Нерожденный

- Саш, Сашка! - кричит кто-то, надрываясь. Я поднимаю глаза. Это бабушка и отец. Они стоят вроде бы близко, даже напротив. Но почему-то кричат так, как будто бы я от них минимум за километр нахожусь. Приготовившись кричать им, что я тут, понимаю - голоса нет. А они по-прежнему глядят на меня и выкрикивают моё имя. Бабушка даже стала заливаться слезами, а отец с сожалением в глазах успокаивать её и говорить что-то типа "найдем еще, не переживай так!" Ну как - найдут? Если я стою тут, в их видимость попадаю и вообще... - Нет, Лёнь, - успокоившись, отвечает вдруг бабушка серьезным голосом, - Не найдем уже нашего Сашку никогда! Ничего от него не осталось! "Ничего от него не осталось" - раздается эхом, оглушая меня. Я кричу и резко просыпаюсь. Холодный пот пробивается на лбу. Что это такое значит? Ничего не осталось, когда я их видел и они - меня. Должны были, по крайней мере. - Э, ты чё орешь? - по плечу меня хлопает Серый - тощий паренек с прокуренным голосом и шрамом на половину лица. Он говорил, это "давние дела". Вообще, он был философ тот еще: писал стихи тайком от остальных. Да и, во-вторых, это ведь он привёл меня в их давно сформировавшийся... клуб? Компанию? Не знаю, как называть это. Мы просто были все вместе и неотделимо друг от друга следовали в одном направлении. Это мне нравилось, безумно. Хотя бы где-то не орут, не выносят мозги и понимают ценность "стаи". Стаи? Я закурил сигару, перед этим хорошенько сплюнув: - Да, кошмар приснился! Сергей заинтересовался, тоже вытянув из кармана сигу. Очевидно, последнюю: - Что за кошмар? Расскажешь? Я рассказываю ему о своем сне и жду реакции. Но он молчит, о чем-то задумавшись. А потом выдаёт: - Может, это потому, что тебе не надо с нами ходить больше, а? Я напрягся, услышав такое: - Что ты имеешь ввиду? Почему? Терять их всех не хотелось ни за что. Так хоть немного забывалось: дома - пиздец. Иначе не скажешь. Мама с утра до ночи думает о папе, которому по барабану; бабушка то и дело пытается научить меня жить "как правильно"; вторая бабушка, что в Москве - вовсе какая-то... придурочная. Никогда бы не подумал, что так о ней отзовусь. Просто мне не приходило больше ничего на ум. Расстроить брак моим родителям и еще наверняка гордиться этим изо всех сил! Насколько я помню, такое происходило и раньше - с моей тёткой Верой. Частенько бабуля наводила суету в их с Костей доме, влезая туда, куда и не следовало бы лезть. Часты были ссоры между ними: мамой, сыном и невесткой. С моими предками было чуть иначе, но только чуть. Пока мы были в относительной от их квартиры близости - прямо там и жили - каждый день сопровождался придирками бабушки к маме и папе. Папа старался успокоить и примирить всех, но, все ведь в курсе, что на постоянке это надоедает? Переехав на другой конец города, ссор и недопониманий стало в разы меньше. Они происходили, когда дед и бабушка приезжали. Последняя их ссора стала реально последней, походу, для брака родителей. - Понимаешь, Санчез, мы от жизни привычной оторваны, - запинаясь, продолжает Серёга, - И такая вот житуха в скором времени отделит тебя от родни. Ты можешь сесть. А можешь и вовсе умереть! Я рассмеялся: - Да ладно! Поебать пару раз в неделю девочек - от этого умирают? Что ты несешь! Вы ведь ничего еще не сделали такого, за что сажают или из-за чего можно умереть! Сергей выбросил сигару и полушепотом произнес, лицо при этом оставалось серьезным: - Сам увидишь...

***

Вечер пятницы. Кое-как вывернувшись от жалких попыток бабушки поговорить о находке в его сумке, Сашка уходит на улицу, где его уже ждут. Но ждут все, кроме Сергея. Он же остается молчаливо укорять парня взглядом. В руках Эдди было два пака пива, а Марк, раскуривая сигарету, с кем-то договаривался по телефону. Оба эти парня - Эдди и Марк - братья, но оставшиеся в детдоме из-за беспечности отца и матери. Выросли в художников, что называется, "недопонятых гениев". Правда, по стилю одежды и манерам они отличались - Эдди был самый настоящий сорвиголова и авантюрист; его брат Марк же был полностью противоположным - спокойным, рассудительным и часто вытаскивал братца из случающихся то и дело происшествий. Да и внешне они были разными: в то время, как Эдди носил длинные волосы, выкрашенные книзу в светло-зелёный цвет (правда, сверху он оставил родной цвет волос); то Марк же всегда стригся, не вынося "патлатых".

***

- Сейчас машина приедет, - объявляет Марк, - Через минут десять. Эдди, прекратив курить, выудил из-под пленки бутылку пива: - Этого времени хватит, чтобы зарядиться весельем! Я тоже, последовав примеру Эда, достаю себе бутылку. Вот только тут вырастает проблема - я никогда не открывал бутылки сам! То есть, не пил даже по праздникам. Если и выпивал на Новый год, к примеру, то уже из открытой и наливали мне буквально чуть-чуть. Замучившись и заодно расстроившись, что они могут обо мне подумать не так, я собирался уже бросать эту затею с пивом. Но Марк, выхватив у меня бутылку, открывает её... зубами. Меня от противности увиденного и услышанного сиюминутно скрючило. Фу! Тем не менее, бутылка была открыта за пару секунд, нежели я бы мучился с ней или пока пиво бы не стухло там или пока не научился бы сам это делать. - Держи, салага! - с победным взглядом Марк вручает мне пиво. Вкус сперва не зашёл: как моча показался. А потом, делая всё больше глотков, я понял, что не такое уж оно и плохое. Странно, ведь обычно они на пиве не экономили - брали что подороже. Ведь, как говорил Серёга: "Лучше переплатить за вкус и качество, чем сэкономить и пить мочу!" - Как тебе? - спрашивает Сергей, косясь на меня с всё той же укоризной, - Понравилось? Я отвечаю простое: - Нормальное. Зашло. Спустя еще пять минут приезжает такси. Показалось, что водитель был их давним знакомым, а потом Эдди объяснил: - Это Андро - персонально наш водила, давно знаемся. Кроме него ни с кем не ездим больше! Мы подъезжаем к какому-то кабаку. На вид он не манит, не притягивает - кирпичная белая стена вся исписана кем-то, а дверь еле держится, умоляя о пощаде уже, кажется. Окна все повыбиты и в голую раму задувает ветер. Интересно, как они зимой тут сидят? Эд, Серый и Марк ведут меня в это кошмарное здание, откуда, кроме прочего, еще и музыка вваливает так, что вся эта хибара в скором времени должна треснуть по швам. Играет что-то из зарубежного... рока? Рэпа? Я так и не понял. Внутри тут же мне становится невыносимо: запах курева пропитал изнутри этот кабак, а из-за дыма кажется, будто бы сюда опустился туман. В глаза бьет дикая светомузыка. Люди, если так можно о них сказать, трясутся как в припадке эпилепсии - резво, дрыгая руками и ногами в такт этому музыкальному бешенству. Девушки, парни и даже зрелые мужики - всем им наплевать, что вокруг за хаос. Кажется, они все счастливы или им абсолютно по барабану. - Санька, вот она, жизнь! - хлопнув меня по плечу, перекрикивает музыку Эдди, затем отдалившись от меня в сторону так называемого бара. Бар был относительно нормальным в сравнении со всем остальным: стойка, где расставлены добавки, сиропы и несколько бутылок с неизвестным мне содержимым. Баром заведовал высокий широкоплечий бритый наголо мужик с мордой, как у бульдога. Увидев, что я иду к бару, он "заиграл" заученную пластинку: - Покупайте наши напитки, сегодня скидка! Но в ответ получил мой отрицательный качок головой. Эдди же с нескрываемым интересом и азартом рассматривал то, что перед ним стояло. Подумав несколько секунд, он ткнул в одну из бутылок, освещаемых шаром под потолком: - Ден, мне эту! Ден равнодушно кивает, после чего ловким движением рук наливает ему до краёв стакан с чем-то прозрачным, но на дне с мутным осадком. Я сморщился. А вот Эдди как раз еще больше развеселился, опрокинув в себя эту бурду моментально. Да еще и попытался мне сплавить эту херню: - А ты чего не пьешь? Выпей! Щелкнув пальцами бармену, он поясняет, ожидая, что я непременно захочу распить эту дрянь вместе с ним: - Вкусный ром, их старый друг давненько поставляет! Я тебе говорю - пей и не пожалеешь! Но я наотрез отказывался до последнего. Меня напрягал этот мутный осадок на дне стакана Эда. Всё-таки, какое-никакое, а чувство самосохранения у меня осталось. Решив уйти от всего этого ужаса, я зашел в туалет. Точнее, то, что им называлось. Дверь, шатаясь, встретила меня приветственным скрипом. В ноздри ударяет вонь мочи и кала. Темно. Выключатель я так и не нашел, поэтому начал светить телефоном. Хоть как-то, но осветить себе "дорогу". Плитка, залитая чем-то желтым (я и знать не хочу, что это.); раздолбанный один-единственный умывальник и одна кабинка, дверь которой болталась туда-сюда от гуляющего сквозняка. Я поежился от холода. Вспомнив про пачку сигарет в кармане куртки, радостно закуриваю. Что мне делать дальше? Эдди, Марк, Серый - все они знают, чего точно хотят от жизни. Ничего не хотят. Вместе с тем же, они бухают и ездят по этим сомнительным клубам, кабакам. Мне такая жизнь знакома не была. Не скажу, что она не интересная. Безумно интересно узнать: на сколько тебя хватит прежде, чем ты сторчишься где-нибудь в больничке или подворотне? Я задумывался о том, дорога ли мне с этими ребятами? Не хотелось от них сваливать. В то же самое время, вспоминается сон... О бабушке и отце. Когда она сказала, что "не может найти меня". К чему я приду, будучи с ними дальше? Или приеду. На Скорой или носилках ногами вперед. Закашлявшись от дыма, я не услышал сразу, как к моему "убежищу" приближались торопливые шаги. Решаю спрятаться в кабинке и послушать. Это оказалось моей самой дебильной идеей. Дверь распахнулась, повторно скрипнув. Зашел один человек, включил свет. По глазам больно ударило. В туалете повисает вонь перегаром. - Заходи, никого тут нет! - пробасил знакомый голос. Это бармен. Он был не один. Стук каблуков приближается. Дверь закрылась и послышался щелчок. Они тут заперлись. - Ну, ты готова? - спрашивает мужик, - Нам осталось дело за малым! Девушка, что находилась с ним, подала писклявый голосок: - Не знаю! Он точно согласится? Бармен хохотнул: - Почему нет-то? Ты покрутись рядом, походи. Они все щас бухие - не поймут ничего. Да тут еще такая чика. Какие первые мысли у них возникнут? Девчонка вздохнула: - Жаль его. И их всех тоже. - А себя и меня тебе не жаль? Герыч сказал же, что ему нужен Эдик! А если мы его поручения не выполним - будем гнить где-нибудь в лесах Твери. Или до конца жизни инвалидами останемся. Надо? - Н-н-нет! - Вот то-то же! Нет! Значит, идешь и делаешь то, что задумано было. Мы Герычу должны - как земля колхозу! Надо долг отрабатывать. И они уходят. Две новости: во-первых, я не стал слушателем того, за чем обычно заходят мужчина с женщиной вместе в туалет. Это несказанно радовало. И второе - придется оставаться с этими ребятами еще долго. И успеть предупредить Эдди и Марка!

***

Я выбегаю из туалета, но найти ребят не могу. Они как сквозь землю провалились. Я точно не знал, зачем мне это надо, но отчетливо понимал, что просто обязан предупредить их о надвигающемся пиздеце. Правда, их еще предстояло найти в этом муравейнике. Толкучка танцующих аборигенов и все пьяные. Хрен кого найдешь тут!