Фанаточка

Сону держит в кармане продолговатый тест на беременность, сидя на холодном потрескавшемся кафельном полу в школьном туалете. Опершийся о стенку кабинки рядом с ним Чонвон нервозно кусает губы в ожидании.        — Сколько там минут подержать надо?        — Три-пять. Я думаю, всё уже. Сону кивает и со вздохом вынимает из кармана чёрной кофты на молнии — это кофта Чонвона — тест, который аккуратно держит за нужную чистую часть. — Ну что, на раз-два-три? — Сону угукает согласно, и после отсчёта Чонвона они вместе открывают глаза. Тест падает на холодный потрескавшийся пол школьного туалета, и Сону переводит взгляд на прижавшего руки ко рту Чонвона. Две полоски. Две грёбаные полоски. Он беременный от Рики. Что делать? Сону лично вообще не понять. Они тупо сидят и молча пялятся друг на друга уже которую минуту, иногда переводя взгляд то на потолок, то вновь на тест на беременнность. Когда Сону пропустил момент сцепки? В какой момент Рики не воспользовался презервативом? Куда делись меры предосторожности? Сону всегда контролировал процесс, а под его неусыпным контролем ничего никогда не выходило из строя. У Сону всё должно быть на своих местах, всегда и без исключений. Жаркий, почти сумасшедший секс — единственная их постоянная. Потому что Нишимура Рики — до жути раздражающий идиот. Его любят все, и он весь такой идеальный: наделённый всевозможными талантами, внешностью супермодели, умеет всё и знает обо всём и так далее и тому подобное. Но мало того, что он типичнейший альфа-самец, так к этому добавьте невероятную способность вывести просто до безумия каждую минуту своим непробиваемым, абсолютно непоколебимым тупизмом. Он и дерзкий, и крутой, и стыдливый, и скрытный, и умный, и тупой, и смешной, и обаятельный, и это, и пятое, и десятое! Он только летать не умеет и стрелять лазерами из глаз!.. Они с Рики, как бы это странно ни звучало, были чем-то вроде врагов с привилегиями. Их первый поцелуй произошёл прямо на первой школьной вечеринке, где принимали участие они оба, когда уже немного пьяненький Сону схватил Рики за волосы, потому что тот имел неосторожность отпустить шутку про то, как слишком сильно кожаные штаны облегают «толстые» бёдра Сону. Нишимуре тут же была дана возможность выиграть в лотерею, словив джекпот, а заодно и получить удар с кулака. Не сильный, знаете, но всё-таки с кулака, когда Сону, сжав руки в крепкие маленькие кулаки, оставил покраснение на его щеке, вместе с тем пройдясь по мягкой коже ногтями и оставив четыре следа от своих цвета нюдовой розы отросших ногтей. А теперь Сону сидит здесь со своим лучшим другом, как идиот, и понимает, что он проебался. Сону фырчит, после чего достаёт из кармана вейп — самый обыкновенный, с узорами, похожими на завораживающие разводы бензина, отдающие переливающимися оттенками фиолетового; но, стоит ему только взять электронную сигарету в рот, Чонвон с опаской берёт его за руку и смотрит очень странными глазами, почти слезящимися.        — Ты уверен, что тебе теперь стоит курить? — сипло интересуется его лучший друг. — Нет, дело твоё, конечно, но в тебе теперь зародился новый маленький кусочек жизни, и… И тут до Сону доходит важная вещь: он не под каким предлогом не станет вредить своему будущему ребёнку, даже если Рики откажется от них обоих. Электронная сигарета с заветным расслаблением проскальзывает в карман, а в маленьком помещении почти оглушающим эхом разносится тяжёлый выдох.        — Ты прав. Но я не знаю, что мне делать дальше. Рики уже отказывался от тех, кто беременел от него — ну, ты знаешь, сам давал деньги на аборт. Но я не думал, что это может произойти со мной, — Сону понуро опускает голову. — Я надеялся, что это обойдёт меня стороной… Чонвон успокаивающе улыбается и тянет руки, чтобы молча обнять Сону, поглаживая лучшего друга по спине. Залететь от школьного врага — не самая приятная участь, учитывая то, как часто и много за ним вьются хвостиком, но Чонвон постарается сделать всё, чтобы дать понять, что он рядом.

๑︎๑︎๑︎๑︎๑︎๑︎๑︎

       — Эй, ты чё такой грустный? Рики облокачивается о стол, за которым сидит Сону, почти бездумно перелистывая страницы книги. Обшарпанная деревянная поверхность, покрытая чёрной краской и местами обцарапанная, становится расстоянием между понурым омегой и гиперактивным альфой.        — Хотелось бы ответить в рифму, но я не буду делать это из уважения к тому, что мы находимся в библиотеке, — хмуро бурчит Сону. — Если честно, сейчас мне не очень хочется ругаться, Рики. Мягкий хлопок книги доносится до их ушей, когда омега закрывает её, и, быстро огладив переплёт, пытается встать, чтобы покинуть небольшое помещение, но Рики усаживает его обратно, без разрешения надавив на его плечи.        — Я пришёл не ругаться, я пришёл увидеть тебя, — хмурится альфа, признавшись Сону своим глубоким, низким и хриплым голосом.        — Что тебе нужно тогда от меня? — злится Сону. — Слушай, а не уйти бы тебе в другую часть библиотеки, если тебе нечем заняться? И под тобой я подразумеваю конкретно только тебя, если ты не понял. Рики бегло осматривает его с макушки до живота, открывшимся благодаря низком деревянному столу библиотеки, и его брови недвусмысленно взлетают вверх. — И всё же с тобой что-то произошло. Обычно ты ведёшь себя как сука, а не как раздражённый ботаник, которым сейчас и являешься. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что библиотекарша скрылась из виду в другой комнатке, Сону тянет ядовитую ухмылку. Его маленькая белая рука, стремительно проползшая в карман толстовки, мигом шлёпает на тёмную столешницу тест на беременность, где красуются две полоски — одна яркая, а вторая побледнее, но всё же довольно заметная.        — Вот что произошло! — его губы искривляются в саркастичной усмешке. — И это из-за тебя, идиот! Где были твои мозги? Ах, да, забыл, у тебя же голова пустая, как пробка!.. Пока Сону продолжает распинаться над несчастным юным альфой, по своему обыкновению перебравший на нём все оскорбления этого мира, Рики с непониманием вертит в руках тест. — А… что значит две полоски? Гнетущую тишину, воцарившуюся в библиотеке на короткие мгновения, можно почти разрезать ножницами, а потом Сону закатывается истерическим хохотом, падая щекой на толстую книгу, возвышающуюся над поверхностью стола.        — Нишимура, ты меня раздражаешь, мать твою, каждый раз, своими невероятно бездумными поступками со своей филигранной тупостью и абсолютным кретинизмом! — Рики тупо хлопает глазами. — Ты по уровню мозговой активности даже медуз не опередишь. А у медуз нет мозгов! — хохочет Сону. Рики бросает взгляд на потолок, затем авторитетно обхаживает им Сону и вновь опускает глаза к тесту. — Тебя не поймёшь, Сону. Когда ты злишься — тебе ничё не нравится, когда шутишь — тоже не нравится. Так что значат две полоски?        — То, что я сказуемое, блять, — улыбается Сону. В голове Рики мигом складываются звёзды и все шутки про беременность и две полоски, поэтому его лицо тут же светлеет, а острые прищуренными глаза, искрящиеся глубокой непроглядной темнотой, расширяются.        — Ты беременный? У нас будет ребёнок?        — Ну да, вроде того. Честно, Сону мало сказать, что удивился такой реакции. Ему казалось, будто Рики тут же помрачнеет и поставит условие: либо Сону идёт на аборт, чего категорически не хотелось, чтобы они могли развлекаться и дальше, либо Рики оставляет его навсегда. Ни тому, ни другому не суждено было случиться, и Рики, как оказалось, способен на благородные поступки. Может, он не такой уж и плохой парень на самом деле?        — Круто! Я всегда хотел малыша от тебя, — тест подрагивает в чужих больших ладонях, когда Рики плюхается на стул перед озадаченным Сону. — Мальчика и назвать его Юко. Ты же оставишь ребёнка?        — Ну, с такой реакцией… — ошарашенный Сону удивлённо усмехается. — Не думаю, что мне захочется избавляться от… Эм… Зародыша? — Рики коротко смеётся. — Не ожидал от тебя такого, на самом деле.        — А я не ожидал, что ты запишешь меня во враги в первый же день. Я ж просто комплимент тебе хотел сделать, — Рики улыбается, щуря свои глаза-щёлочки. — А ты меня по лицу. Пришлось статус поддерживать.        — Ну, теперь у тебя будет статус молодого папани, так что не ной. Рики пытается подавить улыбку, которая ещё шире растягивается на лице. Он встряхивает копной своих тёмных волос, а его рука через столешницу пробирается к руке Сону. Когда чужая ладонь, большая, жилистая и тёплая, накрывает его собственную маленькую белую руку, Сону смущённо отводит взгляд. На самом деле, Сону находит Рики довольно красивым: кожа у него тёплая и похожая на карамель, глаза тёмно-карие, волосы чёрные, отливающие синевой, и в целом его вид вполне гармоничный, вызывающий чувство умиротворения. Хоть ему и тяжело перешагнуть через свою гордость, ему приходится признать Рики довольно красивым.        — Сходим в столовую? — спрашивает Рики. — Сладкого хочешь? Я угощаю.        — Твои фанаточки будут реветь толпами, — весело фырчит в ответ Сону, но собирается быстро, и пресловутая книга проскальзывает в рюкзак между рядами учебников. Рики озорно улыбается: — Пусть ревут, исполнят нам хор. Нравишься-то мне ты.        — Да, придурок, ты тоже мне нравишься. Только иногда мне хочется, чтобы ты заткнулся.        — М-м? И что я получу, если заткнусь?        — Лучший поцелуй в твоей жизни, — мурлычет он, прежде чем медленно сомкнуть их губы. Сону был мягким, и большая часть его обаяния была связана с тем, насколько умиротворённым был Сону, оставаясь при этом беспокойным и чарующим. Впервые будущее не пугало, и Рики нашёл это чертовски милым.