С Днем Всех Влюбленных

Белоснежные крылья удерживают Архонта в воздухе. Он смотрит на Сяо свысока, с презрением и высокомерием. Смеётся истерично и слегка безумно, ведь он свободен, в отличие от тех, кто повинуется контрактам. Алатус смотрит вниз. Он чувствует вину и боль. Но он не мог поступить иначе. Просто не мог. Он повинуется Мораксу и только ему. Он подписал контракт, в котором согласился не вмешиваться. Что бы ни происходило, он мог лишь молча наблюдать. Тело не слушалось. Вот только вряд ли Барбатосу станет легче от такого оправдания. И Сяо понимает. Всё понимает. Венти имеет право злиться, имеет право ненавидеть, ведь Алатус его предал. Клялся в любви, но предал. Обещал защищать, но предал. Якса стискивает зубы от злобы на самого себя. Ему не хватит сил смотреть в глаза Архонту, но он хотя бы попытается. Поднимает голову, и бирюзовые глаза смотрят прям в душу. В них больше нет любви, нет прежнего тепла, нет чувств… В них пустота. — Смешно, — слегка истерично выдает Барбатос. — Венти, прости, я… — Не мог поступить иначе, да? — заканчивает за него Архонт, уже спускаясь на крыльях вниз. — Как же мерзко с тебя… — … — Сяо молчит, ведь он считает, что Венти прав. Определено прав. Контракт или нет, разве мог он просто стоять и молча позволять… нет. Точно не мог. Он должен был. — Хах, и теперь тебе нечего мне сказать? — белоснежные крылья складываются за спиной, Архонт ступает босиком по мокрой траве, шаг за шагом приближаясь к Сяо. — Не можешь выдавить из себя даже гнусное «прости»? Барбатос подходит к Сяо впритык. Длинные пальцы опускаются на подбородок Алатуса. Архонт поворачивает его голову в бок — словно осматривает. Роняет очередной смешок: — Ты жалок. — … — и вновь он прав. Нет сил попросить прощения. Тело не слушается. В который раз. — Глупый и жалкий раб Моракса, хаха… А ведь у тебя был шанс стать свободным. Но что выбрал ты? «Долг»? Ахах… — Венти приближается к уху Алатуса и тихо шепчет, словно змей: — Я бы убил тебя… убил бы своими же руками… но не буду. Живи, Сяо. Живи с тем, что ты сделал. Вернее… не сделал. Живи и думай о том, как не защитил того, кто был тебе дорог, ведь «бумажка моракса» оказалась дороже. Ахах… ахахах… «Стоп!» «Снято!» Команда режиссера прозвучала как никогда кстати. Венти точно не смог бы простоять ровно ещё хоть секунду — тело сгибается под тяжестью крыльев. К актерам тут же подбегает персонал. С Барбатоса снимают тросы, которые позволяли ему «парить», и вместе с тем ему наконец позволяют сбросить крылья. Такая тяжелая часть реквизита его костюма, что сняв её, кажется, он и правда готов взлететь. — На сегодня можете быть свободны! Очередная фраза режиссера, которая позволила Венти облегченно выдохнуть. Впереди два выходных, которые он, похоже, проведет дома, лёжа на диване. — Пока-пока! — актер весело машет рукой и буквально сбегает со съемочной площадки. — Пока… — Алатус машет ему вслед. В отличие от Венти, который просто ушел в белом топе, белых шортах, миттенках и одном чулке, Сяо так не смог бы. Проведя коллегу взглядом, Алатус направляется в гримёрку, где переоденется и лишь потом пойдёт домой. Барбатосу всё равно, ведь он набросит на себя широкую кофту и пробежит две минуты до такси в таком виде, а вот Сяо так точно не смог бы. Лишь переодевшись в черный мягкий спортивный костюм, спрятав волосы под капюшон и надев маску, Алатус направляется на выход. — Снова поссорились? — усмехается кто-то из его коллег. — Нет. Мы и не мирились, — холодно отвечает Сяо. Подобные разговоры раздражают, и чем больше этих самых «разговоров», тем сильнее раздражают. Алатус буквально сбегает, не желая в очередной раз рассказывать, почему они с Венти не ладят, и как сильно Барбатос его раздражает. Дорога домой по привычке лежит через супермаркет. Тематически украшенное помещение напоминает, что сегодня праздник — День всех влюбленных. Сяо усмехается, понимая, что в который раз из-за работы забывает об этом дне. Подумав о том, что никто другой точно не стал бы терпеть его постоянную забывчивость, он останавливается около полок с алкоголем. — Хмм… — задумчиво протягивает, смотря на обилие разнообразных бутылок. «Если б я ещё понимал в этом что-то…» — он достает из кармана телефон и уже набирает сообщение с прямым вопросом «что купить?», но замирает. Он ведь поступает так на каждый праздник. Романтика — точно не его сильная сторона. Каждый раз он просто напрямую спрашивает, что купить, что подарить, что сделать… «Никакого сюрприза… снова…» — вздыхает. Взгляд невольно скользит в сторону детского отдела. Чувствуя себя максимально неловко и глупо, Алатус направляется туда. Он и сам не понимает, почему романтика дается с таким трудом. Любой жест заботы и внимания, который он заставляет себя проявить, кажется ему глупым и нелепым. Купив большого плюшевого зайца, Сяо направляется домой. Он доходит довольно быстро, но замирает перед дверью. Ещё никогда ему не было так тяжело входить в свою же квартиру. Чувствует себя глупо. Знает, что ему здесь рады, его ждут, его любят… и это странное ощущение того, что он не заслуживает этой любви, заставляет топтаться на месте. Прижимая к себе полутораметрового зайца, Алатус открывает дверь и проходит. Опускает взгляд — чужая обувь стоит на месте. «Он уже дома…» Кусая себя за губу из-за нервов, и всё ещё чувствуя себя глупо из-за этой игрушки, он делает несколько осторожных шагов и проходит в комнату: круглый стол, две красивые свечи, еда из доставки, всё красиво и украшено. Алатус стоит на проходе, выискивая возлюбленного взглядом в темной комнате. — С возвращением… — над ухом звучит тихий шепот. Тонкие и изящные руки обхватывают Сяо сзади. На плечо опускается чужая голова. Алатус легко улавливает знакомый и любимый запах чужого парфюма. — Это… это тебе… — неуверенно бубнит Алатус, продолжая прижимать зайца к себе. — Ого, сегодня домой вернулось сразу два зайца? — … — смущает, как же сильно этот человек умеет смущать Сяо. — А у меня для тебя тоже кое-что есть, — всё так же шепчет любимый. Алатус выпутывается из чужих объятий и разворачивается. Смотрит в бирюзовые глаза, полные любви и нежности, и слабо улыбается. Венти так и не переоделся. Эти белые одежды идут ему, как ничто другое. Он кажется легким и невесомым, хочется прикоснуться, и одновременно с тем — страшно. Слишком утонченный и хрупкий. — Я отказался от того контракта, Сяо, — тихо шепчет Барбатос. — Я никуда не уеду. Мир словно рухнул в одно мгновение. — Что?! Почему?! — Я останусь с тобой, — со слабой улыбкой отвечает Венти. — Просто потому что я тебя люблю. — Но… — А ещё, — Барбатос забирает у Сяо из рук игрушку и садит на пол, а сам подходит впритык. — Мне надоело прятаться. Я хочу, чтобы о наших отношениях узнали все… так что… — Но у нас же контракт, Венти… — Да, — пожимает плечами актёр. — Думаю, мы получим пизды от агентов, а ещё придется платить штраф… но разве это такая большая цена за свободу? Мы уже три года с тобой прячемся, как подростки, и фыркаем друг на друга на публике. Я устал… — Мы могли бы подождать до истечения контракта… — Могли бы… — Барбатос обнимает Сяо за пояс, опускает голову ему на плечо и вздыхает. — Но я устал. — Чжун Ли будет злиться… — Похуй на него. Я и так, пусть и со скрипом, но согласился на использование наших имен в качестве гг, так что пора бы и ему идти нам на уступки. — Он не пойдёт… Кажется, у него какой-то договор с Фатуи. Чайльд же тебя убьет, если узнает… — Да и пошел он, — Венти закрывает глаза и вздыхает. — Не сошелся свет клином на нём. Я устал. Он слишком давит на меня. Да и вообще… много себе позволяет. — Это ты о чем? — Это я в общем. Минутная пауза. Такая, которая наступает у них после каждого подобного разговора. Алатус вздыхает, прижимает парня к себе и аккуратно поглаживает того по спине. — Болит? — Да… крылья пиздец тяжелые, — стонет актер. — Этот сериал меня убивает. А с другой стороны — не будут же они вечно прятаться? Алатус совсем не романтик, так что и публичное проявление чувств вряд ли будет, но раз Венти этого хочет… разве он может отказать? — Хорошо, — на выдохе отвечает Сяо. — Давай объявим о наших отношениях. Знает, что пожалеет об этом, ведь сейчас соглашается не просто нарушить договор, но ещё и подписывается на то, что Венти сможет приставать к нему с объятиями и поцелуями на публике. Смущает. — Ура! — Барбатос буквально вскрикивает от радости. Парень берёт щеки Сяо и растягивает в улыбке. — Вот так лучше, а то ты будто подписываешь согласие на расстрел. — Так и есть… — бубнит, пока чужие тонкие пальцы сжимают его щеки. — Не будь занудой. И вообще, сегодня же праздник, давай отмечать? Венти достает телефон, перекидывает руку Сяо через плечо и делает селфи, припав губами к чужой щеке. — А теперь зальем это в сети, хехе. — Ты уверен сейчас…? — щеки вспыхивают от смущения, сердце уже давно остановилось, а руки леденеют. — Да! — С Днем всех влюбленных, получается? — янтарные глаза с ужасом смотрят, как Барбатос нажимает на кнопку «опубликовать». — И тебя! — выложив фото в сеть, Венти откидывает телефон на кровать. — А теперь ужин. Сегодня ты весь мой, хехе. А разгребать последствия будем завтра~