«Как вернуть тебя в прежнее состояние..?»

Я, конечно, сразу же рассказала матери всё, что знала.Может быть, мне следовало рассказать ей об этом раньше.Мы очутились в трудном и опасном положении. Часть денег,оставшихся после капитана,—если только у него были деньги,безусловно должна была принадлежать нам.Но вряд ли его товарищи, вроде Чёпного пса и слепого нищего, согласились бы отказаться от своей добычи для уплаты долгов покойного.Приказ капитана сесть верхом на коня и скакать за доктором Ливси я выполнить не могла: нельзя было оставить мою мать одну, без всякой защиты.Об этом нечего было и думать.Но мы не смели долее и оставаться дома:мы вздрагивали даже тогда, когда уголья у нас в очаге падали на железную решётку; мы боялись даже тиканья часов.Всюду нам слышались чьи-то шаги, будто кто-то приближается к нам. При мысли о том, что на полу лежит мёртвое тело и что где-то поблизости бродит омерзительный слепой нищий, который может вот-вот вернуться, волосы вставали дыбом.Медлить было нельзя ни минуты.Надо было что-то предпринять.И мы решили отправиться в ближнюю деревушку за помощью.Сказано—сделано.С непокрытыми головами бросились мы бежать сквозь морозный туман. Уже начинало темнеть. Деревушка от нас не была видна, но находилась она недалеко, в нескольких сотнях ярдов от нас, на противоположном берегу соседней бухты.Меня очень ободряло сознание, что слепой нищий появился с другой стороны и ушёл, надо полагать, туда же.Шли мы недолго, хотя иногда останавливались, прислушиваясь.Но кругом слышались привычные звуки: гудел прибой и каркали в лесу вороны. В деревушке уже зажгли свечи, и я никогда не забуду, как их желтоватое сияние в дверях и окнах успокоило нас.Но в этом и заключалась вся помощь, которую мы получили.Ни один из жителей деревни, к их стыду, не согласился пойти с нами в «Адмирал Бенбоу». Чем больше говорили мы о наших тревогах, тем сильнее все льнули к своим углам.Имя капитана Флинта, мне до той поры незнакомое, было хорошо известно многим из них и приводило их в ужас.Некоторые вспомнили, что однажды, работая в поле неподалёку от «Адмирал Бенбоу», видели на дороге каких-то подозрительных людей.Незнакомцы показались им контрабандистами, и они поспешили домой, чтобы покрепче закрыть свои двери.Кто-то даже видел небольшое судно в бухте, называемой Логовом Китта.Поэтому одно упоминание о приятелях Флинта приводило их в трепет.Находились смельчаки, которые соглашались съездить за доктором Ливси, жившим в другой стороне, но никто не хотел принять участие в охране трактира. Говорят,что трусость заразительна.Но разумные доводы, напротив, способны внушить человеку храбрость.Когда все отказались идти вместе с нами, мать заявила: — Хорошо же, раз здесь собрались одни трусы.Я отнюдь не собираюсь терять деньги, которые принадлежат моей осиротевшей дочери.Вы можете робеть сколько угодно!Мы с Дженни не трусливого десятка.Мы вернёмся той же дорогой, какой пришли.Мало чести трусливого десятка.Мало чести вам, дюжим и широкоплечим мужчинам с такими цыплячьими душами!Мы откроем сундук, хотя бы пришлось из-за него умереть... Я, конечно заявила, что пойду с матерью,и, конечно, все заорали, что то безумие.Однако никто, даже из мужчин, не вызвался проводить.Помощь их ограничилась тем, что они дали мне заряженный пистолет на случай нападения и обещали держать наготове осёдланных лошадей, чтобы мы могли удрать, если разбойники будут гнаться за нами.Миссис Кроссли дала нам сумку, чтобы положить в неё деньги.А один молодой человек поскакал к доктору за вооружённым подкреплением. Бешено колотилось моё сердце, когда мы отправились в наш опасный путь.Вечер был холодный.Всходила полная луна.Она уже поднялась над горизонтом и краснела в тумане, с каждой минутой сияя всё ярче.Мы поняли, что скоро станет светло, как днём, и нас на обратном пути нетрудно будет заметить.Поэтому мы заторопились ещё больше.Мы крались вдоль заборов, бесшумно и быстро, и, не встретив на дороге ничего страшного, добрались наконец до «Адмирала Бенбоу».

Войдя в дом, я сразу же закрыла дверь на засов.Тяжело дыша мы стояли одни в темноте в пустом доме, где лежало мёртвое тело.

— Опусти шторы, Дженни.Они могут следить за нами через окно! — сказала моя мать. После того, как я опустила шторы мы пошли на второй этаж и вошли в комнату капитана. — А теперь надо отыскать ключ от сундука.Но хотела бы я знать, кто решится дотронутся до него. Я опустилась на колени. На полу возле руки капитана лежал крохотный бумажный кружок вымазанный с одной стороны чем-то чёрным, а на другой стороне написано:«Мы придём за тобой в десять часов». — У него был срок до десяти, мама!Только шесть. —сказала я. — Это хорошо.Ищи ключ!Может быть на шее? — сказала мама. Я преодолев отвращение, разорвала ворот его рубашки.И действительно, на просмоленной верёвке, которую я сейчас же перерезала собственным ножом капитана, висел ключ. Эта удача наполнили наши сердца надеждой, и мы поспешили к сундуку капитана. Снаружи это был самый обыкновенный матросский сундук. На крышке видна была буква «Б», выжженная калёным железом.Углы были потёрты и сбиты, точно этот сундук отслужил долгую и трудную службу. — Дай мне ключ, — сказала мать. Замок поддавался туго, однако ей удалось открыть его, и она в одно мгновение откинула крышку. На нас пахнуло крепким запахом и дёгтя.Прежде всего мы увидели новый, старательно вычищенный и выутюженный костюм, очень хороший и, по словам матери, ни разу ещё не надёванный.Подняв костюм, мы нашли кучу самых разнообразных предметов: квадрант, жестяную кружку, несколько кусков табаку, две пары изящных пистолетов, слиток серебра, старинные испанские часы, несколько безделушек, не слишком ценных, но преимущественно заграничного производства, два компаса в медной оправе и пять или шесть причудливых раковин из Вест-Индии.Впоследствии я часто думала, зачем капитан, живший такой непоседливой, опасной, преступной жизнью, таскал с собой эти раковины. Но ничего ценного, кроме слитка серебра и безделушек, мы не нашли, а это нам было не нужно.На самом дне лежал старый шлюпочный плащ, побелевший от солёной воды в многих прибрежных отмелей.Под ним мы увидели завёрнутый в клеёнку пакет, вроде па ки бумаг, и холщовый мешок, в котором, судя по звону, было золото. — Я покажу этим разбойникам, что я честная женщина, — сказала мать. — Я возьму только то, что он мне был должен, и ни фартинга больше.Держи сумку миссис Кроссли! И она начала отсчитывать деньги, перекладывая их из мешка в сумку, которую я держал.Это было трудное дело, отнявшее много времени.Тут были собраны и перемешаны монеты самых разнообразных чеканок и стран: и дублоны, и луидоры, и гинеи, и пиастры, и ещё какие-то неизвестные мне.Гиней было меньше всего, а мать моя умела считать только гинеи. Когда она отсчитала уже половину того, что был должен капитан, я вдруг схватила её за руку.В тихом морозном воздухе пронёсся звук, от которого кровь застыла у меня в жилах: постукиванием палки слепого по мёрзлой дороге.Стук приближался, и мы прислушивались к нему, затаив дыхание.Затем раздался громкий удар в дверь трактира, после этого ручка двери задвигалась и лязгнул засов — нищий пытался войти. Наступила тишина внутри и снаружи.И наконец опять послышалось постукиванье палки.К нашей неописуемой радости, оно теперь удалялось и скоро замерло. — Мама, — сказала я, — бери всё, и бежим скорей. Я была убеждена, что запертая на засов дверь показалось слепому подозрительной, и побольшеялся, что он приведёт сюда весь свой осиный рой. И всё же как хорошо, что я догадался запереть дверь на засов!Это мог бы понять только тот, кто знал этого страшного слепого. Но мать, несмотря на весь свой страх, не соглашалась взять ни одной монетой больше того, что ей следовало, и в то же время упрямо не желала взять меньше.Она говорила, что ещё нет семи часов, что у нас уйма времени.Она знает свои права и никому не уступит их.Упорно спорила она со мной до тех пор, пока мы вдруг не услыхали протяжный тихий свист, раздавшийся где-то вдалеке, на холме. Мы сразу перестали препираться. — Я возьму то, что успела отсчитать, — сказала она, вскакивая на ноги. — А я прихвачу и это для ровного счёта, — сказала я, беря пачку завёрнутых в клеёнку бумаг. Через минуту мы уже ощупью спускались вниз.Свеча осталась у пустого сундука.Я отворила дверь, и мы вышли на дорогу. Нельзя было терять ни минуты.Туман быстро рассеивался.Луна ослепительно озаряла холмы. — Боже, там кто-то с фонарём! — сказала мама указав на прыгающий и приближающийся огонёк. — Милая, бери деньги и беги.Я чувствую, что сейчас упаду в обморок... — «Мы погибли обе» — решила я.Как я проклянала трусость наших соседей! Как я сердилась на свою мать и за её честность, и за её жадность, за её прошлую смелость и за её теперешнюю слабость! — Я не могу!Не могу, Дженни... — Давай, вниз к берегу, мама, прошу тебя!…Мы спрячемся под мостом! Я не знаю, откуда у меня взялись силы, но я потащила её вдоль берега и втащила под мост.Боюсь только, что это было сделано довольно грубо.Мостик был низенький, и двигаться под ним можно было только на четвереньках.Я поползла дальше, под арку, а мать осталась почти вся на виду.Это было в нескольких шагах от трактира.