Ты будешь моей музой?

Бан Чан — известный писатель эротических романов для взрослых. Он публикует свои произведения под псевдонимом Крис. Обычно он легко находит, о чём написать, в его голове тысячи идей и сюжетов. Если всё же случаются заминки и он не может придумать подходящую сцену или описание, всегда помогаю сайты с контентом для взрослых или же воплощение своих, не до конца сформировавшихся фантазий в реальности, со случайным партнёром. С внешностью Чана найти человека, что согласился бы с ним переспать, довольно легко, не зря же он проводит столько времени в тренажёрном зале и следит за своим лицом. Но в этот раз всё идёт совсем не так, как он хочет. После выпуска последнего бестселлера, который имел огромный успех и по нему даже собираются снять фильм, у Чана случается самый настоящий кризис. Он не может придумать ни одного внятного сюжета, прописать ни одну сцену, неважно — эротического или будничного характера. Всё кажется неправильным и фальшивым. Старые способы для вдохновения не помогают, на видео для взрослых все кажутся чересчур наигранными и ненастоящими, а случайный секс слишком обычным и не приносящим такого удовольствия как раньше, даже если он использует новые позы или игрушки. По совету друзей Чан несколько дней подряд бродит по различным заведениям сомнительного характера. Заходит во все стриптиз-клубы города, неважно девушки там выступают или парни, но всё равно всё не то. Всё было не то, пока ему не позвонил Хёнджин. — Чанни, я тут узнал об одном интересном месте. Думаю, тебе понравится, — Чан практически видит озорную улыбку на лице друга. — Прошлый ваш совет, про стриптиз-клубы, не увенчался особым успехом, — чувствуется явный скепсис в словах. — Да ладно тебе! — смеётся собеседник. — Мы тут кое-что с Минни попробовали, и нам понравилось. Но мы недостаточно хороши, чтобы тебе такое демонстрировать! Поэтому мы нашли бар, где это покажут в лучшем виде. Что Хёнджин подразумевал под "это" Чан так и не узнал, но всё равно согласился, так как делать в любом случае нечего, а скатываться в депрессию или алкоголь не хотелось совершенно. В назначенную дату и время, Чан ожидает пару друзей перед входом в довольно странный бар, под названием "Red Lights". Он надел, как и было сказано, всё чёрное, как и Хёнджин с Сынмином, которые совсем немного опоздали. Они все вместе вошли в заведение и сели за заказанный заранее столик. Чан осматривает бар, и в целом обстановка ему нравится. Стены выкрашены в красный цвет, дополнены вставками из тёмного дерева, столы выполнены из дерева того же материала, а диваны обиты бордовым бархатом и отлично сочетаются со стенами, которые немного светлее. Освещение приглушённое, и создаётся ощущение интимности, заставляя расслабиться и наслаждаться. Также есть довольно большая сцена, на которой, видимо, и будет происходить представление, ради которого они и пришли. Она освещена красным светом, а по её периметру расположены ещё не зажжённые свечи. К друзьям подходит официантка, и парни делают заказ, каждый выбрал по коктейлю. — Ваш заказ будет готов примерно через десять минут, — девушка улыбнулась, бросила несколько взглядов в сторону Чана и отошла от их столика. — Чанни, ты даже здесь нарасхват, — посмеивается Сынмин. — Как будто оно мне очень надо, — закатывает глаза Чан, который действительно больше раздражается от такого внимания, чем радуется. Через указанное время им приносят напитки. И практически сразу свет в баре почти полностью гаснет, а над сценой наоборот, становится ярче, настолько, что у посетителей появляется возможность рассмотреть то, что на ней находится. Чану удаётся увидеть моток чёрной верёвки. Он сразу догадывается, что будет происходить, и со странным выражением лица смотрит на своих друзей: — Никогда бы не подумал, что тебе такое может понравиться, Хван Хёнджин. Обозначенный человек закашливается, подавившись напитком, а Сынмин хлопает его по спине и отвечает: — Для нас это был необычный опыт, верно, Джинни? — Да, — Хёнджин опускает взгляд на стол, смущаясь, а Чан замечает красную полоску на светлой коже друга, которая виднеется из-под рукава. — Это ты меня сюда привёл, — Чан подшучивает над другом. — И сейчас смеешь смущаться? — Не то чтобы я смущаюсь, — пытается оправдаться тот, но не успевает, так как владелец заведения объявляет начало представления. - Дамы и господа! Позвольте представить вам самого искусного и невероятного мастера шибари, господина Ято! А также нашу, к сожалению, редкую модель, но от того ещё более любимую, Ли Ноу! На сцену поднимается сначала невысокий мужчина, примерно тридцати лет, с сильным телосложением и явно имеющий японские корни, а следом за ним — стройный, невероятно красивый парень, с кошачьими чертами лица, а когда он поднимает голову, то смотрит прямо на Чана, и тот может видеть озорной огонь в чёрной бездне глаз. Парень одет в японское кимоно, но немного неряшливо, что добавляет нотку интимности в его образ. Мужчина отдаёт команды, куда Ли Ноу лучше сесть и какую позу принять. Когда подготовка завершена, парень сидит на коленях вполоборота к зрителям, чтобы были видны и руки за спиной, и лицо. Верёвка уже в руках мастера. Работники бара зажигают свечи, которые Чан заметил ранее, и начинается безмолвное представление под тихую мелодию, задающую ритм происходящему. Мастер шибари начинает. Чан же замирает, полностью забывая о друзьях, сидящих рядом и о напитке, который держит в руках. Он сосредотачивается на модели, на этом странном парне, который продолжает смотреть в глаза Чану, даже когда его связывают, он не отводит своего взгляда, иногда усмехаясь. У писателя создаётся впечатление, что он видел его раньше, но где — он так и не вспомнил. Чёрная верёвка ярко контрастирует с белым кимоно и светлой кожей. Она словно змея оплетает сначала плечи, а затем руки парня, крепко обхватывая их, заставляя людей вздыхать при затягивании очередного узла. Руки, до этого практически не видимые из-за широких рукавов, приобрели чёткие очертания, а ворот спустился, открывая вид на ключицы и хорошо развитую грудь. Чан не может сосредоточиться на чём-то одном. Его взгляд мечется от красивого лица, с которого не сходит усмешка, к чёрной верёвке, продолжающей свой путь. Иногда, в момент, когда мастер стягивает руки сильнее, Бан замечает, как парень стискивает зубы или задерживает дыхание. Это невероятно возбуждает. Ещё несколько узлов, пара переплетений — и мастер заканчивает своё дело. Он помогает Ли Ноу повернуться полностью спиной к зрителям, чтобы они лучше рассмотрели все тонкости его работы. Бар погружается в лёгкий хаос, состоящий из хлопков и хвалебных возгласов. Чан также хлопает, но взгляд его устремлён не на мастера, а на его работу. Рисунок из верёвок напомнил ему паутину, а руки оплетённые ею, крылья бабочки, что застряли и не могут выбраться. Мастер удаляется, и модель следует за ним. Ли Ноу поднялся с пола без посторонней помощи, что говорит о его явно хорошей физической форме. — Как тебе? — Чан чувствует лёгкий тычок в бок от Хёнджина. — Это действительно новый опыт, — звучит немного задумчивый ответ. После представления Чан думает, что теперь-то уж точно сможет, написать что-нибудь вразумительное. Но, в итоге, перед глазами стоит только образ привлекательного парня, опутанного верёвками. А когда он пробует ещё, из слов складываются предложения, но в них всегда фигурируют либо верёвки, либо один конкретный парень, либо всё вместе. Это похоже на безумие или помешательство. Чтобы прийти в себя, Чан снова идёт в это заведение, в надежде увидеть Ли Ноу или хотя бы развеять его образ другими. Но идея оказывается обречена на провал. Он больше не застаёт его в роли модели, а другие оказываются неспособны вызвать те же эмоции. Чан всё же пробует сконцентрироваться и написать хотя бы зарисовку. Он больше не пытается убежать от своей одержимости, а наоборот — переносит все свои фантазии на бумагу. И, к его удивлению, получается весьма неплохо. После того как он заканчивает небольшую историю, понимает, что это практически лучшее, что ему удалось написать. Желание найти Ли Ноу становится ещё сильнее, ведь к нему пришло осознание, что это благодаря тому парню, его глазам и ухмылке, его телу, связанному чёрной верёвкой. А также, он принял тот факт, что похоже он интересуется этим парнем, не только в качество своей музы, но и, возможно, имеет момент влюблённости, по крайней мере, Чан точно бы с удовольствием с ним переспал. Писатель уже становится постоянным посетителем этого бара, всё же ему понравилось не только представление, но и сама атмосфера заведения, и напитки. Официантки, после нескольких отказов, больше не пристают к нему со странными предложениями. И вот Чан как-то решается спросить у бармена, будет ли ещё выступать тот, кто живёт в его мыслях. И ответ полностью обезоруживает: — Ли Ноу? Скорее всего, нет. Он и раньше редко выступал, а сейчас вроде как погрузился в учёбу. И, кажется, у него была ещё одна подработка. — Не знаешь, какая? — с надеждой спрашивает Чан. — Прости, друг, — только разводит руками бармен и возвращается к прерванной работе. Раньше Чан часто ходил в одну кофейню рядом с домом, но, как только в его жизни появился этот бар с красными стенами, он перестал туда ходить. И вот, спустя примерно месяц, он снова входит в любимое заведение. В нём всё так же пахнет свежемолотым кофе и выпечкой. А за барной стойкой стоит всё тот же улыбчивый бариста, с милыми веснушками, Феликс. Его коллега стоит спиной ко входу, и Чан замирает, когда видит её. Она кажется слишком знакомой, а фантазия тут же добавляет недостающую деталь — чёрную верёвку обвивающую тело. Из ступора Чана выдёргивает низкий голос, который явно не ожидаешь услышать от обладателя такого милого лица: — Добро пожаловать! Вас давно не было видно, я уже думал, вы к нам больше не придёте! — Добрый день, да. Были некоторые дела, — Чан улыбается в ответ, но продолжает смотреть только на парня, повёрнутого спиной. Услышав знакомый голос, второй бариста поворачивается, и в его тёмных глазах Чан снова видит огонь, тот самый, когда этот парень был окутан красным светом. — Я тоже думал, что больше Вас не увижу. "Мягкий голос идеально сочетается с его внешностью", — думает Чан, наконец-то понимая, почему он показался таким знакомым во время представления. "Значит и он меня узнал?" — он хочет спросить, но вместо этого, не желая ещё раз потерять объект своих мыслей, решается задать рисковый вопрос, смотря прямо в тёмные омуты глаз: — Ты будешь моей музой?