Вдохновение

Я иду по улице, в ушах наушники, в рюкзаке покупки из Ашана, уютно оттягивают плечи, порывисто дует ветер, треплет помпон на шапке, я одергиваю куртку и в этот момент мне в мозг проникают слова песни: «…Она сидит у окна и просит об удаче Она как солнца свет, ей девятнадцать лет…» И что-то яркое цветное взрывается в груди, от чего хочется подпрыгнуть, закрутиться на одной ноге, залихватски свиснуть на всю улицу или лучше заорать о том, как неожиданно хорошо, как внезапно хочется жить. И я подпрыгиваю под удивленные взгляды какого-то дедушки, и бегу вприпрыжку по тротуару, распевая на ходу: — Последняя звезда упала в провода, и снег белее мела, — я уже почти кричу — война со всех сторон, а я опять влюблен, что ты будешь делаааать! — мамочка с коляской изумленно оборачивается мне вслед. — … И я звоню тебе домой для того, чтобы узнать, что тебя нет домаааа… — И тут все пропадает. Я серьезно, все исчезает в один миг, погружаясь в густые чернильные сумерки. — Опять свет выключили, пидарасы! — в сердцах бросаю я. И тут как-будто тот самый свет зажигается, но уже в моей голове. Также ясно, как я вижу единственную горящую вывеску (бесперебойник у них, что ли), в моем воображении возникают одна за одной картины, они сменяют одна одну, несутся по бурному потоку, ломаются пополам и склеиваются, меняются, как камешки мозаики, изменяются, как плавящийся металл, собираются и разбираются, как детали на конвейере. «… Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет…» Я вижу бабушку, которая смотрела новости и у которой в один миг погасло все, и ей, старой, одинокой… Нет, не про старую одинокую, нет, у нее будет старый ворчливый муж, которого она все равно любит, несмотря на сорок прожитых вместе лет… Или большая семья? Внуки, дети? Нет, лучше муж, а вот дети, семья… «… Я был один в эти дни, я мерял их на годы, и в одночасье сгорел любимый мною город.» — закольцованная музыка начинается сначала. Я вижу женщину, работающую из дома, детей, учащихся дистанционно, мешающих ей проводить созвоны, непослушных, какими могут быть мальчишки в девять и двенадцать лет, вижу как она выходит из своего импровизированного кабинета, наступает на детальку Лего босой ногой и кричит. Я просто ощущаю всей собой этот крик «Диииимаааа!», всю ярость и отчаяние уставшей матери… «… Перепиши свою жизнь на чистые страницы и ты увидишь, что любовь не ведает границ…» А где-то счастливые влюбленные студенты, которым что свет, что его отсутствие — все едино. Все это проносится будто бы без моего участия, комбинируется в идеальные сочетания, подхватывает новые идеи из моего подсознания, а я будто бы наблюдаю, но жаркий тугой ком в груди вызывает желание куда-то нестись, что-то делать, выплеснуть бушующий океан мыслей, воплотить их наконец-то в бумагу. Опустошиться, слить эту разрывающую на части энергию. Я не сдерживаюсь и бегу, бегу вверх по склону, пробегаю между полутемными ларьками, лавирую между людьми, слепо идущими в неверном свете фонариков, чуть не сбиваю с ног продавца с раскладкой и останавливаюсь, только когда оказываюсь на вершине. Я вижу метро, которое едет несмотря ни на что, сияющие вдалеке счастливые кварталы, которым свет не выключали и чувствую себя замечательно. Сильной, наполненной, всемогущей. «…Война со всех сторон, а я опять влюблен, что ты будешь делать…» А картины продолжают вертеться, приобретая все большую ясность. Вот три основные ветки: студенты, мать с детьми, пожилая преподавательница (та самая старушка с ворчливым старичком), у которой онлайн-урок во вторую смену. Вот хронометраж: первая минута после отключений, спустя полчаса, час, три, и вот наконец-то он. Свет! Я ощущаю грусть, отчаяние и радость этих людей, которых вовсе и нет, которые живут только в мире моего воображения, но они для меня реальны. Я создаю их чувства, подстраиваю реакции под какой-то образ, неведомо откуда взявшийся и как мною придуманный. Я чувствую себя нейронной сетью, которая обучается, смотрю как меняются гиперпараметры, подгоняя под идеал предсказания на выходе последнего слоя. И думаю о том, как все-таки совершенна природа, влегкую создавшая то, что люди мучительно изобретают, применяя огромное количество всего. Ветер обдувает лицо, я стою раскинув руки и смеюсь в небо. Рассказ готов, осталось лишь его записать, все так четко, ясно и последовательно, будто я способна объяснить и уловить мельчайшие детали … — Чего застыл?! С дороги подвинься, — какой-то мужик, принявший меня за мальчишку, толкается и спускается вниз, переваливаясь и продолжая ворчать что-то о глупых подростках Магия момента пропадает, но я смеюсь ему вслед, так как он, дурак, не знает, что у меня внутри оно — творение. Мужик оборачивается и я замолкаю, лишь улыбаясь. Он сплевывает на обочину и продолжает свой путь, а я все стою и лелею огонь в груди, уже не обжигающий, не толкающий на подвиги, не разрывающий на части, а мягко свернувшийся, уютно мурлыкающий, согревающий осознанием произошедшего только что создания чего-то прекрасного.