В каплях солнечного света

Юноша, периодически бросая смущённые взгляды на идущую рядом с ним спутницу, о чём-то старательно болтал, радостно улыбаясь, когда девушка реагировала на его повествование заливистым беззаботным смехом. В городе стояла тёплая весна, раздобрившая жителей города на романтику и долгие душевные прогулки. Птицы старательно выдавали самые нежные трели, на какие только могли быть способны. Природа оживала. Вокруг гуляли молодые мамы с колясками или целые семьи, пенсионеры, что аккуратно держали друг друга под руки и изредка останавливались перевести дух, и такие же молодые пары, как и наши герои. Но идущие даже не догадывались о небольшом сюрпризе, что поджидал их буквально в нескольких шагах. Да и вряд ли кто-то из присутствующих мог подумать о том, что здесь есть кто-то ещё. — Давай. — Уже? — Да. Действуй. Роджин стоял около небольшого фонтана со своим неизменным другом Иданом, только с той разницей от обычных трудовых будней, что с ними сейчас был ещё один коллега. — Никогда не брал на учёбу новичков. Да и не планировал как-то, — заметил Роджин, когда им с приятелем сказали, что им на неделю дают на стажировку нового в их отряде стрелка. Это произошло так спонтанно, что ребята даже не успели оглянуться, как они пришли на утреннюю планёрку и их поставили перед вышеупомянутым фактом. Они-то думали, что работа пойдёт как обычно, а тут… — Посмотрим, что за фрукт, как у людей говорится, — согласился Идан, любящий вставлять подобные выражения в свою речь, показывая тем самым свою осведомлённость в жизни своих подопечных. В отличие от друга, Роджин тяжело привыкал к новым людям. Да, он был довольно общительным, дружелюбным — но всегда с осторожностью относился к незнакомцам. На всякий случай — по-настоящему в свою жизнь он пускал лишь тех, кому доверял как себе — семью, Идана и, пожалуй, Элизью. И буквально на следующий день им «вручили» новенького. «Фрукт» оказался робкой, но старательной персоной двадцати шести лет по имени Сандол с милой рыжей шевелюрой и всегда заинтересованным взглядом. Учился неплохо, но одно дело — учиться, а другое — применять свои знания впервые в жизни на практике. Смотреть не на бумагу и слова, а на настоящих людей и их судьбы. Несколько дней молодой стажёр ходил за двумя друзьями, наблюдая за работой и рассказав тем, что его поставили к ним в отряд из-за того, что Роджин тоже начинал слишком молодым. Последний, вспомнив это время, снисходительно улыбнулся и, по словам Идана, стал даже малость добрее к ученику. — Неплохой парень, но малость нерешительный, — дал краткую характеристику Роджин после нескольких дней. Идан согласился. А сейчас друзья приказали Сандолу сделать то, ради чего он пришёл на эту работу — произвести выстрел. Наблюдать за этой парой они дали распоряжение ученику ещё в первый день стажировки, и тот добросовестно выполнял все свои изучения. Только вот вряд ли думал, что ему скажут довести это дело до окончательной точки. А эти ребята, которых небесные стрелки присмотрели в окне одной из кофейни, оказались коллегами по секции бадминтона в университете. Такие стеснительные, такие… осторожные. Начинали с совместных игр, потом — обсуждали их результаты. Потом старались встречаться где-то вне спортивных мероприятий. Получалось с трудом — оба были уже на старших курсах и часто оказывались где-то если не на спорте, то в пучине суеты и постоянных неотложных дел. Но когда встречались… Тогда они забывали про всё, словно вокруг не было никого и они гуляли по какой-то пустыне. Но оставались всё такими же — робкими, неуверенными. Роджин отлично помнил свою первую пару. Это были уже немолодые люди, которые познакомились на работе и несколько лет вели добродушное сотрудничество в повседневной сфере. И не только, например, в рабочей — часто их взаимодействие выходило за рамки рабочего процесса и могло продлиться на время выходных или долгих осенних вечеров, когда они приходили к кому-то домой, сидели за чашечками тёплого чая, показывали друг другу что-то в старых альбомах… Иногда ходили куда-то на пикники, привлекая своих знакомых и родственников, а те ещё могли захватить детей. Тогда все словно забывали о возрастах, статусах и профессиях, задорно напевая душевные песни у яркого походного костра или сидя с букетами нежных полевых цветов в руках. Роджин когда-то увязался за ними на такую вылазку. Ему понравилось. Было весело. Было уютно. И тепло. Даже не столько от тепла июльских вечеров, сколько от самой атмосферы. Он даже жалел, что не может к ним официально присоединиться, имея возможность всего лишь наблюдать за ними со стороны. Потом подумал, что надо бы тоже так со своими устроить что-то подобное. И он помнил даже, как тоже боялся решить судьбу своих подопечных, хоть и убедился тысячу раз, что они действительно готовы к тому, чтобы быть вместе, и идеально подходят друг другу по всем параметрам, которые они заучивали ещё в школе. А потом ведь сам ещё делился секретом своей выработанной годами уверенности с Элизьей. Не зря говорят, что профессионализм приходит с опытом. И пусть он работает уже давно, но нет предела совершенству. Чем больше работаешь, тем больше набиваешь руку, знаешь все тонкости и полезные приёмы. Более уверенно делаешь своё дело, каким бы оно не было. Парень с девушкой, блаженно щурясь от солнечных тёплых лучей, присели на единственную пустую скамейку неподалёку от невидимой троицы. Самая удобная позиция. — Послушай, — заметил Роджин, увидев, что неуверенность во взгляде ученика не уходит. — Если ты убедился, что они друг другу вправду нужны, значит, ты должен помочь им. Это — их шанс на настоящее счастье. Юноша на лавочке куда-то поднялся и пошёл в неизвестном направлении, после чего вернулся с какой-то маленькой коробочкой в руке, незаметно заведя её за спину и скрыв предмет от взора своей спутницы, что терпеливо ждала его на месте. — Слушайте, я не хотел признавать, но я немного боюсь… Мне сложно понять, — выдавил Сандол, немного растерянно смотря на своих учителей, — я… я никогда не любил… а вдруг я… — Я тоже, — усмехнулся Роджин, — но это не мешает мне работать. И ты тоже обязательно научишься. Первый раз что-то делать — всегда страшно. Я это понимаю. Юноша нерешительно смотрел на предмет в руках, пока что всё так же не показывая его спутнице. Сандол с такой же нерешительностью рассматривал своё оружие в руках и сидящих на лавочке. — Давай, приятель, — весело подхватил Идан, — не бойся. И неизвестно, кто сейчас больше нуждался в этих словах — Сандол или тот самый молодой человек. А может быть, оба? В любом случае, с той минуты на одну пару в этом большом шумном мире стало больше.