Внутреннее опустошение

      В этот вечер был страшный ливень, но молодую представительницу знатного рода это мало волновало, ведь её мысли были поглощены другим и она никак не могла избавиться от неприятного осадка, застрявшего где-то на затворах сознания. Тяжёлые прозрачные капли ударялись об её затылок, что был спрятан под капюшоном кожаного чёрного плаща и стекали вниз, образуя тонкие струйки, что в некоторых местах обрывались и соединялись с другими водными бусинами. Этот процесс был необратим и он не имел конца, молодая особа же не хотела искать себе укрытие и возвращаться в поместье также не спешила, не желая показываться в разбитом виде перед отцом или служанками.       Лилит почему-то думала лишь о тяготящих её вещах, а все радостные воспоминания блокировала, не позволяя тем всплыть наружу и озарить ум спасительным лучиком света — мимолётной радостью. Отчего-то хотелось предаться самобичеванию и размышлению о мотивах некоторых людей, их целях и поступках, а также и о своих собственных. Она отчаянно пыталась отыскать смысл своего существования, ухватиться крепко за ту самую тонкую нить и с облегчением осознать, что у неё также есть твёрдая причина жить, как и у многих других, но не могла. Что-то не давало покоя, не позволяло расслабиться и вернуть ясность ума в своё привычное состояние, будто что-то отобрали, а может даже и насильно оторвали, скомкали и выбросили.       Подходящего описания своим ощущениям Родригес найти не могла, его даже в мыслях подобрать не выходило, как бы она ни старалась. У неё никто не умер, не считая покойной матери, с которой она даже не была знакома по той причине, что попала в тело дочери графа после наступления её совершеннолетия, когда тридцатипятилетняя родительница уже была на том свете. В состояние отчаяния вводило вовсе не горе утраты, как могло бы показаться случайным прохожим, если бы они рискнули пройтись по улицам в такую дождевую погоду, а нечто другое. Просто светловолосой внезапно показалась, что всё происходящее вокруг неё бессмысленно, а сама её жизнь состояла лишь из обмана и заблуждений.       — Леди? Неужели это Вы? — неожиданно раздался сзади знакомый мужской голос неприятного девушке человека, чей образ тут же непроизвольно нарисовался в сознании.       Лилит совершенно не хотела с ним разговаривать, но какая-то неведомая сила заставила её остановиться и застыть на месте, точно её сковали невидимые цепи. Замёрзнувшая, уставшая и опустошенная, она не двигалась и ожидала, какие же действия предпримет оппонент по отношению к ней, желая на скорую перекинуться с ним парой фраз и продолжить путь, но он, казалось, не был настроен отпускать её так скоро, как она планировала. Поняла это по его глазам, когда он неожиданно оказался перед ней и беспрепятственно, но довольно смешно обвёл взором её лицо. Стоял перед ней мужчина без своей коронной усмешки и с довольно серьёзным выражением, того самого привычного азартного огонька в глубинах фиолетовых зрачков также не наблюдалось. Затеял он очередную интересную для него игру или же действительно что-то заставило его снять с себя невидимую маску притворства — она не знала и не желала.       — Почему Вы здесь в такую погоду и так легко одеты? — без укора, но со странной интонацией вопросил Бенджамин и девушка только в этот момент прекратила изучать его лицо, на котором отображались слишком нехарактерные для него эмоции, начиная исследовать взором его одежду и подмечая, что он не только без зонта, но и без плаща, который мог бы хоть и немного, но помочь уберечь себя от излишней влаги в такую недоброжелательную погоду.       — Я-я…прос-сто… — пытается изложить свою мысль Родригес, но охрипший так не к стати голос заставляет её замолчать, так и не доведя свою скомканную, весьма бессвязную речь до конца. Слегка ноющая боль в горле тут же даёт о себе знать и она с огорчением думает, не простыла ли, однако в душе искренне надеется, что не сляжет от недуга и не проведёт несколько дней в постели, выпивая омерзительные на вкус настойки. Также она хочет спросить у Лемберка, что же он сам забыл на улице в такую погоду, но воспитание, излишняя замкнутость и проблема с неприятным ощущением внутри рта не дают этого сделать, поэтому ей остаётся только терпеливо ждать, когда же ему надоест стоять перед ней и примерять на себя новую, известную лишь ему одному роль.       Больше владелец подпольного мира вопросов не задаёт, только подходит непозволительно близко и позволяет себе внаглую прикоснуться к её руке без разрешения, плавно проводя своей ладонью по небольшой девичьей и ловким движением переплетая вместе пальцы. Лилит лишь успевает отметить, что он в этот раз без перчаток и в её голове проносятся неконтролируемые думы, в которых читается непонимание того, по какой причине герцог всё же нашёл её и зачем вообще окликнул, почему не взял с собой приспособления для того, чтобы укрыться от дождя. Что-то заставляет её посмотреть на его волосы и она замечает, что те полностью промокли и старательно сделанная укладка уже не выглядит эффектно, а некоторые тёмные пряди и вовсе настолько пропитались водой, что полностью выпрямились, превратившись в тонкие полоски.       Бенджамин разворачивается в противоположную сторону, уже явно зная, куда собирается направляться и зачем-то несильно тянет девушку за собой, аккуратно сжимая её руку в своей, при этом не замечая никакого противостояния с её стороны. Он буквально чувствует исходящую от неё атмосферу и понимает, что в таком состоянии она не желает абсолютно ничего, а потому не сомневается, что будет следовать за ним. В голове у мужчины даже на секунду проскальзывает мысль о том, что ею сейчас можно с лёгкостью манипулировать, перестраивая под себя, но он быстро отмахивается от этой идеи и оправдывает свое «положительное» действие тем, что хочет видеть подле себя её настоящую, по крайней мере сейчас.       Дорогу, как кажется самой обладательнице белых как снег волос, преодолевают они достаточно быстро. Равномерные стуки её туфель на небольшом каблуке и его — тяжёлые, раздающиеся от подошвы лакированной и идеально вычещенной, чудом не испачкавшейся в луже обуви ударяются об мокрый асфальт, создавая некую симфонию звуков. Небольшая, причём незапланированная прогулка с таким же неожиданным как и она сама сопровождаемым длиться до тех пор, пока они вдруг не останавливаются по инициативе Бенджамина перед большим и внушительным домом, что, судя по цветовой гамме, принадлежал именно ему.       — Думаю, в ближайшее время я покажу Вам здесь местность, а пока прошу следовать за мной. — уже с усмешкой проговаривает герцог и по произнесённым им словам становится понятно, что он планирует ещё далеко не раз привести Лилит сюда. Однако вместе с этим приходит и осознание того, что он предлагает ей свою компанию и также словно предупреждает, что без него ей лучше не бродить по местным улицам, учитывая то, что его поместье построено в самой опасной и криминальной части Империи, которая ему, фактически, как раз принадлежала. — Опаснее всего на улицах. Мы войдём в дом и там вы уже можете расслабиться.       Родригес не может сказать Бенджамину, что в его компании ослаблять бдительность подобно смертному приговору, потому что у неё не прекращают ныть стенки горла, да и её уже более интенсивно начинают подводить ко входу, что был спрятан за низкими, растущими впереди розами фиолетового цвета и другими эксклюзивными цветами, названия которых девушка не могла определить, поскольку не хотела тратить время на разглядывание сада. У неё даже не возникало интереса, было ли это очередным неожиданным хобби фиолетовоглазого или же он просто захотел добавить чего-то нового. Этот человек был сумасшедшим и ничто не могло изменить её мнение о нём, потому и пыталась всегда избегать его, а не пытаться понять и воссоздать его биографию у себя в уме.       Когда Лемберк и Лилит наконец останавливаются перед чёрной дверью, украшенной различными серебристыми узорами, он кладёт свободную руку на входную ручку, медленно опускает её и отпускает девушку, после элегантным жестом приглашая ту войти внутрь, как и подобает джентльмену. Стоит ему лишь обратить внимание на то, что она не двигается с места и отстранённо глядит себе под ноги, как тут же легко поддвигивает её вперёд ладонью, слабо толкая в спину и призывая ступать дальше. Она на пробежавшие по телу мурашки холода и своё мокрое платье, что не до конца было скрыто под плащём внимания особого не обращает, но всё-таки решает принять неизбежный исход и возобновляет шаги, улавливая краем уха удовлетворённый хмык мужчины.       — Позвольте мне помочь Вам, леди. — Бенджамин прикасается к её правому плечу так невесомо, что она еле чувствует его лёгкое прикосновение к телу, принимаясь ловко стягивать с неё верхний элемент одежды, который служил ей до этого защитой от ливня. Он кратким взглядом окидывает её прилипшее к телу платье белого цвета, покрытое излишней влагой и, что для него самого ни капли не удивильно, восхищается открывшимся видом, но долго наблюдать себе не позволяет, решая приступить к плану по завоеванию расположения Родригес, на лице которой отображалась страшная усталость. — Вы так долго пробыли под дождём, что Ваше платье стало полупрозрачным.       Лилит слегка оживает после слов герцога, поворачивая голову в его сторону и окидывая его недовольным взором чёрных глаз, но говорить она по-прежнему не может, да и не особо уже хочется ей начинать диалог, полный упрёков с её стороны и свежей порции насмешек от оппонента. Её тело начинает пробивать мелкая дрожь, а потому она тут же обхватывает себя руками в надежде не только согреться, но и скрыться таким образом от зрения весьма любопытного Лемберка, пусть тот уже и не смотрит на неё с пронзительной жадностью, а вполне уверенно передвигается и подходит к мужчине с каштановыми волосами, которого девушка чудом не заметила при входе. Тот стоит с опущенной головой и она понимает, что он не видел, как ткань прилипла к её телу еле заметным куполом, а также она всерьёз задумывается над тем, насколько жестокими могут быть уроки обучения прислуги у Бенджамина, который произносил свой запрос с самоуверенной, до жути расслабленной усмешкой.       — «Поверить не могу, что я действительно пришла сюда…» — светловолосая даже не пытается сконцентрироваться на том, о чём говорит мужчина и какие указания он даёт подчинённому, потому что её голова словно затуманена смутной пеленой, что очень сильно мешает ей здраво мыслить.       Стоит лишь Лемберку получить утверждающий кивок в ответ на свой произнесённый ровным тоном приказ, как он тут же с довольным лицом разворачивается всем корпусом и снова спокойным шагом идёт назад к Родригес, пока не останавливается напротив неё и не получает возможность заглянуть в явно расфокусированные очи девушки, которая, как кажется по её виду, еле держится на ногах и из последних сил удерживает связь с реальностью. Было прекрасно заметно, как сильно побледнело её лицо и как она моргала с непривычным ей замедлением, явно будучи не в состоянии нормально стоять. Он моментально принимает решение даже не тратить время на то, чтобы задать подходящий к ситуации вопрос, на который бы ему всё равно не смогли ответить из-за простуды и боли в горле, поэтому поступает так, как велит одержимый разум и бережно подхватывает обессиленное тело обеими руками, аккуратно придерживая владелицу белоснежных волос за спину и талию.       — Я приказал слугам принести тёплого свежезаваренного чая и разжечь камин, чтобы Вы могли согреться. — голос Бенджамина слышится плохо и Лилит еле различает произнесённые им слова, но его тон звучит настолько умиротворённо и спокойно, что она против воли расслабляется и отставляет панику на второй план, несмотря на всё своё недоверие к фиолетовоглазому и внутренне, уже ушедшее из-за её состояния опасение. Умом она в то же время прекрасно понимает, что ему будет совершенно невыгодно в такой ситуации использовать её, пока она еле остаётся в сознании и слегка подрагивает от холода, ибо он в первую очередь пытается сблизиться с ней, пока она ещё не ответила ему прямым отказом на оказанные за всё время признаки внимания.       Видя, что Родригес никак не реагирует на сказанные бархатным баритоном слова, мужчина снова быстрым взглядом обводит её промокнувшее насквозь платье и останавливается на мысли, что ей необходимо переодеться в сухую одежду, поскольку иначе она будет восстанавливаться в плане здоровья достаточно долго. При этом он чётко осознаёт, что сама она изменить свой наряд не сможет, а если за это возьмётся он, то она после прихода в себя может относится к нему с ещё большим презрением, чем то было раньше. Понимание, что она вряд-ли узнает о его действиях в случае, если он тщательно всё скроет заставляет его чувствовать, как жар приливает к щекам, придавая тем самым им одержимый, но никак не искренне смущённый вид.       Лемберк ещё крепче прижимает девушку к своей мускулистой груди, стоит ему лишь заприметить её отстранённое выражение, и краем глаза уже в следующую секунду замечает, как один из слуг суетливо подкидывает новую порцию дров в камин, наконец разжигая тот настолько, насколько это возможно, пуская теплоту в гостевую комнату. Он начинает плавно передвигаться неспешным шагом, выходя из большого, окутанного фиолетовыми и чёрными тонами коридора и ступает прямо по обозначенному умом маршируту, входя через открытую настежь дверь, безразлично проходя мимо удивлённого, застывшего на месте с опущенной в знак уважения головой уже другого подчинённого и с каждым новым тяжёлым стуком подошвы приближаясь всё ближе к камину и дивану с коричневой обивкой, который как раз стоит напротив.       — Так Вам будет теплее. — произносит Бенджамин, стоит ему лишь опустить Лилит на мягкую поверхность дивана и подставить под её голову находящуюся рядом как нельзя кстати подушку. Сам же он садится по левую сторону от неё, чтобы не мешать её драгоценному отдыху и не создавать лишних неудобств, позволяя себя для начала лишь как будто невзначай прикоснутся к её щеке и медленно, будто на пробу провести по той пальцами, наслаждаясь таким любимым взгляду лицом и ускоренным стуком собственного сердца. Он сразу замечает, как она бросает на него украдкой взор из-под пушистых чёрных ресниц и после не выдерживает, прикрывая ставшие тяжёлыми веки, явно проваливаясь в мир сновидений из-за истощенного организма, а потом растягивает уста в усмешку, умиляясь стоящему перед глазами зрелищу. — Приятных снов, леди Родригес. Надеюсь, что Вы будете спать этой ночью спокойно и Вас не будут мучать кошмары. Лилит тем временем спит и даже не подозревает, что следующим утром она очнётся уже в обустроенной явно по вкусу Бенджамина спальне и на ней будет надета большеватая по размеру чёрная рубашка, а сама она будет подчёркнуто заботливо укрыта одеялом.