Одинаковые

Близнецы появились в школе спустя месяц после начала учебы. Со звонком они просто проскользнули в класс и замерли рядом с доской. Изящные, невысокие, светловолосые, с одинаковыми чуть вздернутыми носиками, пухлыми губами и блестящими озорством глазами. Они смотрели на сидящих за партами одноклассников, те пялились в ответ. Следом в класс вошли учитель математики и директор. — Доброе утро, дети! — поздоровался последний. — С сегодняшнего дня у вас пополнение. С вами будут учиться братья Беррингтон. Даниэль и Кристиан. Близнецы скромно улыбнулись каждый на свое имя и потупили глазки. — Так уж получилось, что учебный год они начали в Ривер Вэлли, но заканчивать будут у нас в Элк Гроув. Ну, а дальше они вам сами про себя расскажут. Удачи, ребятки! — директор помахал новичкам и вышел. — Вы можете занять свои места, — суховато заметил математик, не желая дольше задерживать урок. Близнецы переглянулись и пошли в конец класса, где еще оставались свободные места. Пока они неторопливо двигались между рядами, все одноклассники провожали их взглядами: альфы — заинтересованными, омеги — ревнивыми, беты — безразличными. В общем, близнецы никого не оставили равнодушными. Они пока вели себя скромно, но чувствовалось, что эти малыши не простые штучки. Наконец они уселись, разложили тетрадки, и математик начал урок. — Ну что ж, на прошлом занятии мы начали рассматривать свойства корней. Мистер Беррингтон, Даниэль, — обратился учитель к одному из близнецов, — не будете ли вы так любезны и не напомните нам определение квадратного корня. — Мы не проходили эту тему, мистер Хейг, — совершенно спокойно отозвался Даниэль и мило улыбнулся. — А учебные планы получили только вчера. Нам потребуется некоторое время, чтобы со всем разобраться. — Что ж, — кашлянул Хейг, — ладно. Ладно. Если вам понадобится какая-то помощь, можете обращаться ко мне или к мистеру Конраду. Бета, сидящий за первой партой, вяло помахал рукой, обозначая себя. — Хорошо, спасибо, мистер Хейг, — близнецы как-то странно переглянулись и улыбнулись. И каждая новая их улыбка отличалась от предыдущей. — Кхм, — казалось, математик выпал из реальности, разглядывая ямочки на щечках очаровательных омег. — Так! Продолжим! Он хлопнул в ладоши и вызвал к доске Конрада, заставив его решать какое-то длинное и сложное уравнение. Класс оказался занят до самой перемены. На перемене многие хотели пообщаться с близнецами, но те стремительно исчезли из кабинета, а появились только на литературе. Синхронно поправили волосы и разложили на парте очередные тетради. — Хэй! — подлетел к ним Пол, главный активист класса. — Привет. Меня зовут Пол! — Привет, — в голос отозвались близнецы и посмотрели на Пола голубыми глазами. Пол завис от их пристального взгляда и забыл, что хотел сказать. — Ты что-то хотел? — уточнил один близнец. — Э-э-э… Я… Просто поздороваться! — А, понятно, — новички потеряли всякий интерес к Полу и уткнулись в свои телефоны. Литература прошла нормально. Мистер Трент в последнее время был больше занят собой и своей беременностью, чем учениками, и сейчас вяло обмахивался веером, слушая пересказ «1984» Оруэлла. Каждый любопытный, кто хоть раз взглянул на новичков, мог увидеть, как они морщили носы и барабанили пальцами по партам. Почти одинаково. Видимо, были чем-то недовольны, но ничего не говорили. Любимое время всех школьников это обеденный перерыв. Пока погода позволяла, многие уходили обедать на улицу. Близнецы Беррингтон тоже покинули школу и расположились за отдаленным деревянным столиком. Они сидели поперек лавки, лицом друг к другу и тихо переговаривались. За ними исподтишка наблюдала вся старшая школа, потому что они были очень необычными — слишком красивыми и слишком одинаковыми. Единственное, чем отличались, это цветом одежды. У одного близнеца джинсы были светло-голубые, у другого — темно-синие. Рубашки, соответственно, бледно-желтая и белая, а кардиганы — синий и коричневый. Только так их и можно было отличить. Никто не решился помешать им обедать, и со звонком близнецы зашли в школу. Оставшиеся уроки пролетели достаточно быстро, и через два часа все старшеклассники наблюдали, как Беррингтоны, захватив в собой Конрада, устроились в новенькой блестящей Ауди и вырулили с территории школы. На следующий день тихушник Конрад был еще более тихим и задумчивым, и ни одному школьному сплетнику не удалось вытянуть из него хоть какие-то подробности о жизни новеньких. Бета молчал и пребывал, кажется, в легком шоке. Но после занятий опять уехал с омегами на их шикарной тачке. Прошла пара недель. Интерес к новичкам все не ослабевал, а, казалось, только увеличивался. Они выбрали углубленную биологию и историю, все так же морщились на литературе и английском, совершенно игнорировали физическую культуру и не разделяли всеобщего помешательства легкой атлетикой. На все предложения присоединиться к школьным оркестрам, или танцевальным группам, или клубам по интересам отзывались отрицательно. Близнецы общались только друг с другом, не пытались завести нужные знакомства и после занятий так и увозили с собой Конрада, но в школе к нему не подходили и вообще делали вид, что не имеют с бетой ничего общего. Сплетники подбивали к Конраду клинья, правда тот лишь мотал головой и смотрел на них широко раскрытыми глазами. На ближайшем уроке математики Даниэль (или Кристиан? Поскольку близнецы ни с кем не общались, различать их до сих пор было сложно) вполне успешно решил на доске уравнение с корнями. — Браво, мистер Беррингтон, — заметил математик. — Вы славно потрудились. — Спасибо, мистер Хейг, — омега мило улыбнулся. — Уильям очень нам помог. Он буквально вдолбил знания нам в головы. После этой фразы Конрад поперхнулся и сильно закашлялся. Щеки у него заалели, он уткнулся носом в свою тетрадку и что-то пробормотал. — Однако, у нас остались еще некоторые вопросы, мистер Хейг, и мы с братом хотели бы задать их вам, — не обратив внимания на бету, продолжил Беррингтон. — Хорошо, я найду для вас свободное время, — кивнул Хейг и отпустил омегу на место. Пока учитель писал на доске новую тему, братья обменялись только им понятными взглядами. Потом те самые школьные сплетники обсуждали, что близнецы в пятницу после уроков проскользнули в кабинет математики, и слышно было, как на двери щелкнул замок.

***

Школьная жизнь не обходилась без вечеринок, к тому же было подходящее время — конец октября, когда малыши отправлялись выпрашивать сладости, а подростки собирались на пьяных тусовках. Беррингтоны как обычно стояли от всего этого в стороне, но за несколько дней до Хэллоуина на обеденном перерыве до них снизошли омеги из группы поддержки, своеобразной школьной элиты. — Хэй, новенькие, — сложив руки на груди, обратился к близнецам один омежка. — Чак устраивает вечеринку. Второй омега, стоящий рядом, щелкнул пузырем из жвачки и манерно помахал пальчиками. — В пятницу, в восемь. Вход в костюмах. — Мы заняты в пятницу, — наморщил нос один из близнецов. — Мы занимаемся математикой, — добавил второй. — В восемь вечера? — скривился Чак. — Начинаем раньше, но обычно наши… занятия, — не сразу подобрал нужное слово Кристиан (Даниэль?), — затягиваются. — Вы просто не знаете от чего отказываетесь, — заметил первый омега. — Вечеринки у Чака — это нечто! — Мы все же предпочтем математику. От нее пользы больше, — Даниэль (Кристиан?) пробежался взглядом по черлидерам. — Фу, — презрительно скривился Чак, — да они просто лузеры. Пошли отсюда. И вся группа поддержки синхронно развернулась и пошла прочь от столика неправильных омег. Беррингтоны посмотрели им вслед, потом переглянулись и вернулись к своему обеду. После такого за близнецами закрепился статус ботаников, но им было совершенно наплевать, что о них думают одноклассники. Они продолжали учиться и по пятницам ходить к математику на дополнительные занятия.

***

Чарльз наблюдал за новичками со стороны, не пытаясь приблизиться. Он видел, как подкатывали к омегам другие альфы, как получали вежливые или не очень отказы и отваливали, чтобы попробовать на следующий день. Беррингтоны были не заинтересованы даже в самых красивых и популярных альфах школы, что уж говорить про Чарльза, среднего во всех смыслах. Чарльз занимался плаванием и состоял в Шекспировском клубе, то есть был максимально далек от близнецов. Они встречались только на математике и литературе, где омеги странно кривились, когда кто-то отвечал на вопросы мистера Трента. Казалось, этого никто не замечал, и только Чарльз, сидевший неподалеку, видел все гримасы и быстрые переглядки. Близнецы, наконец, не выдержали. Это случилось спустя некоторое время после Хэллоуинской вечеринки у Чака. Мистер Трент, вполуха выслушавший ответ ученика, прожурчал: — Спасибо, вы очень хорошо ответили на вопрос. А с последней парты раздалось презрительное фырканье: — Но вопрос-то был в другом! Все в классе обернулись назад и взглянули на говорившего. Один из братьев Беррингтон гневно пыхтел, второй постукивал карандашом по парте и тоже выглядел недовольным. — Что вы сказали? — удивился мистер Трент. — Я сказал, — Даниэль (Кристиан?) встал, — что вопрос был в другом. Нужно было охарактеризовать главного героя, а Смит просто пересказал краткое содержание. Ученики зашептались, ведь круговой поруки никто не отменял, и топить друг друга перед учителем это как-то не по-товарищески. Но Кристиан (Даниэль?) упрямо смотрел на мистера Трента и не реагировал на шепотки и смешки. — И… и что же вы сами можете сказать про главного героя? — выдавил из себя мистер Трент. — Что, несмотря на все положительные качества, которые встречаются у героя, он крайне инфантилен. Ему шестнадцать, но размышляет он как двенадцатилетка, — с вызовом проговорил Беррингтон. Мистер Трент не был готов к такому выступлению. Он вообще мало готовился к занятиям и предпочитал, чтобы ученики изучали все сами. Ответы на вопросы он не слушал, эссе просматривал по диагонали и ставил всем «хорошо». Поэтому-то растерялся и просто хлопал глазами, смотря на ученика. — Ну, наверное можно принять твою точку зрения, — старательно подавляя нарастающую панику, заметил мистер Трент. — Надо учитывать время написания романа, — неожиданно для себя включился в беседу Чарльз. — Прости? — моментально повернулся к нему Беррингтон и внимательно уставился прищуренными глазами. — Роман был написан в пятидесятые годы, — пояснил Чарльз. — Послевоенная эпоха. Люди растеряны и не могут найти себе места. Не удивительно, что герой получился именно таким. — Люди раньше быстрее взрослели, — возразил ему омега. — Как оказалось, не все, — пожал плечами Чарльз. — Некоторые были подростками и вели себя, как подростки. — Вести себя, как подросток, и вести себя, как великовозрастный дурачок, это не одно и то же. — Все мы иногда ведем себя, как дурачки, — хмыкнул альфа, и его прервал звонок. Одноклассники не стали дослушивать спор и зашумели, собирая вещи. — К следующему занятию напишите эссе об актуальности изучаемого романа! — прокричал мистер Трент, но его благополучно проигнорировали. Класс быстро опустел. За партами остались только Чарльз и сверлящие его взглядами близнецы. Альфе стало немного не по себе от такого внимания, поэтому он стратегически сбежал, оставив недовольных омег одних.

***

Чарльз редко ходил на вечеринки. Тренировки по плаванию отнимали слишком много времени и сил, к тому же альфа должен был поддерживать свой средний балл на должном уровне, если хотел потом поступить в приличный колледж. Он надеялся на спортивную стипендию, но учебу не бросал и исправно делал домашнее задание. Сегодняшний день был исключением. Их команда по плаванию смогла выиграть Чемпионат штата, поэтому-то они и решили славно оттянуться. Собрались у одного альфы дома, немного выпили, а потом вечеринка стала набирать обороты и как-то внезапно из междусобойчика пловцов переросла в нечто масштабное. На первом этаже было не протолкнуться — подростки пили, танцевали и дурачились, а комнаты и туалеты на втором этаже заняли трахающиеся парочки. Чарльз выпил две бутылки пива, и это уже было для него перебором. Он решил, что пора закругляться, ведь ему точно ничего больше не перепадет. Подкатывать к кому-то Чарльз не хотел — его стопроцентно бы отшили, а желающих замутить с ним самостоятельно не наблюдалось. Поэтому альфа отлил, поплескал в лицо холодной водой и прополоскал рот, чтобы смыть неприятное послевкусие от пива. Он пробирался через танцующих к выходу, когда внезапно заметил две сильно знакомые фигуры. Чарльз остановился и присмотрелся и прямо ахнул от удивления. В дальней части комнаты обнаружились братья Беррингтон, которые извивались рядом друг с другом в каком-то совершенно развязном танце. Чарльз застыл на месте, разглядывая омег, и просто не мог поверить своим глазам. Он знал, что братья не ходят на вечеринки — после Чака их звали еще несколько раз, но Беррингтоны всегда отнекивались, ссылаясь на учебу. Но тут, на тусовке, устроенной пловцами, они почему-то появились. И чувствовали себя, судя по всему, просто прекрасно. Они снова были увлечены лишь друг другом и не обращали внимания на пытающихся пристроиться к ним альф или бет. Чарльз залип на плавные движения омег, ведь смотреть-то ему никто не запрещал. Но вот толпа сдвинулась, закрыла от него омег, а когда место расчистилось, Беррингтонов уже не было. Чарльз досадливо поморщился и пошел-таки к выходу и почти дошел, но его с двух сторон сжали и прошептали в ухо: — Уже уходишь? Чарльз покрылся мурашками от шипящего звука и завертел головой, чтобы точно убедиться — его поймали Даниэль и Кристиан. Близнецы смотрели на него шало и хитро-хитро улыбались. Чарльз сглотнул, рассматривая сначала одного, потом второго. Идентичны. Даже крапинки в глазах у омег были одинаковые. Ну или это Чарльза подводило зрение. Он все еще чувствовал легкое опьянение, бродившее по организму. Омеги молчали и словно чего-то ждали. Чарльз опомнился — они же задали ему вопрос! — Да, мне уже пора, — выдавил он из себя. — О! — воскликнул один близнец. — Почему? — Все веселье только началось! — поддакнул ему второй. — Мне кажется, что мне уже хватит. Да и потом, тут становится шумно. — Понимаем-понимаем, — мурлыкнул первый. — А почему один уходишь? Или ты уже успел получить свой десерт на втором этаже? И он ткнулся языком себе за щеку. Второй близнец рассмеялся и скопировал его жест. Чарльз мог только крутить головой, недоумевая от происходящего. Он, конечно же, не был девственником, но и сексом занимался в основном на летних тренировочных сборах. В свободное от тренировок время там все только и делали, что трахались. У Чарльза даже был свой почти постоянный партнер. Да, темой секса его было не смутить, но он почему-то не ожидал такой откровенности от Беррингтонов. Про них по школе ходили разного рода слухи, например, что они трахались с математиком по пятницам прямо в кабинете, закрыв дверь на замок, или что их попеременно натягивали то футбольная, то баскетбольная, то волейбольная команды, в зависимости от того, кому повезло победить в очередном этапе школьной лиги. Но Чарльз особо не верил этим слухам. Да даже если бы все, что болтают про близнецов, было правдой, это было сугубо их дело. — Ты так красноречиво молчишь, будто раздумываешь, засчитывать этот раз или нет, — между тем ткнул Чарльза в бок один из близнецов. — Какой-то ты сегодня малообщительный, — заметил второй. — Совсем не как на литературе. Чарльз посмотрел на второго и вспомнил их спор про главного героя подростка. Он тогда разговаривал с этим близнецом или с другим? Черт! Да как их вообще различать?! — О! — закатил глаза первый. — Только не начинайте опять! Неужели больше не о чем поговорить? — Предложи тему, — неожиданно для себя проговорил Чарльз. — Как тебе такая тема, — тут же просиял второй: — Мы сейчас грузимся в нашу машину и едем к нам домой, чтобы устроить приватную вечеринку только для троих приглашенных. У Чарльза от удивления даже рот открылся. Это получается, что два офигенно красивых омеги приглашают его к себе домой? И ему ничего не пришлось для этого делать? Вот это неожиданность! — Ну, — поторопил альфу первый близнец. — Соглашайся. И для справки, нам никто никогда не отказывает. — Поехали, — пересохшими губами кое-как выдавил из себя Чарльз. Омеги дьявольски расхохотались, крепче стиснули его с боков, и их троицу практически вынесло из дома.

***

Машина у омег была что надо. Агрессивно красный спортивный седан с хищной решеткой радиатора и удобными анатомическими креслами. Чарльз, как только приземлился на заднее сидение, завистливо выдохнул. В салоне пахло дорогой натуральной кожей и пряным сандалом. Восхитительный запах. Да, на такую машину Чарльзу никогда не заработать. — Пристегнись, — строго сказал один из близнецов, заводя двигатель. Он сыто заурчал, и машина плавно двинулась с места. Омега достаточно уверенно вырулил с парковки и поехал в сторону широкого проспекта на восток. — Хорошая машина, — нарушил тишину Чарльз. — Ага. Самим нравится, — второй близнец, сидящий спереди, вывернулся в ремнях и обернулся к Чарльзу. — А как делите? — Зачем нам ее делить? — резонно заметил водитель. — Это моя машина, у Кристи есть своя. — Такая же, — хмыкнул Кристи. А Чарльз опять вылупился на них и краем сознания отметил, что водителя зовут Даниэль, а на пассажирском сидит Кристиан. Пока они едут в машине, ему будет просто ориентироваться, но вот потом опять фиг их отличишь, этих Беррингтонов. — А зачем вам две машины? — уточнил Чарльз. — Одинаковых. — Потому что у нас все одинаковое, — пояснил Даниэль. — Или общее. — Это ж неудобно! — Ну, это как посмотреть, — хохотнули близнецы и переглянулись. — В детстве было тяжело, — снизошел до объяснения Кристиан. Он так и сидел вполоборота, глядя на брата и изредка бросая взгляды на Чарльза. — Но потом мы поняли, что можно делиться. — И получать таким образом вдвое больше, — поддакнул ему Даниэль. — И везде это работает? — ухмыльнулся Чарльз. — На сто процентов заходит только с одеждой, к сожалению, — наморщил нос Кристиан, а Даниэль согласно угукнул. — А как же вы делите альф? — совсем развеселившись, уточнил Чарльз. — А мы их не делим, — стрельнул на него глазами через зеркало Даниэль. — Они у нас общие. — И альфы не возражают? — А их никто не спрашивает, — в тон брату проговорил Кристиан. — А что Хейг? — Чарльз подался вперёд. — Хейг усомнился в наших умственных способностях и захотел выставить дураками, — Даниэль отчетливо скрипнул зубами. — А мы ему показали, кто мы есть на самом деле, — закончил Кристиан. Чарльз мог только подивиться, как они идеально дополняют друг друга. Он встряхнулся и задал еще один волнующий его вопрос: — А зачем вам понадобился Конрад? — А-а-а, милашка Конрад! — близнецы переглянулись и прыснули со смеха. — Он так очаровательно смущается, — протянул Кристиан. — И удивительно хорошо для беты-девственника управляется со своим членом, — подвел итог их беседы Даниэль. Омеги опять засмеялись, а Чарльз откинулся на спинку сидения и помотал головой, прикидывая, во что он вляпался. Что конкретно его ждет, альфа даже представить не мог, но чувствовал, что будет весело. Поэтому когда машина, наконец, свернула к огромному освещенному дому, Чарльз был готов и мысленно потер руки в предвкушении. Через ажурные ворота виднелся кусочек территории с зеленой лужайкой, пальмами и засыпанными белым гравием дорожками. В отдалении возвышался большой трехэтажный светлый дом, перед которым на подъездной дорожке действительно стояла точно такая же красная Ауди. — Добро пожаловать в резиденцию Беррингтонов! — пафосно провозгласил Даниэль и выбрался из машины, снова становясь для Чарльза безымянным, потому что близнецы встали рядом и опять слились. Они сегодня даже одежду выбрали одинаковую. Чарльз забегал по ним глазами, пытаясь понять, кто перед ним. — Что, — хохотнул один, — гадаешь, кто где? — Ну, вы реально одинаковые, — протянул альфа. — О! Мы совершенно разные, — прилип один к Чарльзу с одного бока. — Когда узнаешь нас получше, — выдохнул в другое ухо второй, — поймешь, что мы очень отличаемся друг от друга. У Чарльза мурашки побежали от этого горячего шепота, а омеги, довольные произведенным эффектом, потащили своего гостя в дом. Внутри было красиво и богато. Отделанный мрамором холл, широкая лестница на второй этаж, цветы в огромных горшках и исполинские вазы. Чарльз впервые оказался в такой роскоши и немного стушевался. Ему показалось, что его кроссовки выглядят особо убого на фоне натертого до зеркального блеска пола, а футболка и джинсы не сгодятся даже в качестве тряпок для уборки. Видя его замешательство, омеги зацокали языками и устремились вперед по коридору. Они оказались в просторной гостиной с окном от пола до потолка, с кожаными диванами, картинами на стенах и очередными фикусами по углам. Видимо, в этом доме любили растения. Пол был застелен пушистым белоснежным ковром с длинным ворсом, и Чарльз испугался, что сейчас испачкает его своими найками. Даже видя, как близнецы, оставив его на пороге, спокойно прошли по ковру, он не решился на него наступать. — Хэй, чего встал? — окликнул его один омега, плюхнувшись на диван, пока второй прошел к шкафчику у дальней стены и принялся в нем рыться. — Может мне разуться? — неуверенно протянул Чарльз. — Зачем? — удивленно поинтересовался омега, а Чарльз покосился на свои ноги. — О! — воскликнул второй. Он подошел к дивану, держа в каждой руке по бутылке с виски. — Неужели вы все такие? И он кривляясь выдал: — «А может мне разуться», «а может я постою», «но это же коллекционный виски». Бла-бла-бла, и все остальное в таком же духе. Бесите! — он брякнул бутылками об стол и упал на диван рядом с братом. — Ну извините! — фыркнул Чарльз нервно. — Не всем повезло родиться с золотой ложкой в заднице! — Да ладно вам, — миролюбиво заметил первый близнец. — Если хочешь, можешь снять обувь. Только и носки не забудь. Нет ничего более омерзительного, чем голый альфа в носках. — Да-да! — вскинулся второй, выглядывая из-за спинки дивана. — Самое несексуальное зрелище. У меня от такого сразу все высыхает и схлопывается, ничем не проковыряешь. Первый близнец заржал, а Чарльз передумал снимать обувь. Он обошел диван и журнальный столик и устроился в кресле напротив братьев. Те сидели, одинаково подогнув ноги под себя, и с интересом смотрели на Чарльза. — Ну, — развел он руками, — чем займемся? — Как и планировали — устроим вечеринку, — один близнец поиграл бровями: — Приватную. Второй выудил откуда-то из диванных подушек пульт и включил аудиосистему. Чарльз ожидал услышать какую-нибудь классику, в крайнем случае джаз, но заиграла вполне популярная попса. Он покачал головой под знакомый мотив и поинтересовался: — И что же дальше? — Ну что обычно делают на вечеринках? — близнец-без-пульта пожал плечами. — Без понятия, я редко на них бываю, — фыркнул Чарльз. — Мы тоже там нечастые гости. — Однако, сегодня что-то пошло не так. — Мы просто захотели развеяться и снять себе альфу, — близнец-с-пультом вертел этот самый пульт в руках. — И выбрали меня из всех возможных вариантов. Мда, — протянул Чарльз. — Вы немного промахнулись. — О, Чарли, брось прибедняться! — недовольно воскликнул близнец-без-пульта. — Терпеть не могу, когда люди принижают себя. — Я себя не принижаю. Я реально смотрю на вещи. Я — середнячок. Пятерка или шестерка из десяти. — Ты напрашиваешься на комплимент? — подозрительно сощурил глаза близнец-без-пульта и повернулся к брату: — Он напрашивается на комплимент? — Определенно, — кивнул тот. — Так, ладно, — Чарльз явно смутился и запустил пальцы в волосы. — Может вернемся к вечеринке? — Давай, — близнецы поерзали, устраиваясь поудобнее. Альфе показалось, что и это они сделали одинаково. Чарльз потряс головой и взмолился: — Пожалуйста, сделайтесь не такими одинаковыми! У меня уже реально крыша едет! И скажите, кто из вас кто, а то я устал называть вас у себя в голове «Номер один» и «Номер два»! — Ты можешь называть нас как угодно! — рассмеялся «Номер один». — Мы все равно отзовемся. Однако он открыл подлокотник и нырнул рукой в небольшой спрятанный ящичек, вытащив оттуда плед. Омега набросил его себе на плечи: — Ну вот. Так лучше? Чарльз кивнул, и близнецы впервые улыбнулись ему достаточно тепло и мягко, отчего мгновенно преобразились, став обычными омежками. — Я Даниэль, — омега-в-пледе приложил руку к груди. — Это Кристиан. Омега-с-пультом помахал Чарльзу рукой. Альфе реально стало проще. Так он хотя бы мог сфокусироваться на собеседнике, а то до этого реплики близнецов почти сливались для Чарльза в монолог. — Раз уж все формальности соблюдены, предлагаю все же начать, — заметил Даниэль, и остальные кивнули. — Так-так-так, — постучал он пальцем по губам. — Что же обычно делают на вечеринках?.. Ну, во-первых, слушают музыку. И это у нас есть. Во-вторых, танцуют, но этого я пока не хочу. В-третьих, пьют. А в-четвертых, играют в провокационные игры. Вот третий и четвертый пункты определенно нам подходят. Вы как, за? — Определенно выпить нам не помешает! — согласился Кристиан и потянулся за бутылкой с виски. — Вы собираетесь пить виски? — ошарашенно выдал Чарльз. — Ну да. Что в этом такого? — отозвался Кристиан, скручивая крышку у бутылки. — И вам потом не влетит от родителей? Омеги переглянулись и заржали в голос. Кристиан даже бутылку от себя отставил, чтобы не расплескать. — И что такого смешного я сказал? — насупился альфа. — Ох, Чарли, — Даниэль вытер слезы, выступившие от приступа смеха. — Когда-нибудь мы тебе расскажем про нашего отца-конгрессмена и папочку — любителя Европейских домов моды, а пока — за твое здоровье! И он сделал щедрый глоток виски. Что характерно — не закашлялся, просто приложил ладонь к губам и передернул плечами. — Ух, хорошо пошло! — Даниэль передал бутылку брату. Кристиан тоже отпил и вольготно раскинулся на диване: — Предлагаю перейти к провокационным играм. — Надо чтобы Чарли тоже пил, — Даниэль склонил голову к плечу, взглянув на альфу. — А то будет неинтересно. Чарльз шумно вздохнул. Ну, пиво это еще куда ни шло, но виски был явным перебором. Однако близнецы смотрели на него не мигая и словно гипнотизировали. Поэтому он тоже взял бутылку, не глядя, отвинтил крышку и смело глотнул. Гортань обожгло, и огненный комок бухнулся в пустой желудок. Чарльз выпучил глаза и закашлялся. — Охренеть! — просипел он. — Сколько тут градусов? — Сорок, стандартная крепость. Что, совсем плохо? Альфа почувствовал, как его похлопывают по спине. Он вскинулся и встретил внимательный взгляд Кристана. Вблизи его глаза казались скорее серыми, чем голубыми. А еще в наружном уголке глаза была крошечная родинка. Маленькая-маленькая темная точка, почему-то привлекшая внимание Чарльза. Он даже дыхание затаил, разглядывая чужое лицо так близко. — Запей, — велел появившийся внезапно Даниэль, и Кристиан отстранился, разрушая магию момента. — Спасибо, — хрипло выдохнул Чарльз и забрал из рук Даниэль банку содовой. Пока он пил, омеги вновь устроились на диване. — Мда, — хмыкнул Кристиан. — Баллантайн это тебе не пиво по доллару за банку. — Просто не ожидал, что так крепко. Ладно, — Чарльз отставил содовую. — Так что там за игры? — О! — омеги оживились. — Ты готов немножко пооткровенничать? — Раз уж мы на вечеринке, что мне остается еще делать, — пожал Чарльз плечами. — Тогда слушай, — Даниэль поправил свой плед. — «Я никогда не…» знаешь? Чарльз кивнул. — Отлично. Только мы сыграем по другим правилам. Будем перечислять не то, чего мы никогда не делали, а наоборот. Понятно? — То есть, типа, я всегда просыпаюсь по будильнику? — неуверенно протянул Чарльз. — Именно! — воскликнул омега. — Можно «всегда» не добавлять. И тот, кто не делал озвученного, пьет. — Вы просто хотите меня споить? — с подозрением поинтересовался Чарльз. Близнецы отрицательно замотали головами, но их хитрые улыбки и ярко блестящие глаза говорили об обратном. — Ладно. Предел вопросов и откровенности? — Никаких пределов, играем по-крупному! — почти в один голос отозвались братья. — Вашу бы энергию да в правильное русло направить, — пробурчал альфа себе под нос. — Кто начнет? — О! Можно я? — Кристиан сложил руки в просящем жесте, а потом подхватил бутылку. — Начнем, пожалуй, с чего-то попроще. Он задумался на мгновение и, облизнувшись, выдал: — Я девственник! — Пф! — фыркнул Даниэль. — Нашел, чем удивлять! — Да я и не для тебя это сказал, — отмахнулся Кристиан, и они оба уставились на Чарльза, который тоже не выпил. — Каюсь, грешен! — поднял он одну руку, во второй сжимая горлышко бутылки. — И когда это случилось? — заинтересованно уточнил Кристиан. — Один вопрос — один ответ, — подмигнул ему альфа. — Ладно, голубки, моя очередь, — влез Даниэль и забрал у брата бутылку. — Я лишился девственности до пятнадцати лет. И опять все трое не стали пить. — Вау, Чарли! Ты нас удивляешь! Во сколько? — близнецы подались вперед, желая услышать ответ. — Ну… — тут Чарльз немного смутился. — Полностью — в четырнадцать. — Что значит полностью? — Даниэль пошире распахнул глаза. — Значит у нас дошло до проникновения. — Ого! Вау! — омеги взорвались и замахали руками. Виски грозился вылиться из бутылки от таких телодвижений. — Ну ты даешь! — Ага, хм, — покивал Чарльз и сосредоточился, пытаясь придумать какой-нибудь более-менее стоящий вопрос. — О, точно! Я влюблялся. Он выдал это с гордостью и поймал полные недоумения взгляды близнецов. — Э-э-э… — протянул Даниэль и посмотрел на Кристиана. — Ну… — подхватил за ним Кристиан. — Как бы… И он помахал рукой между ними, обозначая связь. — Наверное, Чарли не то имеет в виду, — неуверенно заметил Даниэль. — Да? — Окей. Тогда скажу по другому. Я влюблялся в кого-то, с кем не состою в родстве. — А-а-а! — понятливо протянули омеги и по очереди отхлебнули из бутылки. — Серьезно? — Чарльз поднял брови. — Как-то не получилось, — развел руками Кристиан. — Мы находим утешение в объятиях друг друга, — сально ухмыльнувшись, поведал Даниэль и толкнулся языком за щеку. Кристиан фыркнул. А у Чарльза от этого заявления неожиданно перехватило дыхание. Он, конечно, подозревал, что братья очень близки, но упорно гнал от себя мысль, что они реально спят друг с другом. В голове у альфы замелькали жаркие картинки, где два идентичных омеги ласкали друг друга на белых простынях. — Второй тур! — голос Даниэля вывел Чарльза из его грез и вернул в гостиную особняка Беррингтонов. — Я трахался с человеком своего пола! — радостно выдал Кристиан, и они с братом завизжали, когда Чарльз снова не выпил. — Нам нужны подробности! Срочно! — Это был не совсем секс, — Чарльз поморщился, вспоминая свои далекие двенадцать лет. — Мы просто подрочили друг другу. — Что-то мне подсказывает, что простой дрочкой тут не закончилось, — с сомнением заметил Даниэль. — Ну ладно-ладно, — сдался альфа. — Была еще парочка неуклюжих минетов. — О! О! О! — омеги затрясли руками, хватаясь друг за друга. — А кто кому сосал? — Чувак пытался отсосать мне, — нехотя признался Чарльз и получил еще порцию визгов, взмахов руками и открытых в удивлении ртов. — А почему только пытался? — немного успокоившись, поинтересовался Кристиан. Он теперь смотрел на Чарльза совсем по-другому. С некоторой долей восхищения и с голодным блеском в глазах. — Тебе не понравилось? — Да нам было по двенадцать! — взорвался Чарльз. — Чего там могло понравиться? — Шутишь? — недоверчиво спросил Даниэль. — Мы дрочить начали с девяти, а трахаться стали с одиннадцати. И нам все нравилось. — Я в этом не сомневаюсь, — уже Чарльз позволил себе похабно ухмыльнуться. — О, сначала он прибедняется, а теперь дразнится! — Кристиан показал альфе язык. — Давай, Дани, вспомни для нашего гостя что-то поядренее. — Легко, — Даниэль потер руки. — Я трахался с двумя партнерами разом. Чарльз крякнул и вынужденно глотнул виски. Такого с ним еще не случалось, но чем дольше они сидели втроем, тем больше у него было шансов на групповушку. Он спросил у омег какую-то ерунду про голые селфи, и близнецы синхронно рассмеялись, а потом так же синхронно вытащили свои телефоны и показали заставки. Хоть на картинке был всего лишь торс, однако белые капли на животе и яркие розовые соски говорили, что за кадром осталось что-то очень пикантное. А затем близнецы начали свою выигрышную серию вопросов. Чарльз пил после каждого, не успевая краснеть от подробностей сексуальной жизни простых с виду омег. Но эти омеги успели потрахаться и в общественном месте (много раз в различных примерочных, в кинотеатре, конечно же в туалете в клубе, да и в школьном тоже), и в джакузи, и с человеком старше них, и с человеком младше, и попробовать целый арсенал специальных игрушек. С каждым новым кругом придумывать вопросы для Чарльза становилось все сложнее. Его сексуальная жизнь была не столь насыщенна, да и он успел изрядно набраться. Кажется, омеги все-таки пили. Может просто за компанию, может реагировали на бред, что нес альфа, но закончилось все ожидаемо и предсказуемо — в постели. Чарльз еле-еле продрал глаза и застонал — голова просто раскалывалась. Он почмокал губами и скривился. Неимоверно хотелось пить, а еще почистить зубы и принять холодный душ. Чарльз представил, как подставляет тяжелую горячую голову под холодную водичку, и снова застонал. Надо было как-то встать, но вертолеты уложили его обратно. Альфа сглотнул тошноту, подступившую к горлу после такого, и замер на некоторое время, глубоко дыша через нос. Как же это он умудрился так надраться? Когда рядом кто-то завозился, и на Чарльза упала чья-то рука, он чуть не заорал от ужаса. Правда подскочил и с бешено колотящимся сердцем уставился на своего соседа. Своих соседей. Потому что он лежал в кровати с братьями Беррингтон. Чарльз широко раскрыл глаза и примерно полминуты тупо пялился на омег. Это точно были они, и комната, кстати, была их. Блеск! Чарльз еще и не ночевал дома. Вот ему влетит! Со стоном он повалился обратно в подушки, судорожно сглатывая и пытаясь вспомнить, что они вчера творили. Кажется, после одной выпитой бутылки виски они открыли еще. А потом танцевали и вроде бы целовались. Только Чарльз не помнил, чей конкретно язык хозяйничал у него во рту. Еще альфа вспомнил свой стояк и настойчивые, но неуклюжие пальцы, что лезли к нему в штаны. Он снова подорвался, распахнул одеяло и увидел, что джинсы все еще на нем, правда ширинка расстегнута. Чарльз оттянул край белья и поморщился — все-таки он кончил, и сперма застыла неприятной корочкой на лобковых волосах. Он сильнее захотел в душ и непременно бы туда отправился, если бы не проснулись омеги. Теплое, тяжелое и не очень приятно пахнущее тело одного из близнецов навалилось на него сверху. Омега обнял Чарльза поперек груди и потерся носом о нижнюю челюсть. — М-м-м! — выдал омега. — Как приятно… Дани, просыпайся, у нас в кровати альфа! — Он уже уходит? — раздался хриплый голос Даниэля. — Нет, я его держу, — Кристиан и вправду сильнее сжал Чарльза в объятиях. — Угу. Можешь первым его трахнуть, я тебе уступаю. — Спасибо, сладенький, — Кристиан чмокнул воздух, посылая брату подобие воздушного поцелуя, но его губы задели шею Чарльза. Альфа покрылся мурашками, а его член нашел это мимолетное прикосновение отчего-то весьма волнительным. От того ли, что Чарльз был молодым здоровым альфой с хорошей эрекцией, или он просто очень давно не трахался, или вся ситуация в целом была крайне возбуждающей. В общем, член медленно, но верно поднимался вертикально, а сам Чарльз готов был удрать от этих странных омег и больше не попадаться им на глаза. — Кхм, — прочистил он горло. — Мне бы домой… — Почему? — дыша Чарльзу в кожу, спросил Кристиан. — Да как бы пора, — неуверенно протянул альфа. — А мне кажется, что еще нет, — коварный омега даже в полудреме быстро нащупал твердеющий стояк и сжал его. Чарльз подавился стоном. А Кристиан принялся ощупывать член через белье, возя неприятной засохшей корочкой по чувствительной коже. Чарльз шумно дышал и стонал, не в силах сдержаться. Ему хотелось кончить, но омега намеренно дразнился и изводил его. — Кристи, не играйся с ним, а просто отсоси, — раздраженно проговорил вдруг Даниэль. — Он пыхтит, как паровоз, и мешает мне спать. Пусть кончит, мы позже им займемся. — Хорошо, — мурлыкнул Кристиан и неуловимым движением скользнул вниз. Чарльз не успел ничего сказать или сделать, как омега приспустил его джинсы вместе с бельем, высвободил член и споро заглотил. Тут альфа снова захлебнулся от накатившего наслаждения и непроизвольно подкинул бедра. Кристиан понятливо раскрыл рот пошире и позволил альфе толкаться внутрь в слишком быстром, но неровном ритме. Ощущение чужих губ было довольно новым и необычным, так что Чарльз долго не продержался и позорно кончил спустя десяток фрикций. На пике оргазма он заскулил и, кажется, сильнее, чем нужно сжал волосы омеги. Кристиан, ах, идеальный Кристиан, не отстранился. Наоборот проглотил неприятную на вкус утреннюю сперму альфы после ночной попойки и вытер уголки губ. — Вот так, — ухмыльнулся он и бросил взгляд на лицо их необычного гостя. Тот лежал, запрокинув голову, и тяжело дышал. В ближайшее время он совершенно точно не сможет никуда уйти. — Это надо снять, — пробормотал Кристиан и с некоторым трудом стянул с альфы джинсы и носки. Брезгливо сморщившись, он отбросил их подальше от кровати, а потом заполз обратно под одеяло и прижался к спине брата. — Молодец, — сонно прошептал ему Даниэль и переплел с ним пальцы. Они втроем затихли и через несколько мгновений снова заснули.

***

Второе пробуждение прошло не в пример лучше первого, хотя бы потому, что голова у Чарльза кружилась меньше. Она все еще гудела и требовала таблетки аспирина, холодного душа и какого-нибудь жирного сытного завтрака, но вертолеты альфа больше не ловил. Он потянулся всем телом, хрустнул плечами и обмяк в подушках. И только потом понял, что что-то поменялось. Чарльз скользнул рукой под одеяло и ощупал свои бедра. Ну так и есть! Он остался без штанов. Джинсы валялись рядом с кроватью, и Чарльз потянулся, чтобы поднять их, но его жестко вернули обратно, и сверху устроился разозленный омега. Чарльз раскрыл глаза и рот, пялясь на него и пытаясь вспомнить кто это: Даниэль или Кристиан. Омега был голый по пояс, но в белье. А еще он был зол, очень зол. — Ну и куда ты снова собрался, несносный альфа? — упер омега руки в бока. — Я… — голос Чарльза дал петуха, и он вынужден был прокашляться, чтобы звучать нормально. — Никуда? — Вот именно, альфа, — омега ткнул его пальцем в грудь. Очень больно. — Ты должен нам по два оргазма минимум. Так что даже не помышляй о бегстве. — По два? — обалдел Чарльз. — Минимум, — подтвердил омега. — Так что не расслабляйся. И он, довольный произведенным на альфу эффектом, сполз на пол и отправился к неприметной белой двери в углу комнаты. — Не обращай внимания на Дани, — Чарльз вздрогнул, когда на него навалился второй омега. Это точно был Кристиан. Он устроил голову у Чарльза на плече и повел пальчиком по груди. Чарльз следил за его движением и замирал каждый раз, когда палец оказывался в непосредственной близости от соска. — Дани с утра всегда такой. Немного ворчливый и сердитый. Его надо немного приласкать, и он снова станет котиком. Кристиан чмокнул Чарльза прямо в сосок и тоже оказался сверху. Альфа сглотнул, глядя на него. Такая поза и задница омеги ровно на члене снова вызывала вполне определенную реакцию. Кристиан облизнулся, повел бедрами и рассмеялся, когда Чарльз ухватился за его талию. — Если хочешь, приходи к нам в душ, — он подмигнул. — А все остальное — потом. Если ты, конечно, не сбежишь. И он тоже стек на пол и, плавно покачивая бедрами, дразнясь, исчез за белой дверью. Чарльз недолго думал. В конце концов, ему все равно влетит за то, что не ночевал дома. Так что часом раньше он вернется или часом позже — не важно. А у него тут намечался секс с отвязными омегами, и Чарльз решил этот шанс не упускать. Когда он зашел в огромную душевую кабинку, омеги уже вовсю ласкались, и от вида их изящных спин и округлых ягодиц Чарльз снова закипел. Близнецы, увлеченные страстным поцелуем, его не замечали до тех пор, пока альфа не подошел и не вжался пахом в задницу одному. Омега сразу же повел бедрами, задевая чужой стояк, и обернулся через плечо: — Зубная паста, щетка и шампунь там. Приведи себя в порядок и присоединяйся. Он еще раз вильнул задницей и вернулся к губам своей копии. Чарльз сглотнул, настолько это горячо выглядело. Он с удовольствием освежился и смыл с себя пот, остатки алкогольных паров и сперму. Почистил зубы, тщательно прополоскал рот и почувствовал себя просто другим человеком. Человеком, который в ближайшем будущем будет трахать двух сексуальных омег. Эрекция у Чарльза не спа́ла, член так и стоял строго вверх, и это доставляло некоторые неудобства. Но вот Чарльз, наконец, стал абсолютно чистым и готовым, и он, не медля ни секунды, шагнул к омегам, вжался в задницу одному и прикусил его загривок. Омега тут же откинулся головой назад, закрутил бедрами, потираясь о крепкий альфий член, и застонал. Чарльз аккуратно поддел его за подбородок и повернул к себе, скользнув языком в рот. Поцелуй вышел влажным и несдержанным. Альфа двигался в ложбинке между ягодиц омеги, придерживая того за бедра, и целовал его широко открытым ртом. Омега вовсю отзывался, сам двигался навстречу, хватаясь Чарльзу то за руки, то за шею. До феерического финала оставалось совсем чуть-чуть, но второй омега, который временно лишился ласки, тоже захотел получить свою порцию наслаждения, поэтому отлепил брата от Чарльза, а самого альфу толкнул к стене. Чарльз рыкнул от неожиданности и недовольства, что их прервали на самом интересном месте, но омеги уже вернулись к нему, и сразу вдвоем. Обхватили член двумя ладонями и принялись медленно водить вверх-вниз по стволу. Такое альфе понравилось, он притянул близнецов к себе, засосал губы сначала одного, потом второго и устроил ладони на их задницах. Омеги не сразу поймали нужный ритм, сбивались и гневно фыркали друг на друга, но приноровились и к альфьему члену, и к его рту. Длинный и мокрый поцелуй они смогли разделить на троих, облизывая языки и кусая губы друг друга. Чарльз умудрился вытянуть руки еще дальше и скользнуть пальцами омегам между ягодиц. Он нащупал влажные, сочные дырочки и принялся дразнить любовников круговыми движениями, изредка проталкиваясь внутрь. Близнецы в отместку мяли его яйца, дрочили по очереди или переплетали пальцы, и тогда у Чарльза цветные круги расцветали перед глазами. Они кончили одновременно: сильно и с громким вскриком. Таких мощных оргазмов Чарльз не испытывал никогда и готов был сейчас съехать по стене вниз на внезапно ослабевших ногах. Его любовники выглядели не лучше. Тоже тряслись и липли к его телу, цепляясь друг за друга. Чарльз решил, что разумнее сейчас сесть, потому что тройной вес он бы не выдержал. Все так же прижимая омег к себе, он аккуратно съехал по стеночке и вытянул ноги. Близнецы устроились рядом и положили головы Чарльзу на плечи. Он приобнял их и по очереди чмокнул в висок. Сердце у него стучало как сумасшедшее, и дыхание все никак не могло восстановиться. Будто Чарльз очень долго плыл баттерфляем. «Соточку пять раз», — как любил говорить их тренер. — «Для разминочки, так сказать». Чарльз очень «любил» это соточки. И вот сейчас он чувствовал себя так же: выжатым и физически, и морально. Омеги немного ожили и завозились. Сели ровнее, огляделись слегка мутным взглядом. Увидели друг друга и расплылись в улыбках, а потом посмотрели на Чарльза. Альфа внутренне подобрался, ожидая какого-то подвоха, но близнецы опять его удивили. — Первый раз засчитан, — выдал тот, что сидел справа. — С тебя еще один. — А как с долгами расчитаешься, можно и к основной программе будет перейти, — подмигнул второй, сидящий слева. — А сейчас мы идем завтракать. Они синхронно поднялись и потянули Чарльза за собой. Он, успокоенный, что его не выкинут за дверь сию же минуту, встал, обхватил своих омежек за задницы и крепко поцеловал по очереди. — Нам нравится твой настрой, альфа! — Чарльз получил по звонкому шлепку в ответ. — Но сначала надо набрать калории, а сгонять их будем потом. Они еще раз тщательно вымылись, потерев друг другу спинки и намылив задницы, и вывалились из душа. От огромного белого полотенца пахло чистотой и свежестью, Чарльз с удовольствием вытерся и повязал его на бедра. Омеги смылись немного раньше, и никто не мешал альфе глазеть на себя в зеркало. Чарльз повертелся и так, и эдак, приспустил полотенце, чтобы открылся паховый треугольник, погладил себя по животу. Да, он не был качком, скорее его фигура была сухой, поджарой. Плечи вот от плавания были широки, да плюсом Чарльз немного сутулился. А в остальном, как оказалось при внимательном исследовании, Чарльз был вполне привлекательным. Или он сам не замечал этого раньше, или у омег в ванной комнате висело какое-то волшебное зеркало. И показывало искаженную картинку. Чарльз вздохнул, растрепал слегка отросшие волосы и вышел в спальню. Кровать там уже была заправлена, и в воздухе не чувствовался тяжелый алкогольный дух. Своих джинсов и белья Чарльз не нашел и в смятении огляделся. Ну не в полотенце же ему завтракать идти! У себя дома он мог выйти и так, но в таком роскошном особняке, наверняка, полагалось ходить при полном параде. Чарльз огляделся и уже сделал, было, пару шагов к двери, как заметил на пуфике около кровати спортивные штаны. По размеру они вроде бы Чарльзу подходили, но ни белья, ни футболки к штанам не прилагалось. Поэтому альфе пришлось надевать их на голое тело. Ткань была приятная, мягкая, Чарльз поддернул шнурок и, поддавшись порыву, не стал его завязывать, а опустил штаны ниже талии, прямо как полотенце пятью минутами ранее. Он поколебался пару мгновений, но решил оставить все как есть. Полотенце он вернул в ванную и пошлепал босыми ногами по дому. Он вообще не помнил этих коридоров и бесконечного ряда дверей по обе стороны и шел просто вперед. Наконец он вышел к лестнице и с высоты второго этажа осмотрел холл. Зрелище впечатляло. Чарльз еще раз удивился и позавидовал, как роскошно живут Беррингтоны. Кажется, вчера близнецы что-то говорили про отца-конгрессмена. В таком случае роскошь была понятна. Еще немного поплутав по первому этажу и не встретив никого, Чарльз смог выйти к кухне. Оттуда чем-то восхитительно пахло, и альфа шел на этот аромат. Он толкнул дверь и попал в просторную светлую комнату. Близнецы торчали рядом с плитой, один что-то деловито помешивал, второй что-то резал. Чарльз очень удивился этому, ведь полагал, что в доме есть целый штат прислуги. Он никак не ожидал найти своих любовников за приготовлением завтрака. Поэтому он не проследил, и дверь за его спиной захлопнулась слишком громко. — Привет! — близнец с ножом вскинул голову и улыбнулся легкой, солнечной улыбкой. — А мы думали, ты заблудился. — Он пришел на запах, — отозвался второй у плиты, отложил ложку и выключил газ. — И очень вовремя, потому что у нас все готово. Садись! Он махнул рукой в сторону, где обнаружился небольшой сервированный столик. Подобрав челюсть с пола, Чарльз прошел через кухню и устроился за столом. — Тадам! — перед альфой оказалась тарелка желтого бульона с кусочками курицы, хлеб и масло. — Очень хорошо помогает от похмелья. Близнецы уселись перед Чарльзом с такими же тарелками. Запах от супа шел восхитительный, к тому же вчера днем альфа почти не ел, так что он набросился на предложенную еду с усиленным аппетитом. — Можем еще предложить аспирин, — заметил один из омег, но Чарльз отрицательно замычал, показывая, что таблетки ему не нужны, ему вполне хватит еды. После супа на столе появилось блюдо с фруктами и травяной отвар. Чарльз с сомнением понюхал стакан, но оттуда приятно пахло мятой, поэтому он выпил предложенный напиток и заел его виноградом. Голова окончательно прояснилась, зрение очистилось, а мускулы постепенно наливались силой. Сейчас Чарльз чувствовал себя превосходно. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на омег. Пока они ели, разговор как-то не клеился, но теперь близнецы выглядели какими-то невероятно довольными и хитрыми. — Что? — на всякий случай уточнил Чарльз. — Ничего, — с лукавой улыбкой отозвался один из близнецов. Чарльз перевел взгляд с одного на другого и мысленно простонал, потому что опять не мог их отличить. Но помня его вчерашнюю просьбу, сегодня близнецы надели футболки разного цвета. Видимо, заметив замешательство гостя, омеги пояснили: — Даниэль, — он был в красном. — Кристиан, — в зеленом. — Спасибо, — буркнул Чарльз. — Прости, Чарли, — усмехнулся Даниэль. — Вот увидишь, мы разные! Тебе просто надо найти наши отличительные черты. — Я подскажу тебе, — Кристиан улегся животом на стол. — Дани — котик, но только не по утрам. Особенно, если его разбудить не вовремя. — А ты языком мелешь по делу и не только, — фыркнул Даниэль и поднялся, собирая стаканы. — Ну я же говорю — котик! — засмеялся Кристиан. — Видишь, фырчит, как разгневанный кот. Чарльз улыбнулся. Почему-то Даниэль действительно сейчас был похож на кота. Это Кристиан верно подметил. А альфа выделил для себя одно отличие близнецов: Даниэль был суровее, а Кристиан казался легким и воздушным. Возможно, это поможет ему не путаться и не сходить с ума от одинаковости своих омежек. — Кстати, а куда вы дели мою одежду? — спросил Чарльз, когда после завтрака они перебрались в гостиную. — Бросили в стирку, — отозвался Даниэль. — Она жутко воняла, — добавил Кристиан, и омеги одинаково сморщили носы. — Блеск, — всплеснул альфа руками. — И в чем же я домой пойду? — Какого черта ты опять хочешь от нас сбежать? — нахмурился Даниэль. — Нам что, привязать тебя к кровати? — А это мы можем сделать, — Кристиан подался вперед с некоторым азартом. — У нас есть наручники, кожаные ремни и очень красивые джутовые веревки! — Кристи увлекается шибари, — явно с гордостью поведал Даниэль и улыбнулся, глядя на брата. — У тебя длинный торс, получится много красивых узлов! — Кристиан буквально пожирал глазами Чарльза. Альфе вдруг стало жарко. Кровь бросилась ему в лицо, и он прижал подбородок к груди, стараясь коротко и тихо дышать в попытке успокоиться. — О! Пожалуйста, позволь в следующий раз себя связать! — Кристиан молитвенно сложил руки. — Это будет офигенно. Обещаю! — Хэй! — не выдержал Чарльз. — Почему вы постоянно говорите про какой-то следующий раз, будто он у нас будет? Омеги недоуменно переглянулись. — Ты опять набиваешь себе цену? — нахмурив брови, уточнил Даниэль. — Ничего я не набиваю. Я просто не понимаю! — Чего именно ты не понимаешь? — в отличие от насупленного Даниэля Кристиан выглядел скорее удивленным и заинтересованным. — Что таким, как вы, понадобилось от такого, как я. — Какого «такого»? — хором спросили омеги, а Чарльз натурально зарычал. Раздраженным альфьим рыком. Еще не сильно доминантным и устрашающим, но близнецы все равно вздрогнули и задышали чаще. — Вы издеваетесь надо мной? — поинтересовался он. — Нет! Но может ты объяснишь, что имеешь в виду? Кристиан активно закивал, подтверждая слова брата. — Окей, — Чарльз потер лицо руками. — Я обычный, ничем не примечательный альфа. Полузадрот, полуботаник. И у меня в голове не укладывается, зачем я вам понадобился. В гостиной повисла тишина. Чарльз ждал ответа от омег, а те хлопали глазами, переглядывались, пожимали плечи и кусали губы. Наконец Даниэль заговорил: — Если ты не заметил, всех «обычных» альф мы отшили после первой же их фразы. — Мы не любим «обычных», — добавил Кристиан. — Мы любим увлеченных, с изюминкой. — А ты как раз такой. Ты вполне успешно плаваешь, неплохо учишься и находишь время на литературный клуб, — Даниэль поймал взгляд Чарльза и приподнял один уголок губ в подобии улыбки. — Ну, не так уж я этим всем и увлечен, — буркнул Чарльз, смущенный комплиментом. — Эй! Цыц! — шикнул на него Даниэль. — Не рушь придуманный нами образ. Нам хочется думать, что это все ты делаешь ради удовольствия, а не от безысходности. Альфа вздохнул, но промолчал, ведь омега был прав. Если бы у его родителей были деньги и возможность оплатить ему дальнейшую учебу, он бы бросил ненавистное плавание и занялся чем-то другим. Но спортивная стипендия — это чуть ли не единственный его шанс учиться бесплатно. — Ладно, — вздохнул Чарльз и встряхнулся — думать о плохом не хотелось, поэтому он спросил: — И что вы предлагаете? — Приятно проводить свободное время вместе, — прозвучало в ответ. Альфа рассмеялся, чувствуя, как его постепенно отпускает: — Мы в выпускном классе, у нас осталось четыре месяца. О каком свободном времени вы говорите? Я плаваю шесть дней в неделю по два часа утром и три вечером. — Пф! — фыркнул Даниэль. — Мы тоже, знаешь ли, дурака не валяем! — В вашей школе слишком слабая программа по биологии, — вздохнул Кристиан. — Нам приходится многое изучать самостоятельно и заниматься с репетиторами, плюс у нас курс начальной подготовки в Стэнфорде и еще некоторые занятия. И с Ривер Вэлли у нас было больше шансов. — Почему же вы не стали доучиваться там? — полюбопытствовал Чарльз. — Один козел на нас настучал, — поморщился Даниэль. — И нас поспешили убрать из этой школы, чтобы было меньше слухов. — За что настучал? — Сунул свой нос, куда не следовало, и запалил, как мы трахались с учителем, — будничным тоном поведал Даниэль. — И растрезвонил об этом чуть ли не всем, — вздохнул Кристиан. — Пришлось подключать отца с его связями. Чарльз усмехнулся, переводя взгляд с одного омеги на другого. Ему даже в голову не могла прийти такая причина их перевода. К тому же, будничный тон, с которым Даниэль об этом говорил, показывал, что ничего необычного в этой ситуации не было. Ну подумаешь, трахались с учителем. С кем не бывает! — Вы сумасшедшие! — наконец с улыбкой выдал Чарльз. — Хэй! — Даниэль выставил вперед руку. — То, что мы просто любим трахаться, не делает нас чокнутыми! — Да уж. Чокнутыми вас делает ваш выбор партнеров, — фыркнул Чарльз. — Что поделать, если мы любим все необычное, — развел руками Кристиан. — Но если бы мы были другими, ты бы сейчас здесь не сидел. — Что верно, то верно, — вынужден был согласиться альфа. — Я, скорее всего, сидел бы дома и делал математику. — А вместо этого будешь делать нам минет! — припечатал Даниэль, а Кристиан захлопал в ладоши. И очень быстро, словно альфа действительно мог убежать, омеги вскочили со своего дивана и оказались рядом с Чарльзом. Он не ожидал от них такой прыти и повалился назад, когда Даниэль и Кристиан вместе полезли на него. При этом они старались отпихнуть друг друга и занять более выигрышную позицию. — Воу-воу-воу! Полегче! — задушенно вскрикнул Чарльз, получивший локтем по ребрам и коленом в пах. — Давайте по очереди! — Я первый! — одновременно закричали близнецы и повернулись друг к другу: — Я первый сказал! — выкрикнул Кристиан. — А я старше! — отозвался Даниэль. — Значит, должен мне уступить! — Да конечно! Нашел дурачка! Орали и размахивали руками они все еще в непосредственной близости от альфьего достоинства, а Чарльз прикрывал руками пах и пытался уворачиваться, чтобы не получить еще и по уху. — Эй-эй! Ребята! — Отвали! — рыкнули близнецы уже на альфу и вернулись к взаимным претензиям. Смотреть за ними было забавно, и Чарльз бы обязательно посмеялся от того, как одинаково омеги выглядят даже в гневе, но желательно с безопасного расстояния. Он уже, было, хотел слегка оттолкнуть близнецов от себя, чтобы переползти через спинку кресла, как Даниэль ухватил Кристиана за заднюю часть шеи и впечатал в свои губы. Кристиан тоненько, по омежьи, зарычал и ответил. Братья целовались яростно, совсем не так, как утром в душе. Они боролись друг с другом, сражались за право первым оседлать альфу и не собирались уступать. А еще они издавали такие чудесные звуки, что Чарльз почувствовал, как член оттягивает тонкую ткань спортивных штанов. — Эй! — он звучно шлепнул омег по задницам. — Предлагаю вам заняться кое-чем более важным. Он стянул резинку штанов, оставив ее под яйцами, и член гордо взметнулся вверх. Омеги, недовольные, что их прервали, обернулись к альфе и застыли, разглядывая подергивающийся член. Они опять полезли к нему вдвоем, толкаясь и пыхтя. Чарльз успел испугаться, что одно неверное движение — и он лишится своего достоинства, но близнецы, несмотря на поспешность и очевидное желание, дотронулись до стояка почти аккуратно. Дергать не стали, а только сжали сильными пальцами и принялись водить языками по головке. — О, да! — промычал Чарльз и откинулся на спинку кресла, забрасывая назад руки. Он подавал бедра вверх на каждое удачное движение юрких язычков и мычал, ничего не соображая от удовольствия. Он бы наверное так и кончил, если бы омеги не пришли в себя. Они пережали основание члена, откатив Чарльза назад в ощущениях, и недовольно шлепнули его по животу. — Ты наглая скотина, альфа! — воскликнул Даниэль и поднялся на ноги, грозно нависнув над Чарльзом. — Да-да! — Кристиан вырос с другой стороны, сложив руки на груди. — Четвертый раз мы ублажаем тебя. А ты ни разу не сделал нам приятно! — А как же в душе? — тупо поинтересовался у близнецов Чарльз. У него немного побаливали яйца от возбуждения, и ныл раздразненный омегами член. Хотелось кончить, а не слушать претензии. — Ты просто засунул пальцы нам в задницы, — закатил глаза Кристиан. — А дрочили мы себе сами. Ты эгоист! — Не! Ни фига! — подорвался Чарльз. — А ну, на диван, живо! И для придания бо́льшего веса своим словам он легонько хлопнул близнецов по заднице. Они, на удивление, противиться не стали, а метнулись к дивану, срывая с себя футболки и шорты. Чарльз подивился такой скорости и ухмыльнулся, увидев, с какой готовностью омеги встали на четвереньки, упершись грудью в спинку. Вид альфе открылся превосходный. Он довольно облизнулся, тоже избавил себя от штанов и опустился на колени рядом с аппетитными попками. Он огладил обе задницы, прихватил пальцами мягкие места и потряс, сдерживая стон за закушенной губой. Как же давно он не трахался и соскучился по живому партнеру! А тут у него было целых два любовника, в два раза больше удовольствия, в два раза больше тесных дырок, в два раза больше ароматов. Чарльз втянул в рот кожу на одной ягодице, оставляя красноватый след, а вторую задницу легко ущипнул. Оба омеги вскрикнули и повели бедрами, напрашиваясь на что-то посущественнее. Альфа хмыкнул и поддался, разминая дырочки большими пальцами. На одну фалангу он погружался легко, но чувствовалось, что омеги могут принять сразу пару. Так Чарльз и поступил и получил два довольных стона. Альфа уверенно двигал правой рукой, и правый омега (сняв свои цветные футболки, они снова стали безымянными) вовсю извивался и крутил попкой, насаживаясь на пальцы до основания. Левая рука у Чарльза была нерабочая, поэтому левый омега хныкал от его нерасторопности и угловатых движений. Чарльз придержал его на месте, проверил, как правильно и удобно входят пальцы правой руки, и приник к омежьей дырочке губами. Он толкнулся напряженным языком внутрь на максимальную глубину и впервые почувствовал отголоски природного аромата омеги — это было что-то теплое и словно пышное. Как теплые свежеиспеченные булочки или блины. Но аромат ускользал, не хотел раскрываться перед альфой, и Чарльз сильнее прижался губами к сочащейся смазкой дырочке. Омеги стонали и ерзали, заводя альфу все сильнее. Член пульсировал, просясь внутрь таких славных и вкусных попок. Чарльз оторвался от вылизывания одного омеги и приник ко второму, выискивая его аромат. Этот омега пах чем-то травяным, но настолько слабо, что Чарльз даже не смог понять, что такой запах ему напоминает. Близнецы, наверное, принимали подавители. Интересно, а как они проводят течки? И синхронизирован ли у них цикл? Чарльз со звонким чмоком оторвался от истекающей соками задницы и полюбовался на дело губ своих. Дырки у омег блестели и сжимались, когда они вздыхали особенно глубоко. Альфа сплюнул в ладонь и провел по своему члену, содрогаясь от избытка ощущений. — Трахни нас, альфа! — воспользовавшись заминкой, ожили омеги. — Альфа! — Трахни меня! — закрутил задницей правый. — Я жду тебя! — Трахни меня! — позвал левый и отвел половинки в стороны, показывая альфе, что готов принять его член. Чарльз застыл в нерешительности. Как быть? Кому вставить первому? А близнецы все звали его, подавая бедра назад, ближе к нему, сами проталкивали внутрь себя пальцы и яростно двигали ими. И умоляли взять их, трахнуть, отыметь! Альфа низко зарычал. Такой рык получился у него впервые. И омеги заскулили в ответ, признавая его главенство. Чарльз решился. Он приблизился к левому омеге и, придержав член, плавно скользнул в подготовленную дырку. — Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо! — запричитал омега. Он сильнее прогнулся в спине и сжимал член альфы мышцами на каждом толчке. Чарльз выбрал средний темп, хоть ему и хотелось двигаться быстрее и сильнее. Но он побоялся, что так кончит слишком быстро, а удовольствие хотелось продлить. Пока он занимался одним близнецом, второй скучал и хныкал от несправедливости. — Альфа! Альфа! — омега подлез сбоку, заглянул Чарльзу в лицо. — Я тоже хочу твой член. Почему ты выбрал его? Его глаза горели, на щеках и груди плясали пятна лихорадочного румянца, и в целом омега выглядел немного невменяемым. Он часто дышал, облизывал губы и заламывал пальцы. — Смотри, смотри, какая у меня дырочка! — он повернулся, устроился вдоль дивана и приник грудью к сидению. Его задница оказалась высоко поднятой, оттопыренной, такой привлекательной и готовой. — Как много у меня смазки! — омега сжался, и смазка потекла по его яичкам и бедрам. — Вставь же мне! Чарльз сам заскулил от беспомощности. Он не мог не откликнуться на зов омеги, но у него, к сожалению, был всего один член, который с громким хлюпаньем входил в другого омегу. Но этот тоже жаждал, тоже ждал, что альфа обратит на него внимание. Чарльз потянулся к омеге, собрал несколько особо крупных капель смазки и протолкнул внутрь сразу четыре пальца, сложенных вместе. — Да-да-да! Еще! Еще, пожалуйста! — воскликнул омега. Чарльз задвигал рукой, пытаясь не сбиться с основного темпа. Ему чертовски сложно было контролировать и свой член, и свои пальцы. Он весь вспотел и не кончал только потому, что не мог сосредоточиться. Мольбы обделенного членом омеги достигли своего апогея. Он выл и плакал, и грозился сделать что-то, но разобрать, что именно, было сложно. Наконец, Чарльз сжалился над ним, выскользнул из первого омеги и загнал член во второго. Тот отлепился от дивана, выпрямился и сильно-сильно сжался, грозясь сломать альфе достоинство. — Черт-черт-черт, — облизал пересохшие губы Чарльз. — Детка, полегче. Я тут, с тобой, расслабься. Он обхватил омегу поперек груди и прижался губами к его шее. — Ш-ш-ш! Отпусти меня. Вот так, молодец, — шептал альфа омеге в ухо, и омега расслаблялся, успокаивался и постепенно отпускал чужой член. Чарльз вздохнул свободнее, переступил коленями, чуть толкнувшись вперед, а потом надавил омеге на спину, заставляя лечь обратно, и задвигался сначала медленно, но постепенно ускоряясь. В этой заднице тоже было хорошо — узко, скользко, горячо. Чарльз запрокинул голову, дергая омегу на себя за бедра и толкая вперед. Он совсем позабыл про первого любовника, и тот активизировался, облапав его сзади. — Почему ты бросил меня, альфа? — заскулил он в ухо Чарльзу. — Почему ты забрал свой член? Во мне теперь так пусто! Вернись ко мне. Омега сжал задницу альфы и провел ребром ладони между половинок. Потом его палец скользнул к плотно сжатой дырке и слегка помассировал вход. Чарльз содрогнулся и сжался. К такому он совершенно точно был не готов, поэтому стряхнул наглого омегу на пол, скинул к нему брата и поднялся с дивана, нависая над ними. Омеги шустро уселись на пятки, запрокинули головы и раскрыли рты. Эта поза и сама готовность близнецов принять сперму альфы на свое лицо помогла Чарльзу быстрее кончить. Он провел кулаком по члену всего лишь пару раз и спустил свое семя на омег. Им попало на подбородок, щеки, в рот, и они облизали все, пока додрачивали себе. Оба финишировали одновременно и замерли с блаженными улыбками на лицах, неторопливо выдаивая из себя последние капли. — Фак! — Чарльз повалился на диван, сполз по сиденью и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Он весь вспотел и совершенно выбился из сил. Никогда еще и ни с кем он так яростно не трахался. Так яростно и так сладко. А виной всему были слетевшие с катушек омеги. Которые переползли на диван и свернулись у альфы на коленях, каждый со своей стороны. Чарльз, не открывая глаза, опустил ладони им на головы и медленно задвигал пальцами, массируя затылки. Отдышаться и прийти в себя получилось только спустя полчаса. Разгоряченная кожа остыла, пот высох, и сперма уже превратилась в неприятную корочку. Хотелось попить и вымыться теплой водой, желательно с большим количеством геля для душа. — Ну как, — хрипло протянул Чарльз, — второй раз засчитан? — После такого, боюсь, мы тебе остались должны, — хрипло протянул один из братьев. — В расчете, — лениво отозвался Чарльз. — Пошли в душ. Еле-еле переставляя ноги, они добрели до ванной комнаты, отмылись до скрипа и, не сговариваясь, завалились в кровать. Чарльз оказался посередине, омеги прижали его с боков, обняли поперек груди и закинули ноги ему на бедра. Альфа думал, что будет неудобно, что он не заснет в такой позе, но отрубился сразу же, как почувствовал касания влажных губ на своей груди.

***

Они проснулись ближе к вечеру и некоторое время валялись в кровати, как ни в чем не бывало болтая об учебе. Их ждало эссе по истории, десяток уравнений по математике и очередная книжка для самостоятельного прочтения по литературе. Выпускной класс все-таки… Как бы Чарльзу ни было хорошо сейчас, но пора была уходить. Его вещи высохли, и он натянул чистые джинсы, пахнущие дорогим кондиционером для белья, и очень мятую футболку. Близнецы предложили ему взять одну из своих, но альфе не подошел размер. Он махнул рукой и заметил, что доберется до дома и так. — Мы можем тебя подбросить, куда скажешь, — заметил Даниэль. Они втроем стояли в прихожей и никак не могли проститься. — Доеду на автобусе, — отозвался Чарльз. — Может лучше такси вызвать? — обеспокоенно заглянул ему в лицо Кристиан. — А то тут до автобусной остановки далеко. — Вы еще мне чаевые в трусы засуньте, — ухмыльнулся Чарльз. — Я доберусь сам, все в порядке. Ладно, пока. Он произнес прощальные слова, но не сдвинулся с места. Что-то не пускало. Хотелось продолжения, ведь Чарльз не до конца распробовал групповушку. Конечно, омеги много говорили про их следующее свидание, но конкретных дат не называли. Вполне возможно, что они решат ограничиться этой единственной их встречей. Можно было еще долго так стоять и тупить, но Чарльз решился. Он ухватил своих омег за заднюю часть шеи, притянул к себе и поцеловал сразу обоих. Близнецы с жаром ответили, облапали его за задницу, прижали к себе. Казалось, встал на место недостающий кусочек пазла. Им просто не хватало прощального поцелуя. Чарльз отстранился первым. Погладил омег по скулам, провел пальцем по нижней губе и чмокнул уже каждого по отдельности. — Все, пока, — он улыбнулся и со спокойным сердцем шагнул за порог. — Мы заберем тебя в пятницу с тренировки, — донеслось ему в спину. — Будь готов снова не ночевать дома! — Окей. Чарльз дошел до ворот, дождался, когда отъедет створка и обернулся. На освещенном крыльце стояли две одинаковые миниатюрные фигурки. Он помахал им рукой, они махнули в ответ. Альфа развернулся и зашагал по улице. Что ж, у него впереди было четыре месяца, чтобы научиться отличать близнецов друг от друга. Он справится.