Сумеречная ведьма

— Лили, Джеймс, мне очень жаль, но Тот-кого-нельзя-называть выбрал вашу семью. Он уверен, что именно Гарри Поттер является ребёнком из пророчества, — довольно мрачно говорил Альбус Дамблдор, сидя в кресле директора школы Хогвартс. — И, к сожалению, мы ничего не можем сделать. — Но почему?! Кто донёс пророчество? Вы ведь отказываетесь сообщить нам об этом! — почти безнадёжно вскрикнул черноволосый мужчина в очках, сжав ладонь супруги. Его сердце сжалось от страха, от того липкого чувства, что он тонет, захлебываясь в отчаянии. Он не мог. Он просто не мог думать о том, что вся его семья обречена, что жизни его сына угрожает самый тёмный маг Британии, который намеревается его убить. И всё из-за мордредова пророчества какой-то алкашки сквибки и того идиота, что донёс его лорду! — Я не буду раскрывать имя нашего шпиона в рядах Пожирателей, — глаза Светлейшего зло блеснули и сощурились. — Это гарантирует его безопасность, даже если одного из вас схватят и приведут к Нему. — А вы на это так надеетесь? — прошипела рыжеволосая ведьма, охваченная гневом. Её изумрудные глаза, казалось, полыхали зелёным огнём и могли испепелить любого на месте. — Почему тогда вы вообще заикнулись, что у вас есть человек на вражеской стороне?! Он нам никак не помогает, мы как слепые котята на поле боя! — Он делает многое, моя девочка, — поучительным тоном возразил Альбус. — Да неужели?! А Эдгар Боунс со своей семьей, а Марлин МакКиннон? — присоединился к ним Сириус Блэк, поддерживая друзей, вздрогнув на имени погибшей невесты. Его глубокие синие глаза стали ещё темнее, отразив боль молодого волшебника, но решимость из них не исчезла. Он был полностью согласен с Лили: если у них есть источник изнутри, то почему он не доносит, когда планируются налёты на семьи магглов и магглорождённых?! Они находят дома с черной меткой в небе, с изуродованными трупами, Мерлин, с замученными Круциатусами детьми! Эти монстры всё увеличивают количество рейдов, а они никак не могут этому помешать. Сигнал доходит до них в тот самый момент, когда спасать уже некого. И чем, спрашивается, помогает этот «шпион»? — На войне не без потерь, Блэк, — ответил вместо Дамблдора присутствоваший в кабинете Аластор Грюм, смотря на всех собравшихся своим искусственным глазом. — Они были хорошими людьми, не спорю. Потеря каждого из них — это небольшая победа Неназываемого, ведь мы лишились опытных воинов, — сразу после этих слов аврора Сириус вспомнил, как они совсем недавно потеряли ещё и братьев Пруэттов — Гидеона и Фабиана. Они были тайно отправлены на вылазку по обнаружению одной из баз Пожирателей Смерти, но попали в засаду. Их там ждало около десятка Пожирателей, Сириус был в этом уверен — так как с меньшим числом они бы справились, а уж по официальной версии — двое опытнейших, натасканных лично Грюмом, талантливых боевых мага, против пятёрки Волан-де-Мортовской шайки — ответ очевиден. Всё это приводило к мысли, что среди них самих завёлся предатель. И братья стали далеко не первыми, кто был сдан. Его невеста Марлин — первая жертва. Убита вместе со всей своей семьей. Круциатус и Авада. За ней — Бенджамин Фенвик, от которого остались только кусочки. Получил Бомбарду прямо в грудь. Карадок Дирборн пропал больше четырех месяцев назад, и его так и не нашли. Сомнений, что он жив, ни у кого не было. Следущей стала Дорказ Медоуз — столкновение с Пожирателями в Косом переулке стоило ей жизни. Её убил лично Волан-де-Морт. Ещё позже они потеряли семью Боунсов. На их дом напали, и среди выживших осталась лишь сестра Эдгара — Амелия, и её племянница. Родители защищали своего ребёнка до самого конца, и они успели бы спасти хотя бы Мелинду, жену Эдгара, но тёмное проклятие, наложенное Долоховым, убило женщину за каких-то три минуты. Она умерла на коленях плачущего Джеймса, успев лишь дать подсказку орденцам: «Не верьте П.». Затем была неудачная попытка напасть на Лонгботтомов, когда они навещали Лили и Джеймса, но тут были спорные моменты: никто, абсолютно никто не знал, что встреча будет. Значит, к ним подобрались так близко, что среди подозреваемых остались самые дорогие ему люди, на которых Сириус никогда бы не подумал: Ремус и Питер. Учитывая послание, которое им оставила Мелинда, он склонялся, что это Питер. «Не верьте П.» могло быть «Не верьте Питеру». Он был анимагом, как и все Мародёры, и его форма настолько маленькая и неприметная, что является идеальной для шпионажа. Петтигрю спокойно мог подслушать тайные планы, разработанные Грюмом и Дамблдором, чтобы рассказать их другой стороне. Но и Люпин волновал Блэка не меньше. Сейчас на стороне Волан-де-Морта были вампиры, оборотни и великаны. Есть предположения, что он захочет переманить к себе вейл и джинов. Так что опасения, не решил ли оборотень-одиночка переметнуться, вполне обоснованны. Ремус стал часто пропадать, выглядел ещё хуже, чем в особо тяжёлые полнолуния в Хогвартсе, одежда, хоть и не рванная, производила впечатления бродяжки, а совсем недавно он заметил его в Лютном, что невероятно насторожило. Мог ли Ремус Люпин предать их, чтобы улучшить свои условия жизни? Ведь сейчас положение тёмных созданий по Указу Министерства настолько незавидно, что проще затеряться в маггловском мире, чем отстаивать свои права. Потому что гордые чистокровные маги ни за что на свете не поставят на одну ступень себя и тех же вейл. И это только из-за их неземной красоты. И только в Британии. Порой Сириусу казалось, что Министерство задолго до этого стало намеренно портить жизнь «иным», чтобы потом те стали армией Тёмного Лорда. Решив обдумать мысль о возможном предательстве чуть позже, Блэк сосредоточился на разговоре, который быстро перетекал в ссору. И видя праведный гнев Лили, он вполне понимал подругу: её семья и семья Лонгботтомов находятся в эпицентре войны, и даже не знают, благодаря кому этим обязаны. А теперь главной целью стал её ребёнок, маленький семимесячный мальчик, чьим достижением является пролопотать «сили», «мама» и «папа». Несомненно, это настолько умилит Волан-де-Морта, что он развоплотится. Сириус фыркнул от этой мысли. — Я ещё раз повторяю, оставьте эти бредни про пророчество! — прошипела миссис Поттер. Её подбородок был вздёрнут вверх, чтобы находиться на одном уровне глаз с Альбусом, а взгляд был прямой, как скала. В этот момент она до жути напомнила ему Юфимию, мать Джеймса. Она точно также глядела на его родителей на перроне, забирая на летние каникулы. Та же уверенность в себе, то же желание защищать _свою_ семью. А он был для неё вторым сыном. И именно это он сейчас наблюдал. Сцена, произошедшая в конце второго курса, повторялась. Мать защищала сына, не смотря ни на что. Вальбурга и Альбус были ничем против гнева женщин рода Поттер. — Лили, девочка моя, — устало произнёс Дамблдор, не сумев справиться с ней: — Я понимаю, тебе тяжело, и ты не хочешь в это верить, но вся наша надежда — Гарри. Именно ему предначертано одолеть его. — Интересно, чем? — яда в голосе Джеймса хватило бы на весь Слизерин. — В пророчестве ясно говорится, что мальчик обладает неизвестными силами. Может, имеется ввиду родовая магия? — и так посмотрел на лорда Поттера, будто он должен был непременно начать рассказывать все секреты рода, чтобы удовлетворить его любопытство. — В конце концов, Поттеры всегда держались отдельно от остальных. — Это абсолютно ничего не значит, — хмуро отчеканил Джеймс. Его настроение скользнуло к отметке «отвратительно», и он всеми силами сдерживался, что не начать откровенно хамить. Недомолвки главы Ордена Феникса, в который он ступил по-глупости, не иначе, ещё и Лили за собой утянул, раздражали, неясное пророчество, которое висит над ними как дамоклов меч, им так и не дали прослушать, но почему-то упорно пытались убедить, что именно их ребенок _обязан_ прекратить террор Тёмного Лорда, а ещё директор _попросил_ его мантию невидимости. Только сейчас почему-то не казалось хорошей идеей отдать её. В конце концов, именно она могла спасти его жену и сына, если их всё-таки отыщут Пожиратели. Он принял решение потребовать её обратно, что и озвучил немедленно: — Как глава рода Поттер, требую Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора вернуть семейную реликвию в руки семьи. Директор застыл, ошеломлённо открывая и закрывая рот, а Грюм не сдержал оскала. Наконец-то его ученик перестал думать не тем местом и включил голову! — Правильно, Поттер, — проракатал Аластор. — Нечего имуществу семьи быть у кого попало. Сириус про себя не сдержал усмешку. Аврор хоть и состоял в Ордене, но многие действия не одобрял, а когда только увидел, кто входит в его состав, долго и со вкусом ругался. И сейчас он его понимал как никогда. Что вчерашние школьники могли знать о войне, о тех ужасах, через которые проходят авроры каждый день? Абсолютно ничерта. Но они были молоды, в их крови играл азарт, они хотели на передовую и сражаться. Только спустя пару месяцев до кого-то стало доходить: а зачем я вообще в это полез? Кто-то попытался покинуть Орден, вот только успел засветиться во время сражений, и всю его семью стёрли с лица земли Пожиратели. Это показало всем, что обратного пути нет, и они _вынуждены_ были сражаться, чтобы победить, чтобы остановить это кровопролитие. Не было больше наслаждений от дуэлей, не было радости, что ты смог задеть врага. Остался только ужас. Ужас за родных, которые станут мишенями, чтобы добраться до тебя, ужас за товарища, который падает, сраженный Авадой, ужас за безумные крики, вызванные Круциатусом. Порой казалось, что они никогда не стихнут, и будут вечно напоминать о том, что пришлось пережить. Сириус точно знал, что его главным кошмаром будет разрушенный дом семьи МакКиннон. Как он вбегает через развороченный бомбардой вход, а в гостиной лежит тело младшего брата Марлин — Майкла. Четырнадцатилетний подросток был жутко ранен, на лице застыла маска боли, глаза так и остались открыты, ногти на руках были сломаны, а пол покрыт царапинами и кровью. Сглотнув от подступившей к горлу тошноты, он рукой закрывает глаза мальчику, к которому относился как к младшему брату, целует в лоб и отправляется дальше. Он не хочет верить, что до его возлюбленной добрались, сердце упрямо скручивает безумная надежда, что Марлин не было в доме в момент нападения, но она мгновенно исчезает, когда Сириус натыкается на изуродованый труп. Судя по всему, к жертве были неоднократно применены тёмные фамильные проклятия, а на правой руке от локтя до запястья красовалась надпись «грязнокровка». Ему кажется, что весь его мир рушится в этот самый момент, дышать становится нечем, глаза начинают отвратительно щипать, и он как подкошенный падает на пол. Он неверяще хватает девушку за плечи и трясёт, приговаривая: — Ну же, Марлин, очнись. Не оставляй меня. Вернувшись из болененных сердцу воспоминаний, он почти прослушал Дамблдора: -… но сейчас не могу. Мне необходимо её изучить. Даже не расслышав первую часть, Сириус додумал всё самостоятельно, после чего пришёл в бешенство. Да как директор смеет отказывать вернуть родовой артефакт?! То, что Джеймс оказал ему услугу и отдал её на какое-то время, уже неимоверная удача! Ведь родовые артефакты на то и родовые, что ими могут пользоваться исключительно члены Рода! — Вы забываетесь, Альбус, — ледяной тон, без всякого уважения, казалось, заморозил всех в комнате. — Мне без разницы, что за исследования вы проводили, но вы вернёте мантию здесь и сейчас, или я призову мантию как Лорд и моя семья покидает Орден, а потом и Британию. Навсегда. — Джеймс, маль…- Дамблдор осёкся, заметив, каким презрительным стал его взгляд, как и Сириуса. Только сейчас до него дошло, что их терпение иссякло, и что Джеймс Поттер вполне может выполнить угрозу, утянув за собой Блэка — а тот хороший боевик. Разозлившись, что всё идет не так, как ему нужно, он попытался сгладить ситуацию: — Дайте мне неделю, мистер Поттер, — и улыбнулся старческой снисходительной улыбкой. — Здесь и сейчас, — проявил Джеймс оленье упрямство, переглянувшись с Лили и Сириусом. Только когда мантия была возвращена законному владельцу, градус напряжения немного снизился, но не до конца. — Джеймс, ты не можешь бросить Британию. Волан-де-Морт продолжит уничтожать магов, — заметил директор. — Ты же именно за этим и вступил в Орден: защищать мирных жителей от Пожирателей. Это будет не правильно. — У меня в приоритете благополучие моей семьи, остальное меня не волнует, — ответили ему. — Поэтому мы отстраняемся от действий остальных фениксовцев, — его поддержали кивками головы Лили, не сдержав победного взгляда, и Сириус, странно молчаливый сегодня. — Это довольно эгоистичное решение, — не согласился Альбус, выражая своё неодобрение. — Лучше быть эгоистом, но живым, и с живыми родными. Остальные как-нибудь сами. До свидания, директор, — Джеймс встал с кресла и повёл под локоть жену к камину, зачерпнул летучего пороха, крикнул «Кабанья голова», и молодая пара исчезла. Сириус, оставшийся с Аластором и Дамблдором, только сказал: — Я не буду спрашивать, зачем Вам понадобилась мантия Джима в тот самый период, когда он и Лили начали скрываться, но я надеюсь, что ошибаюсь. В противном случае, Альбус, Вы обретёте себе врагов в лице рода Поттер и Блэк, я Вам обещаю, — больше ничего не сказав, Сириус исчез вслед за друзьями. А в кабинете Грюм про себя согласился со словами Блэка: «Темнишь ты, Альбус, темнишь. Но что же ты задумал? И зачем было ставить под удар две чистокровные семьи?»