Ван Пис в День всех влюбленных.

      Как только я услышал о нём, единственное о чем я думал это:       "Нужно остановить Крокодайла и помочь Виви."       Весь путь до Арабасты я четко понимал что он наш враг. Ну и что, что он один из семи Великих Корсаров. Да, сложно, но мы справимся, я знал это.       Пришлось сильно постараться. Луффи чуть дважды не убили, всё серьезно пострадали, но у нас получилось. Мы остановили Крокодайла. Помню моему счастью тогда не было предела. Когда я услышал, что его схватил Дозор, у меня будто камень с души упал. Арабаста была в безопасности, как и Виви с Господином Коброй.       После этого я почти не вспоминал о Крокодайле, а единственное что напоминало о нём — старый плакат розыска, с его старой наградой в восемьдесят один миллион белли, и моя способность Темные Пески.       Во вторую встречу нам пришлось стать союзниками, чтобы сбежать из Импел Дауна и спасти Эйса.       Удивительным был тот факт, что после того как Луффи и я остановили его от убийства Белоуса, он не сделал второй попытки его убить. Он продолжил сражаться с Дозорными, и даже вступил в короткую драку с Михоуком и Дофламинго. Я тогда не мог поверить своим глазам. Но то что он выкинул позднее, и вовсе заставило меня поверить во что угодно.       Он спас нас, используя песочную бурю, он поднял нас высоко вверх, уводя от атак Акайну. Я успел его поблагодарить, прежде чем нас закинули на подлодку Ло. Я четко помню как он ухмыльнулся на мои слова.       Я долго приходил в себя после Маринфорда. В основном это было связано с ранами — со слов Ло, вообще удивительно что я жив, — но по большей части это из-за Дофламинго. Это гнетущее ощущение боли по всему телу долго не отпускало, но радовало то, что я мог отвлечься от него.       Вращая в правой руке Темные Пески, я вспоминал Арабасту и Крокодайла. По какой-то причине, воспоминания о нём немного успокаивали меня. Наверное это связано с тем, что то что произошло в Арабасте уже стало для меня частью моей жизни. Мы смогли спасти целую страну и одолеть логию песка, это давало ощущение какой-то забавно приятной ностальгии.       Я ничего не слышал о нём, вплоть до нашей случайной встречи на одном из островов. Просто случайность, но думаю эта случайность поменяла мнение на счёт друг друга и обоих.       — Вижу ты сильно изменился за два года, — размеренно и спокойно произнес Крокодайл, закуривая.       — Многое случилось. Ты тоже изменился. Сменил одеколон?       — Одеколон? Как ты это заметил?       — У меня довольно острый нюх на людей. Я запомнил твой запах ещё в Арабасте. Сейчас ты пахнешь иначе — другие сигары и другой одеколон, — объяснил я, пожав плечами.       — Ку-ха-ха. Ты прямо как собака-ищейка.       — Не отрицаю. Я довольно легко узнаю людей.       Наш разговор был настолько непринужденным, словно мы старые друзья, которые встретились после долгой разлуки.       Думаю, мне уже сложно было назвать его врагом или союзником. Но и друзьями мы не были. Я не знал кто он теперь. Но одно я понял довольно точно.       "Я могу не бояться его."