За закрытой дверью и с ножом в руках

      — Арс, открой! Ты опять пьёшь?       В эти слова Шастун вложил всего себя. На улице давно потемнело, для кого-то начинают загораться звёзды, а Арсений всё ещё спит. Да, Антон понимает, что тому больно. Понимает, что после такого поступка вряд ли получится даже просто открыть дверь. И он не осуждает. Всё ещё стоит и держит в руках алые розы, символ вечной любви и страсти — того, что парни так мечтают заполучить друг от друга. Это уже седьмая попытка, поэтому времени на раздумья может и не остаться. До Антона и не доходит, почему Арсений не хочет воспользоваться последним шансом.       Почему последним, если праздников в одном году больше десятка? В дни рождения — вечеринки на пару десятков гостей, Новый год — съёмки праздничных выпусков, а свадьба… До неё нам идти ещё долгие-долгие годы и месяцы. Потому что в отношениях Антона и Арсения понимание возникало достаточно редко, например, когда случится землетрясение и будет объявлена эвакуация. Сейчас же они убивают себя сами: поодиночке, чтобы друг другу не мешать. Мучаются, страдают от нескончаемой бессонницы, а в один прекрасный день срываются, и уже Арсений звонит Антону в надежде на грубый секс или как минимум мимолётный взгляд куда-то в его сторону.       Обоим это давно надоело, они понимали весь масштаб ситуации. Если на съёмках они строили из себя влюблённых мужей, то после перематывали видео на пару секунд назад и любовались такими безупречными взглядами друг друга. Это было невероятно сложно — строить сплочённых друзей на камере, а в реальности довольствоваться непрочитанными сообщениями. Но поменять всё к лучшему было, кажется, невозможно. Может, никто этого не хотел, а может, сил не осталось совсем. Не осталось их и на бесконечные ссоры из-за мелочей: по поводу выкладки совместных фото, недвусмысленных намёков на их отношения. Всё это подогревало интерес и сердца людей, а что происходит на самом деле? Ничего. Они лишь создают иллюзию того, что даже в отношениях коллег всё очень радужно.       Зачем? Причина несколько схожа с предыдущей.       Чтобы самим не видеть всего того хаоса, что происходит в реальности, а в первую очередь, в их голове. Лишь в голове, ведь на деле начать встречаться «по-нормальному» не так уж и сложно: перестать взаимно разбивать друг другу сердце, пережёвывая стеклянные осколки, в конце концов, без приглашения приехать в квартиру любимого и попытаться порадовать. Что прямо сейчас и пытается исполнить Антон. Но ответ, как видите, не поступает, и это весьма странно: такие жесты Шастун делает очень редко, выпив несколько кружек кофе сразу. А Арсений, видимо, выпьет все его нервы, раз не хочет продолжать цепочку комплиментов. Может, и спит, а может, делает кое-что немного опаснее.       Антон лезет в карман за новой сигаретой и поджигает, наплевав на то, что сейчас в подъезде. Спрячет, если окажется, что и здесь живут самые умные. Чувствует одновременно горечь и наслаждение — смесь ощущений до боли знакомая, но оттого и немного пугающая. Она напоминает обо всём, что сейчас происходит, одновременно отправляя в логово Смога, где хранятся самые ценные воспоминания. Возможно, сейчас там стоит невидимый хоббит (здравый смысл), который хочет забрать самое счастливое — их первое свидание, поцелуй и даже прикосновение. Кстати, такие Воришки давно заметили фантомную, но такую ощутимую дыру в сердце, к которой прикоснёшься — и всё, считай, теперь можно спокойно украсть все бриллианты.       Антон стоит за дверью с цветами в руках три часа. Стучится, звонит в звонок и по телефону, но ни одного ответа не получает. Если Попов не принимает гостей сегодня, он мог так и сказать. Послать, в конце концов, а не игнорировать. Но Шастун не теряет надежды. С каждой минутой её всё меньше, да, но за это время парень успел несколько миллионов раз прийти к выводу о том, что виноват он один. Люди, иногда выходящие из своих квартир, с безразличным выражением лица наблюдали за его рефлексией, мысленно окрещивая бомжом, который решил ненадолго приютиться в очень даже неплохом доме. Может, это и было так, ведь дом Антона — это дом Арсения, а сейчас, как мы можем понять, он находился за несколько световых лет отсюда.       Что-то в груди Шастуна громко ёкнуло, и тот решил попробовать достучаться до Арсения ещё один раз. Последний. Ясно, что это было ложью, ведь Антон приехал бы завтра, послезавтра и ещё сотни «после», но… Возможно, он не решится на это больше никогда. Шастун перехватывает цветы левой рукой, тушит сигарету о пепельницу на полу, что была поставлена очень не равнодушным к чистоте жителем лет пять назад. Пальцы слегка подрагивают, и ему приходится пересилить себя, чтобы нажать на дверной звонок. Антон даже отсюда слышит эту противную мелодию, больше похожую на будильник в семь утра, а потом происходит совсем уж что-то неожиданное. Железная дверь открывается ровно через три секунды после отвратительного звука, и за ней появляется совершенно потрёпанный жизнью человек в мешковатой одежде, что смотрится как тюремная, и огромными синяками под глазами. Арсений выглядит ещё более побитым и заебавшимся, чем в их прошлую встречу, которая состоялась через день после съёмок Историй. В руках у Попова, как Антон и предполагал, алюминиевая банка пива, а в неразобранном пакете из магазина — две таких же.       — Проходи, — говорит Арсений хриплым голосом, откашливаясь, когда замечает в руке Антона цветы. Его любимые. Шастун переступает порог с немного ахуевшим выражением лица, распахнутыми глазами и вздёрнутыми бровями до облаков. Оба стоят молча, когда Арсений закрывает квартиру обратно. Антон рассматривает каждую чёрточку его лица: видны свежие дорожки слёз, которые явно спускались до самого кадыка; губы высохшие, потому что нет сил на их увлажнение даже языком. Глаза такие покрасневшие, что с ними может сравниться только цвет роз, принесённых Антоном. Но радужка такая же прелестная, как и прежде. Она не выцвела, нет — такая же голубая, яркая, только той радости и редких похотливых намёков уже не разглядишь.       — Это… тебе. — Антон наконец делает шаг вперёд, ощущающийся как целый километр. Арсений ставит банку на пол, не осмелившись при любимом допить последние капли, и принимает подарок. Какая-то доля его депрессивного состояния начинает подавать заявку на незаметный уход, и тот вдыхает носом приятнейший запах роз, уголки его губ немного поднимаются, насколько это возможно. Он освобождает одну руку и берёт в неё кисть Антона, который от этого жеста моментально тает и чувствует в районе живота формирующийся ком бесконечного желания делать так чаще.       — Спасибо, — слегка смущённо, — раздевайся, накормлю хоть.       Оба слегка неловко нехотя отстраняются, и Арсений достаёт из шкафа привезённую из дома в Москву вазу, проходя с ней на кухню. Шастун снимает пальто и вешает его на крючок в прихожей, пытаясь сформулировать очевидный возникший вопрос и предугадать реакцию Попова. Вскоре проходит за ним, не смея просто так садиться. Он наблюдает, как Арсений наливает кипяток в две кружки чая, несмотря на то, что сам только что пил. Шастун снова шагает к нему уверенно, обнимая за талию и кладя голову тому на плечо, отчего Попов удовлетворённо выдыхает, растягивая улыбку ещё шире. Антон ощущает запах алкоголя, но не отстраняется, потому что в таких случаях нужно помогать.       — Ты правда стоял прямо за дверью всё это время?       — А что мне ещё делать? — вопросом на вопрос. Попов произносит это на выдохе, доставая заварки из кружек, и протягивает одну Антону, знает же, что тот любит без сахара. Шастун видит, что тот не имеет желания разговаривать на эту тему сейчас, поэтому ставит чай на обеденный стол, проливая пару капель себе на руку и всеми силами притягивая Арсения к себе, мысленно начиная реветь. Целует, любовно мыча от того, что невероятно скучал. Попов сразу же отвечает, ни секунды не раздумывая. Он кладёт свои руки на плечи Антона, ощущая его на талии, счастливо улыбаясь прямо в поцелуй.       Шастун на всю жизнь запомнит эти горячие руки под резинкой боксеров, медленно придвигающиеся к члену несколькими минутами спустя, потому что за всю жизнь не видел в чужих глазах столько прощения, сколько сейчас. Будет помнить, как божественно выглядел Арсений, готовый рвать простыни, когда он двигался внутри Попова. А поцелуй вовсе останется заголовком всей его жизни, потому что с него, возможно, начнётся долгий путь по дороге таких сложных, но важных отношений.