказать Воронцовой такую дурацкую и не красящую его правду. — Так я могу хотя бы попытаться в кружок войти? Пробы какие-то пройти? — наивно спрашивает Сергей, все ещё веря в чудо. — С ума что ли сошли? Нет, конечно, — категорично отвечает Ольга. — Уверена, вы справитесь с вашими проблемами, — она похлопывает его по плечу, усмехается и направляется дальше по коридору. «Пиздец», — уже не так экспрессивно, как неделю назад в актовом зале мысленно произносит Серега. — Что играете? Он даже не сразу понимает, что обращаются все ещё к нему. Он поворачивается к Ольге Анваровне, стоящей в нескольких метрах от него, и будто заново пытается осознать вопрос. — Рок, — наконец отвечает он. — А фамилия ваша какая? — Барановский. Он хочет улыбнуться Воронцовой, но все ещё остаётся вероятность, что та собирается пожаловаться на него декану, а не помочь. К тому же женщина просто разворачивается и идет дальше. Сергей непроизвольно немного наклоняет голову, рассматривая удаляющуюся фигуру. Трясет головой через пару мгновений, пытаясь вернуться в реальность и понять, какой сейчас час и что ещё ему нужно успеть сделать сегодня. Воронцова не идет у него из головы всю неделю. Он говорит себе, что дело в том, что он не понимает, почему не соврал ей. Мозг перестает принимать этот аргумент через два дня. Следующая причина — скорее всего она попробует ему помочь, а он чувствует благодарность, ведь он показал себя не с лучшей стороны. Любая другая бы оставила его разбираться со своими проблемами. Хотя, возможно, и Ольга Анваровна оставила. Он почти убеждает себя в этом за пару дней, поэтому перестает притворяться, что дело в гипотетической помощи. Несколько дней превращаются в попытки избавиться от искаженных воспоминаний, когда бросающаяся книгами в студентов женщина кажется не сумасшедшей, а горячей. Вместо этого он называет себя сумасшедшим и цепляет в клубе девчонку, надеясь отвлечься. А затем ещё одну следующим вечером. И ещё. План работает ровно три дня, пока его не просят подойти в деканат, чтобы сообщить, что его группа нравится молодежи, для которой и делаются все мероприятия, поэтому они будут рады задействовать его рок-группу. Ровно то, что он хотел услышать ещё месяц назад. Слова замдекана звучат как заготовленная речь, но он не обращает на это внимание, охотно соглашаясь. Ему даже предлагают занимать актовый зал для репетиций, когда тот не нужен студенческом театру, но Сергей быстро отказывается, не желая даже случайно пересекаться с Ольгой Анваровной, от мыслей о которой он только избавился. Не хочет с ней пересекаться он ровно одну пару, пока не осознает, что у него действительно есть шансы не вылететь из универа. Он говорит себе, что воспитан, пусть и кое-как, и что должен отблагодарить Воронцову за помощь. Очередная ложь. Узнает у знакомого из кружка, где кабинет Ольги Анваровны, и направляется прямиком туда, забивая на последнюю пару. Пять минут, пока он идет из одного крыла в другое, повторяет себе «Хватит, блять, материться». Стук в дверь. Серега тут же дёргает ручку и проходит внутрь, чтобы не было возможности сбежать. Ольга сидит за столом и читает книгу, должно быть, пьесу, которую сейчас ставит со студентами, а может что-то отвлеченное. — Добрый день, — приветствие он репетировал, чтобы не вырвалось «Здрасьте» или что-то ещё менее приличное. — У вас очередной вопрос? — Ольга отрывается от книги для того, чтобы посмотреть, кто к ней пришел, а затем возвращается к чтению. — Моей группе дали возможность на вузовских мероприятиях выступать. Вот только что узнал. — Рада за вас? — ее ответ звучит скорее как «А мне это знать зачем?», а голос холоден, как и всегда. — Ольга Анваровна, я поблагодарить вас хотел, — Сережа проходит в кабинет и садится напротив по другую сторону стола. — Я же знаю, что вы мне помогли. — Зачем мне это делать? — Воронцова неохотно кладет книгу на стол и поднимает на Барановского внимательный взгляд. — Неравнодушие к очевидному таланту, — пытается пошутить он, но Ольга лишь приподнимает одну бровь на его слова. — Может я вам понравился, — смело заявляет он и старается держаться уверенно после смешка Ольги. — И что же должно было меня поразить? Ваш богатый лексикон или природная честность? — Наверняка что-то из этого. Больше во мне нет ничего примечательного. — Сергей замечает ухмылку на губах Ольги Анваровны и не видит в ней презрительности. Но ухмылка быстро исчезает, на ее лице вновь появляется привычное безразличие. — Выпьем вместе кофе? — Я не пью кофе, — тут же отвечает Ольга. Все, бля, пьют кофе. — Поужинаем? — вторая попытка. — Не вижу в этом смысла. Вся решительность, которую Сергей собрал по крупицам, испаряется. Ему не нужно прикладывать усилия, чтобы быть решительным и уверенным с другими женщинами. А он видел много женщин. Совершенно разных. Фанаток, радующихся тому, что он обратил на них внимание, равнодушных к его персоне и даже испытывающих к нему неприязнь. Но он всегда был нужен девушкам гораздо больше, чем они были нужны ему. Но с Ольгой все иначе. Она нужна ему, а он ей нахер не сдался. Мысли превращаются в какую-то кашу, а затем голова пустеет, будто он напрочь забывает, что вообще могут люди делать вместе. Кино? Театр? Не легче думается и от того, как она на него смотрит. Снова. Он застывает в присутствии этой женщины, скользит взглядом по волосам, уложенным в идеальную прическу, тонким губам, на которых появляется едва заметная усмешка, встречается с ней взглядом и пытается просто дышать и наслаждаться. — Я буквально вижу, как отчаянно пытается работать ваш разум, — в ее тоне нет снисходительности. Его это удивляет. — Сергей, просто закройте дверь на замок.

***