В голове одно "люблю"

Минхо смотрит на него, на такого мягкого и тёплого в его любимой толстовке оверсайз, с закруглёнными очками в тонкой серебристой оправе, с небрежно торчащими во все стороны чёрными слегка вьющимися без будничной укладки волосами. Он увлечённо что-то читает — скорее всего, очередное фэнтези в духе «Властелина колец»: тёмные карие глаза бегают по страницам книги, длинные пальцы переворачивают страницу за страницей. Книга в руках при движении блестит золотистыми буквами на обложке, понять что написано невозможно, английского Минхо не понимает. Хотя очень хочется. Хочет понимать, что говорит Чан во сне, когда сам для себя не осознавая переходит с корейского на английский, и очень хочет понять, что тогда, год назад он ему сказал, после чего жизнь Ли перевернулась. Чан сидит в кресле, поджав колени, не скрытые домашними шортами, к себе, Ли усмехается едва слышно — он же сам потом будет жаловаться, что отсидел себе всё, и не сможет дойти даже до кухни, не хромая при этом. Минхо рассматривает его уже уставшим взглядом, делает всё так, чтобы остаться не замеченным — притворяется, что листает тик ток, даже наушники для конспирации надел. И не может насмотреться: сантиметр за сантиметр скользит взглядом по его лицу, рукам, линиям плеч. И понимает, что безумно влюблён. Без памяти и возможности разлюбить. Понял он это ещё давно, задолго до этого, но почему-то именно сейчас, в обыденный вечер субботы, он думает об этом настолько долго. Кажется, он любит его за всё, и одновременно без особой причины. Минхо позволяет себе посмотреть Чану в глаза — и тут же встречается с взглядом его глубоких глаз. В которых тонет уже больше года. Минхо быстро делает вид, что заинтересован телефоном, а Крис вздыхает с нежной улыбкой на губах, немного обветренных и с увлажняющим блеском на них. Он откладывает книгу на журнальный столик рядом. — Иди ко мне. — зовёт он тихо, но так, чтобы его услышали. И он идёт. Забирается к нему на колени, а лицом утыкается в плечо. Чан обвивает его руками, носом ведёт по щеке и касается губами тёплой шеи. Внутри разливается нечто. Нечто тёплое и нежное, оно греет изнутри, волнами разливается по всему телу, от головы до кончиков пальцев, впитывается в кожу и пробирает до костей. Кажется, оно может возродить к жизни. И смогло. Оно смогло возродить холодное сердце Минхо, наполнило до краёв и заставило жить. Это нечто, называемое любовью. Чан замечает, как расслабился его парень на руках, и, подхватывает его под колени, относит в спальню на кровать. Потревоженный Минхо потёр глаза и хотел начать ругаться тому, что Чан ушёл, но тот лишь выключал свет. Потом ложится к нему, обнимает. — Чан, — зовёт Минхо совсем немного сонным голосом. Каждый раз, когда они с Крисом вечером обнимаются, его непременно клонит в сон, словно ребёнка на руках у родителей. — Скажи, что ты тогда сказал, год назад? Чан отвечает ему вопросительным взглядом. — Ну когда ты мне признался. — Аааа. тогда. — протягивает он, улыбаясь. Почесав затылок, как всегда делает, когда смущён, он задумчиво отводит взгляд. — Вот нашёл время спросить. Честно, я уже и не помню, давно было. Да и не важно. — Врёшь. У тебя память, как у компьютера. — Не вру. — Врёшь. Чан мягко смеётся и жмётся к Минхо ближе. — Спи давай, ты уже засыпаешь. Минхо закатывает глаза. — Ты всегда так, мне же интересно. Чан гладит его по волосам. На город уже давно опустилась ночь, а время на часах перевалило за полночь. А Минхо заснул в объятиях своего любимого. Потому что так он чувствует себя в безопасности: страхи и неуверенность исчезает, а давние комплексы растворяются в небытие. Потому что доверяет ему всё, и даже свою жизнь, которую хочет провести с ним. Потому что влюблён. И его любят в ответ.