Я так не люблю тебя

Уэнсдей называла всех влюбленных идиотами. Она была убеждена, что влюбленность – отказ от мозга, рациональности, и всего, что только можно ассоциировать с понятием "мышление". 14 февраля для Уэнсдей было самым страшным днем года. Как в каком-то самом страшном хорроре: вокруг бабочки, сердечки, все тошнотворно розовое, романтичное, аж скулы сводит. Поэтому конечно, когда девушка услышала, что в этом году на День Святого Валентина в Неверморе будет праздник, её чёрное сердце облилось кровью. Придётся терпеть не просто надоедливую Инид: все чёртова академия превратится в одну большую цветную половину Офелия-холла. Инид, должно быть, будет счастлива. Тем хуже: станет громче, смеяться будет больше и в целом станет ещё раздражительней, чем обычно. Уэнсдей ненавидела 14 февраля. И ненавидела влюблённых. Все в теме любви казалось ей глупым и лишенным всякой прелести. Так что на утро Дня Святого Валентина, Аддамс совершенно не хотелось просыпаться. Впрочем, шумная подруга не оставила ей выбора. —Уэнсде-е-й! Просыпайся скорее, настал самый прекрасный день года! — то ли пропела, то ли пропищала Инид, тормоша соседку за плечо. —Ещё раз разбудишь меня таким образом  – лишишься руки. Аддамс нехотя открыла глаза. Ей хотелось помереть. Или убить кого-нибудь. —Ты уже придумала, кому отправишь валентинку? — протянула Синклер, широко улыбаясь. —Я не занимаюсь подобными глупостями. — огрызнулась Уэнсдей, смеряя подругу секундным ледяным взглядом. Девушка и правда не собиралась никому дарить валентинки. Да и некому. Разве что... да нет, бред. Глупости все это. Обыкновенный самый страшный день в году, который Уэнсдей предстоит пережить. *** Как только Аддамс привела себя в порядок, Синклер схватила её за руку и потащила вон из комнаты. До первого занятия ещё было время, но Инид, аргументировав это не требовавшим возражений "Пойдём, осмотрим украшения!", решила прогуляться с Уэнсдей по академии. Конечно, готке это совсем не нравилось. Какого черта эта наглая девчонка решает за неё, куда ей идти и что смотреть? Какого черта тащит её куда-то? Какого черта Уэнсдей не сопротивляется?.. Восхищаясь каждой гирлянде из бумажных сердец, Инид бежала дальше по тёмным коридорам. Аддамс только саркастично комментировала происходящее, а когда ей надоело и это, только раздражённо вздыхала на очередной возглас подруги. —Послушай, ты сегодня не успокоишься, я правильно понимаю? —Уэнс, ну как же до тебя не доходит, ведь 14 февраля – шанс встретить свою любовь! —В другие дни года эта тварь прячется в тёмных пещерах? —Вовсе нет! — со всей серьёзностью нахмурилась Инид. —Просто с помощью Валентинок можно так легко признаться человеку! Это намного сложнее сделать в обычные дни. Я, — девушка залилась румянцем, — я надеюсь, что в этом году мне придёт валентинка! Мне никогда никто не признавался, ох, если это случится, я буду самой счастливой на всей планете! Синклер мечтательно вздохнула. —Стой, то есть, ты хочешь сказать, тебе никто никогда не признавался? Тебе? Ты шутишь. Инид отрицательно покачала головой. —Ни разу. Даже малейшего словечка, самого невзрачного сердечка никто никогда не отправлял... Что-то внутри у Аддамс упало и разбилось. Она долго хотела увидеть на этом вечно радостном лице печаль, но почему же сейчас ей вовсе не приятно видеть, как подруга грустит? Почему чужое горе перестало радовать Уэнсдей? Она не могла понять. Почему-то грусть Инид ей совсем не нравилась. —То есть, если тебе кто-то отправит валентинку, ты будешь счастлива? Неужели тебя радуют такие глупости? Глаза Синклер загорелись. —Конечно! Больше Уэнсдей ничего не ответила. Только тихо бросила "Пойдём, нам уже пора на занятие" и ушла вперёд девушки в сторону аудитории. Внутри у пустой чёрной души что-то заколотилось, а вечно рациональным разумом начала овладевать навязчивая мысль. *** К концу дня Инид ходила притихшая. В её глазах ещё светилась надежда вперемешку с разочарованием. За весь день ей так и не пришло ни одной открытки, столь ожидаемой и желанной. Подруги поздравляли с праздником, вся академия была охвачена влюблённым волнением, но ни одно бумажное сердечко так и не оказалось под дверью Офелия-холла. Вечером, когда шум уже утих и все постепенно расходились по комнатам, Синклер была совсем печальной. Очередной День всех влюбленных, разбивший маленькое горящее сердечко оборотня. Разбитая и потухшая, девушка вернулась в комнату и повалилась на кровать. Сознание оглушал стук машинки Уэнсдей, снова строчившей свой глупый роман. Разум раскален. Почему каждый год происходит одно и то же? Это как пересматривать любимый фильм, зная печальную концовку, но все ещё надеяться, что в какой-то раз у героев все закончится хорошо. Почему Инид каждый раз надеялась? Вытерев ладонью обжигающие горькие слезы, заструившиеся по щекам, Инид подошла ко столу. —Хорошо тебе, Уэнсдей. Ты никогда не влюблялась, никогда не чувствовала, как разбивается сердце, никогда не чувствовала любовь к человеку, который тебя ненавид–.. Внезапно девушка заметила что-то, как бы ненароком оставленное на её столе. Аккуратно вырезанное, чёрное, анатомической формы сердце. Внутри Инид все перевернулось, её мир упал и взмыл куда-то очень высоко. Она схватила открытку и перевернула. "Ты раздражаешь меня больше всех в этом мире. Тебе удалось проникнуть в моё сердце. Я ненавижу тебя, Синклер." На вырезке не было подписи, но Инид понадобилось меньше мгновения, чтобы понять, кем было написано это своеобразное признание. Она повернулась в сторону Уэнсдей. За столом уже никого не было. Только печатная машинка и листы романа, перелистываемые ветром. Кто-то только что выбежал из дверки в окне витража. Синклер поджала губы в неописуемом восторге, сорвалась с места и выбежала на балкон. На крыше виднелась чья-то темная фигура. Перегнувшись через ограду, Инид подозвала к себе стоявшего на крыше. Силуэт нехотя приблизился. Свет окна упал на мертвенно бледное лицо Уэнсдей. Инид нервно выдохнула, и быстро потянувшись вперёд, прижалась своими губами к губам Аддамс. —Я тоже тебя ненавижу. — прошептала Инид и бросилась обратно в комнату, а оттуда – стремглав к подругам. Ей столько нужно понять, столько нужно рассказать, столько прочувствовать!... Уэнсдей осталась стоять в ночном воздухе. Ледяной, морозный, он приятно щипал щеки и пальцы, пронизывающий ветер трепал растрепанные косы. Девушка почувствовала, как бьется её сердце. Это чувство её очень напугало. Что это такое? Что за поцелуй горит на её накрашенных чёрной помадой губах? Как же сильно она ненавидит Инид. До мурашек сильно.