Кто я для тебя

В конце каждого месяца любому врачу-бюджетнику страны Огня неизменно хотелось сдохнуть. В идеале моментально и безболезненно. Потому как вытерпеть то, что происходило, ни у одного нормального человека не вышло бы. Программа, в которой приходилось работать, на последней неделе всегда осуществляла выгрузку статистики и данных в другие ведомства, в результате чего тупила при каждом действии, как контуженная. Положение нехило усугубляло ещё и то, что оргтехника у всех рядовых сотрудников была исключительно допотопная и не менялась, кажись, со времен первого приобретения. Смена у Умино началась всего час назад, но с учетом имеющихся невыносимых обстоятельств терпение его уже стремительно приближалось к нулевой отметке. Еще и медбрат без объявления войны дал по съебам на больничный… — Иру! — без лишних прелюдий крикнул всполошенный Изумо, едва влетев к нему в кабинет в самый разгар приема. — У тебя остались бланки на УЗИ? Ирука как раз в этот момент нервно щелкал мышкой, пытаясь заставить программу побыстрее выдать запись на анализы. — Да, конечно! — с притворной радостью воскликнул тот, на мгновение отрываясь от своего лишенного какого-либо смысла занятия. — Для тебя всегда держу несколько. — Правда? Спасибо! — облегченно выдохнул Камизуки, подходя ближе, и сунулся в первую полку стола; Ирука закатил глаза — сарказма коллега явно не уловил. — Ну, где они у тебя тут… — Изу, раздуплись! — воскликнул Умино. — Конец месяца! Какие к ху… кху-кху… ям, — закашлялся он, опасливо глянув в сторону ожидающего свои направления пациента, после чего продолжил гневным шепотом. — Их в первую неделю с руками отрывают — я сам еле живой остаюсь! — Блять, — зашипел Камизуки, схватившись за голову. — Чё ж делать-то теперь? — В душе не ебу! — одними губами прошептал Ирука. — У меня таких тоже вон, — кивнул он в сторону двери, за которой, не стесняясь выражений, громко воевали за право войти без очереди пациенты. — Каждый день по три-четыре-десять! Пусть наверх обращаются, хули так мало выделяют? Изумо хотел было сказать еще что-то, но не успел. — Кхм-кхм, — донеслось с кушетки раздраженное покашливание. — Мне еще долго ждать, пока вы наговоритесь? — Всё, давай-гудбай, коллега! Работать надо, — шикнул на Изумо Ирука; Камизуки, что-то рассеяно прикинув в уме, живо унесся из кабинета, а Ирука обратился к пациенту: — Танака-сан, я же вам уже говорил, что скорость выписывания направлений на анализы зависит не от меня, а от программы… — Так напишите рукой! — сердито воскликнул пожилой мужчина. — Я могу что угодно рукой и написать, и нарисовать… И даже ногой, — устало выдохнул Ирука. — Да только запись должна быть э-лект-рон-на-я, — по слогам проговорил он, выцедив наконец из бездушной машины направление на мочу — из старенького принтера с громким лязганьем вылезла бумажка с еле пропечатанными символами. Ирука на автомате принялся дублировать на ней необходимые для приема детали, пока программа пыталась разродиться очередным бланком. — Безобразие! — продолжил возмущаться пациент. — Я буду жаловаться! Это не больница, а биджу знает что! При Хашираме такого бардака не было! — При Хашираме и компьютеров не было, — безнадежно пробормотал Ирука сам себе. — Вот ваши направления. В понедельник с утра натощак в порядке живой очереди, мочу утреннюю с собой в одноразовом контейнере. Кабинеты на бланках указаны. За результатами ко мне в среду. Можете идти. Получив свои направления, Танака-сан вышел из кабинета, сердито топая. Ирука отупело уставился в монитор; из-за двери слышались звуки возни и вскрики «Сейчас моя очередь!» и «Куда ты лезешь? Тебя тут не стояло!». Он конечно мог бы собрать остатки сил на урегулирование локального конфликта, но как показывала практика — это было бесполезно. — Ирука-семпай? — тихо раздалось сбоку. Ирука поднял взгляд и не сразу смог разглядеть Иваши; лицо ординатора было искажено душевной болью. — А могли бы вы подсказать, как направление на томографию выписать? — в голосе его слышалось граничащее с суицидом отчаяние. — Я ищу-ищу, а его в списке нет… Внезапно Иваши исчез из поля зрения, а на его месте материализовалась крупных форм дама, источая неприятный букет ацетона и пота. — Вот! — рявкнула она через одышку, хлопнув на стол какие-то смятые бумаги. — Мне десять упаковок! И побыстрее! — Присядьте пока, — твердо кивнул на кушетку Ирука и дама, сбившая Иваши с места, поджала губы и ушла, куда указали. — Иваши, солнышко моё, — ласково обратился он к кохаю. — Ну какая томография в нашей «деревне»? Скрытой в листве. От цивилизации… Это надо запрос на квоту в районный центр делать. И ждать, ждать, ждать… — Ирука вымученно вздохнул, после чего открыл нижний ящик стола и, достав оттуда заготовленный бланк, протянул его Иваши. — На, вот такую форму заполняешь и отправляешь к Сэнджу на подпись. А дальше наши полномочия… всё, — развел он руками. — Спасибо, Ирука-семпай! — радостно воскликнул Иваши и галопом радужного гоби ускакал восвояси, оставив семпая наедине с хамоватой дамой. Ирука перевел невидящий взгляд на пыхтящую в нетерпении женщину. Казалось еще немного паузы и ее разорвет на куски. — Здравствуйте, — поздоровался он с ней и склонился над бумагами. — Фамилия ваша как? — Охаяси. Аризу Охаяси, — с важным видом ответила та. Ирука пробежался глазами по списку в программе и не увидев ничего похожего, выдохнул остатки надежды прожить ближайшие десять минут спокойно. — Вы на какой день и время записывались? — решил уточнить он на всякий случай. — А я и не записывалась! К вам же невозможно записаться! У меня диабет и мне нужны мои лекарства, которые вы, дармоеды, мне… — Погодите! — прервал поток словоизлияния Ирука, вглядываясь в бумаги. — Диабет? А ка…чему вы к эндокринологу не пошли? Вы же у неё на учёте стоите! — Молодой человек, вы что, плохо слышите? — качнув головой, дама выпучила глаза, становясь похожей на огромную жабу. — К вам то невозможно записаться, не то что к этой, змее вашей! А мне, между прочим, лечение прерывать нельзя! Я инвалид… Пока Охаяси-сан обильно вываливала на ни в чем неповинного Ируку накопившееся негодование, тот как можно быстрее открыл расписание Анко и еле сдержал матнерный возглас. — Охаяси-сан, что же вы меня обманываете? Вот, у нее на завтра и послезавтра есть по одной свободной записи, потом на пятницу есть три… — Я не могу ждать до завтра! Мне нужны мои лекарства сегодня! — Ну вы же знаете, что их выписывает только эндокринолог, — почти плача, выдохнул Ирука. — У меня нет таких полномочий… — Что вы мне врёте! — взвизгнула дама. — Всё у вас есть! Мне в прошлом месяце этот ваш, патлатый выписывал и слова не пикнул! — В прошлом месяце Митараши-сан была в отпуске, поэтому в её отсутствие было можно, — сказал он, даже не пытаясь угадать, кто из его коллег оказался повинен в «патлатости». — А теперь опять нельзя. Да и зачем вам так много? На месяц одна упаковка положена… — А это не вашего ума дело! Я всегда прозапас беру! Положено выписывать — выписывайте! — рявкнула она и со всей дури зарядила кулаком по ветхой кушетке, которая итак держалась на ногах только на честном слове. — Простите, но ничем не могу помочь, — выдохнул Ирука, пододвинув на край стола бумаги. — Записывайтесь к Митараши-сан как положено. Понять, что Охаяси-сан рассвирепела, не составило труда: ее отёчное лицо резко приобрело багровый оттенок, глаза сузились в тонкие щелки и вся она как-то увеличилась в размерах, словно надулась. — Ах, так, — зашипела она с тем звуком, с каким из шарика выпускают воздух. — Я этого так просто не оставлю! Сопля зеленая, будет мне еще указывать, что делать! — закричала она, поднимаясь на ноги, шагнула к столу и, комкая, запихала бумаги в сумку, а потом тыкнула Ируке в лицо пальцем: — Завтра же ты, дрянь такая, здесь работать не будешь, ясно! Понабрали по объявлению, уродов… Она вопила еще что-то, но Ирука уже не слушал. — И вам всего хорошего, — на автомате крикнул он ей вслед и закрыл глаза. Кто бы знал, как ему сейчас хотелось сдохнуть, но даже на выход из окна сил уже не оставалось, поэтому омега героически продолжал сидеть на рабочем стуле. — Иру, выручай! — в кабинет вместе с очередным пациентом влетел человек-зубочистка, взбудораженный скорее всего новой необходимостью свалить пораньше. Ирука к этому моменту был уже на грани срыва. Он медленно вдохнул, снова прикрыв глаза, и на полную выдержал паузу, в надежде что Генма исчезнет как страшный сон поутру. Но чуда при открытии глаз не произошло — настырный ублюдок по-прежнему пребывал в кабинете и что-то быстро ему тараторил полушепотом. Даже не пытаясь вникать в смысл, Ирука медленно, со свистом закипающего чайника, выдохнул сквозь зубы. — Генма, иди-ка сюды, — ласково процедил он с легкими нотками усталости и приспустил маску. — Глянь, у меня на лице ничего нет? — Вроде нет, всё норм, — Ширануи внимательно осмотрел его лицо и пожал плечами. — А что? — Дэ? — стараясь не перейти на ор, спросил Ирука. — А мне казалось тут четко написано, куда тебе идти! — Уоу-уоу! Полегче, дружище, — Генма принюхался и усмехнулся. — А, понял. ПЭС на фоне хронического недоебита? У правого глаза ощутимо дернулось веко. Да так, словно в него ткнули зубочисткой. — А ну съебал отсюда, живо! Безусловно, Генма был и старше, и опытнее, и лучше… Сэмпай одним словом. Но уже к концу первого года работы бок о бок с этим долбоклюем Умино на хую вертел субординацию и самого всего Ширануи там же. Впрочем коллега особо и не возмущался по этому поводу. — Ладно, я позже зайду, — хохотнула бесстыжая морда. — С чем покрепче, — и, вильнув булками, ушла. Ирука безучастно перевел взгляд на нового пациента. Пациент, сухой омега лет пятидесяти навскидку, молча смотрел в ответ. Поскольку долго так продолжаться не могло, Ирука нарушил тишину первым. — Вы по записи? — Нет, — скрипучим голосом откликнулся омега и протянул ему папку с бумагами, которую держал в руках. — Мне на операцию ложиться на следующей неделе, по колену. Вот, комиссию прохожу. — Но это не значит, что записываться не нужно, — буркнул Ирука, щелкая на свое расписание; картинка на экране монитора никак не изменилась. — Да тут делов-то, — упорно проскрипел омега. — От вас всего лишь подпись нужна. «Ну да, делов-то! Всего лишь полный осмотр провести, да всю папку с анализами и прочей поебенью просмотреть… Хуйня вопрос, блять!» — кипел про себя Ирука, навскидку пролистывая папку, страниц в которой было до хуя и дальше. Наконец злоебучая программа соизволила перейти на нужную страницу и Ирука открыл окно записи. — Фамилия, имя, дата рождения… Спустя минут пятнадцать борьбы с желанием выкинуть компьютер из окна пациент был отпущен. Ирука устало уронил лицо в руки. Возле двери послышались звуки очередной потасовки: — …сам зайду! Мне и без сопливых контроллеров тут тошно! — Нет, я с тобой… — СИДИ И ЖДИ ТУТ! — Ну что там еще? — больше риторически простонал Ирука, после чего гавкнул в стол. — По записи проходим! Наконец возня утихла и хлопнула дверь. Ирука поднял взгляд на вошедших и, чуть не съехав со стула на пол, мгновенно взбодрился. Перед ним во всей красе предстали… оба Хатаке собственной персоной. Старший уже сел на место для пациентов и был злой, как сам десятый биджу; младший — взъерошен еще сильнее, чем обычно. Повисла идиотская пауза, в которой никто из троих не хотел говорить первым: папаня — из явного нежелания тут находиться, Ирука — от нежелания находиться в замкнутом пространстве с пиздюком, пиздюк — да хуй его знает. — А, Хат-таке-с-сан…ы? — наконец выдавил из себя Ирука, переводя взгляд с одного на другого и не зная, радоваться ему или плакать. — Вы по записи? — Да, — ответил вместо отца Какаши и положил ему на стол талон на прием и свеженапечатанную амбулаторную карту толщиной в пару листов. — Еще на той неделе записались. «Да, точно… Он вроде бы говорил мне об этом, тогда… Когда я упал… Из-за его псины,» — еле вспомнил Ирука. Понять, в каком настроении парень, ему удалось только по голосу, ведь тот как всегда был в маске. И, что странно, недовольства, как у всех прочих сюда входящих, в словах Какаши не ощущалось. Напротив, в интонации проскальзывал намек на… робость? Серьёзно? «Ахаха, что за чушь? — тут же отмахнулся от своих домыслов Ирука. — Я просто ёбнулся, поэтому и кажется всякое странное…» — Что ж… — контуженно протянул он, взял бумаги в руки и открыл список в программе, где быстро отыскал строчку с именем Хатаке Сакумо; мозг его тем временем судорожно искал уважительную причину выпнуть пацана из кабинета и, кажется, нашел. — Я так понимаю, Хатаке-сан, вы хотите, чтобы на осмотре присутствовал ваш сын? — Что? — рявкнул старик. — Еще как против! Да разве ж его выпрешь отсюда теперь? — Пап! — возмутился Какаши. — Вот как, — Ирука облегченно выдохнул и обратился к парню. — Хатаке-сан, Какаши, боюсь вам придется выйти. — Но он… — начал было возмущаться тот, но Ирука его перебил: — Таковы правила. Если совершеннолетний дееспособный пациент не согласен, никто, даже родственник, не может присутствовать на приеме, — строго и без запинки отчеканил Ирука, стараясь смотреть на парня так, чтобы не встречаться взглядами. В кабинете опять повисла напряженная тишина. Зная, каким настырным может быть пиздюк, Ирука весь подсобрался в подготовке к новой атаке Какаши за право остаться в кабинете, но, к его удивлению, тот, опустив плечи, согласно кивнул. — Хорошо, — сказал он, положив руку на ручку двери, и обратился к отцу: — Пап, только, пожалуйста, говори правду! — Не учи отца семейство пополнять! — крикнул ему в спину старик и еще что-то нечленораздельно проворчал себе под нос. Пока программа тужилась над открыванием записи, Ирука поспешил приступить к делу. — Ну что, Хатаке-сан, начнем? — спросил он без особого энтузиазма. — Рассказывайте, что вас беспокоит… — Ничего, — буркнул тот. — Ясно, — ничуть не удивившись, кивнул головой Ирука. — Тогда по другому пути пойдем: как давно у вас кашель и как давно с кровью? — Не знаю, — отмахнулся от него старик, а потом, что-то прикинув в уме, ответил: — Года два наверное, может чуть больше. А кровить стало, как… — запнулся он. — Ну, как сюда переехал жить. Может пару месяцев. — А у вас… Э-эм… С прежнего места жительства никаких медицинских документов не осталось? Обследования, анализы, осмотры? Хоть что-то, — без особой надежды спрашивал Ирука. — Нет, — отрезал Хатаке-сан и отвернулся. — Хм… Ладно, — Ирука разочарованно качнул головой и указал в один из углов кабинета. — Давайте тогда разувайтесь и на весы… В общем и целом второе знакомство с необщительным дедом прошло значительно спокойнее и продуктивнее, чем первое. Хатаке-сан послушно делал все, о чем просил его Ирука, будь то задержка дыхания или измерение температуры, хотя на вопросы по прежнему отвечал неохотно и сквозь зубы. К удивлению омеги пожилой мужчина оказался неплохо сложен для своих уважаемых лет и по основной части признаков внешнего осмотра имел показатели здоровья лучшие, чем у других людей его возрастной группы, вот только… Только в легких что-то было, и это что-то Ируке не понравилось. Утверждать точно что-либо без дополнительных диагностики было нельзя да и пустую карту нужно было заполнить рядом необходимых исследований, поэтому он вернулся к рабочему столу записать Хатаке-сана на всё, что тому в этом случае полагалось. Но программа снова зависла. — Ну давай же, — шепотом уговаривал омега нерадивую машину, нетерпеливо щёлкая кнопками мыши; результата это не давало никакого, кроме имитации хоть какой-то деятельности. — Открывайся… — Ну и чего мы ждем? — угрюмо поинтересовался с кушетки Хатаке-сан, глядя на его бессмысленные дерганья. — Знака свыше? Я могу идти? — Подождите, пожалуйста, — сказал Ирука. — Мне надо записать вас на анализы, рентген, кардиограмму… А это только через компьютер делается. А компьютер работает медленно, поэтому… — Ясно, — буркнул старик и, поднявшись на ноги, пошел на выход. — Хатаке-сан, куда вы… — воскликнул Ирука, на короткий миг заметавшись между необходимостью смотреть в монитор и надобностью задержать Хатаке-сана в кабинете до вручения ему направлений, однако… — Эй, Какаши! — гаркнул Хатаке-старший в приоткрытую на чуть-чуть, чтобы никто лишний не прорвался, дверь и махнул рукой. — Иди сюда. Что происходит и для чего, Ирука пока не понимал. Просочившийся через узкую щель Какаши, кажется, тоже и вопросительно переводил взгляд с отца на Ируку и обратно. — Да, пап. Что случилось? — Вот этот ваш биджу-аппарат трижды проклятый, — проскрипел старик, ткнув скрюченным пальцем в корпус монитора. — Не работает как надо! Куда-то там меня на что-то там не записывает, будто мало у меня крови вы все выпили. Разберись. Не могу я уже тут сидеть! Достало! — негодовал он. Взгляд парня мгновенно прояснился. — А, ясно, — кивнул он, словно что-то поняв, и, стянув с плеч куртку, бросил ее на кушетку. — Сейчас. — Заберешь потом, чего там куда надо. Всё, я пошел, — буркнул Хатаке-старший и, не дав никому опомниться, скрылся за дверью. — Да что тут?.. — охренел Ирука, но охренел еще больше, когда Какаши, обдав его теплом и запахом своего тела, возник рядом и склонился над клавиатурой. Последние события произошли так стремительно, что омега от такой резкости смог только, задержав дыхание, откинуться на задних ножках стула назад, к стене, и брякнуться об нее затылком. — Ай, — зло мявкнул он, схватившись одной рукой за голову, а другой за край стола, чтобы не улететь дальше на пол. Наглый пиздюк почти прижался к нему горячим тощим боком и Ируке пришлось вскочить на ноги и отпрыгнуть от того на некоторое расстояние в сторону, где, нахохлившись, он зашипел: — Что т…вы вообще себе позволяете, Хатаке-сан? Это вообще-то рабочий компьютер и нельзя вот так… — На открытых страницах есть какая-то важная несохраненная информация? — перебил его Какаши. Казалось парень весь сосредоточился только на том, что светило в мониторе. — Эм… ну… вроде нет, — растерянно покачал головой Ирука, припоминая, что же там было последнее из того, что он делал. — Погоди! Что ты собираешься делать? Какаши кивнул, пару раз пощелкал мышью, открыл-закрыл какие-то странные окна, еще раз пощелкал… Вскоре на экране появилось много окон с какими-то инопланетными закорюками и Ирука, собиравшийся до этого скандалить, обалдел от того, с какой скоростью запорхали по клавиатуре длинные пальцы Какаши. Брови омеги непроизвольно поплыли вверх, а маска с челюстью — вниз. Он даже не представлял, что можно что-то не глядя печатать с таким проворством, тем более на этой рухляди… И невольно залип. Ведь грех было не поглядеть на эти по-аристократически тонкие пальцы, обтянутые светлой кожей с выступающими над ней голубоватыми веточками вен… — Сейчас, кое-что подшаманю и будет не так сильно тупить, — отрешенно ответил Какаши. — Вы же не против? — Вообще-то!.. — надулся было Ирука, но высказаться не успел. Дверь кабинета приоткрылась и в проеме появилась недовольная голова. — Можно уже? — спросила она сердито. — Сколько еще ждать то? — Проветривание! — крикнул Ирука, живо подскочив к окну и распахивая одну из створок. — Пять минут! Голова что-то возмущенно проворчала и скрылась за дверью. Ирука, измученно выдохнув, облокотился о подоконник; в лицо ему дунул свежий весенний воздух. Какаши за спиной продолжал молча щелкать по клавишам. «Ками, за что мне всё это? Ну за что?» — прохныкал омега про себя, глядя в голубое небо. Контактировать с пацаном-альфой каким бы то ни было образом не было никакого желания и идея выйти из кабинета через окно нравилась ему всё больше и больше. Лишь только данное Наруто обещание тормозило от решающего шага. — Так, — решился наконец он, поворачиваясь к Какаши лицом. — Заканчивай давай, что бы ты там ни делал. Мне работать надо… — Почти всё, — патлатый пиздюк и не думал освобождать компьютер, продолжая немигающим взглядом пялиться в монитор. — Вы мне потом ещё спасибо скажете. Ирука почувствовал, что у него снова задёргался глаз. — Я тебя ни о чем не просил! — зашипел он. — Если кто-то сейчас увидит, что на этом стуле сижу не я, и доложит начальству, у меня будут такие проблемы, что… Сопляку же на его выступление, казалось, было вообще до пизды, что еще сильнее злило Ируку. Омега хотел было восстановить душевное равновесие привычными вдохами-выдохами, но вовремя вспомнил, что рядом с этим парнем это делать чревато не самыми желанными последствиями, а потому, задохнувшись, разозлился еще больше. — И-и-и… — наконец довольно выдал Какаши и в финальном аккорде громко щелкнул какой-то клавишей. — Готово. И монитор потух. Треснув между желанием самоубиться и убивать, Ирука тихо просипел: — Ты… чё, блять… сделал? Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Если это чучело своей помощью доломало компьютер, то мало того что весь сегодняшний прием превратиться в нескончаемый ад, так еще и Сэнджу выебет потом до такого исхода, с каким ни к одному проктологу еще не приходили. — А? — седые брови парня в удивлении поползли вверх; он плавно встал со стула и пересел на кушетку. — Да он просто перезагружается… — Молись, чтобы так оно и было, — пересохшим горлом прохрипел Ирука, усаживаясь на законное место и краем глаза улавливая, как Какаши, скрестив руки на груди, нахально закатил глаза и покачал головой. Секунды, пока компьютер включался, показались омеге вечностью. В эти мгновения он даже моргать боялся и почти не дышал. И вот наконец, спустя несколько приветственных картинок, ввода пароля и входа в систему у Ируки отлегло от сердца — всё, что нужно, осталось на месте. Не отвлекаясь, он быстрее перешел в программу, чтобы записать уже Хатаке-старшего на обследования и распрощаться с ними обоими на сегодня, как немного обалдел: любой переход и необходимые окна открывались, пусть и не моментально, но гораздо быстрее, чем в любой другой день до этого… — Ладно, паре-е… э-э, Хатаке-сан, извините, — ошеломленно выдавил из себя Ирука. — Был неправ. Спасибо. — Какаши, — сказал парень. — Я же говорил, что можно просто Какаши. Ирука коротко глянул на него и по сощурившимся глазам понял, что тот улыбается. — А, ну да, я помню, — неловко согласился он, отправляя на печать уже третий талон. — Я просто на работе, поэтому… Как-то так. На пару секунд в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием процессора и тарахтением принтера. — Знаете, — вдруг заговорил Какаши, одевая куртку и доставая что-то из кармана. — Я тут хотел вам кое-что сказать… Извиниться за то, как повел себя с вами… Ну, тогда, в первый раз… И потом еще за Паккуна, поэтому… Почуяв неладное, грозившее превратиться в неловкую ситуацию, Ирука его перебил: — Так, времени уже в обрез, — он собрал все талоны в стопку и быстро, черкая на каждом дополнительную информацию, по очереди впихивал парню в руки, пока тот не опомнился. — Тут на каждом даты, время и кабинеты написаны, не ошибетесь. И ко мне на повторный прием Хатаке-сану на пятницу… — и тут на его счастье еще запиликал телефон внутренней связи; Ирука быстро прижал трубку к уху и, шепнув Какаши «До свиданья!», переключился на телефонный разговор: — Да, слушаю! — Умино-сан, — послышался в трубке усталый голос заместителя по лечебной работе, Шизуне. — У нас тут человек двенадцать беженцев из Тумана, нужно первичный осмотр провести. Я к вам четверых направляю, имейте ввиду. Одна там беременная, ей надо еще в карту запись сделать… Ирука, испустив вопль отчаяния, обессиленно упал на стол и ударился лбом о что-то твердое и квадратное, чего там раньше не стояло. Удивленно выпрямившись он обнаружил красивую белую коробочку, на которой были изображены моднявые беспроводные наушники. Какаши в кабинете уже не было.