Свидание у реки

Чхве Богом, 37 лет. Работает грузчиком в магазине неподалёку от дома. Женат полтора года. Есть сын от прошлого брака, который живёт с мамой, и падчерица — 16-летняя ученица старшей школы. Любитель выпить. Каждый вечер он проводит с банком пива в руках, а на выходных позволяет себе взять что-то покрепче, но тоже из недорогого сегмента. Если же чуть-чуть подвыпивший Богом может просто начать скандал со своей женой, то пьяный мужчина готов браться за нож. Стул. Ремень. Палку. Старые добрые кулаки. В это время лучше ему не попадаться на глаза, что сделать сложно, живя с ним в скромной двушке. На ноге его жены есть шрам от ножевого ранения, нанесённого в ходе очередного пьяного скандала. Не спасается и юная девушка. Отчим неоднократно к ней приставал, когда женщина была на работе или уходила по другим своим делам. В один не очень прекрасный момент дело дошло до попытки изнасилования. Хорошо, что в этот момент девушка смогла ударить мужчину в пах, затем несколько раз ударить тяжёлым тупым предметом по голове. После она пару дней жила у подруги. Маме девочка рассказать боялась, ведь знала, что та души в нём не чает и все его дебоши оправдывает тем, что он был пьян, а вот когда он трезв, то такой хороший мужчина, что просто загляденье. Ким Сокджин. Очень много лет. Вылавливает таких ублюдков, как Чхве Богом. Вечер. Для кого-то рабочий день уже заканчивается, а для кого-то только начинается. Сокджин сидит на крыше пятиэтажного здания, на первом этаже которого находится продуктовый магазин, и болтает ногами. Одним глазом он наблюдает за выходящими оттуда людьми, вторым смотрит в экран телефона, набирая сообщение: "Привет, кис. Тут к тебе скоро клиентик подойдёт. Как ты понимаешь, это я его приведу. Так что если ты вдруг в качестве благодарности или от высших чувств решишь задержаться, то я знаю отличное место, где мы могли бы после этого отдохнуть. В общем, на свидание я тебя приглашаю ;)" А вот и Чхве Богом собственной персоной. Как жаль, что Сокджин не умеет читать мысли, ибо ему было бы очень интересно узнать, о чём такие подонки думают, когда идут домой: о чём-то обычном или о том, как сейчас напьются и будут устраивать скандалы? Если о втором, то этому сегодня не быть. Никогда не быть. Мужчина сносной наружности и отвратительной внутренности, стоя на светофоре, который только начал отсчёт до зелёного света, смотрит новости в телефоне. Проходит минута, загорается зелёный свет, Богом кладёт телефон в карман, смотрит по сторонам, и… Пустота. Нет ни людей, ни машин, он один на всей улице. Хотя только что была толпа. — Что это за хуйня? — ругается под нос себе мужчина и трёт глаза. — Ай-ай-ай, как некрасиво ругаться в общественных местах, — неизвестный голос доносится словно и отовсюду снаружи, и внутри головы. Пытаясь найти источник звука, Богом смотрит по сторонам, но не видит никого, как вдруг… — Чего стоишь, как вкопанный? Перед его лицом непонятно откуда появляется парень с белоснежными волосами, такого же цвета лисьими ушами и, если аморальному алкоголику не показалось, хвостами сзади. Полу-лис тепло улыбается, но улыбка это внушает страх, ноги от неё становятся ватными, тело парализует. Этим лисом оказывается Сокджин. Он медленно машет хвостами из стороны в сторону и ждёт ответа от клиента. На самом деле, редко когда он получает ответ на этот на первый взгляд вопрос риторический. Хотя ему всегда интересно послушать причину страха тех, кто так смело издевается над существами его слабее. Но, как всегда это получается, дело это гиблое. — Слушай, — Сокджин отходит на пару шагов и силой мысли материализует в своей руке длинную катану с белой ручкой, украшенной красными рубинами, — ты знаешь Ким Дасом? Хах, конечно же ты её знаешь. А маму знаешь её? Ну точно, ты же на ней женат. О, а ещё знаешь, что твоя падчерица пошла в храм молиться белому лису? Знаешь, что она пожелала? Счастья себе и маме. Так вот, — лис взмывает над землёй, над ним начинают бить молнии, глаза светятся ярким пламенем, как и камни на катане, которую он направляет уже на полуживого мужчину, — позволь представиться, — голос звучит глубже, громче, как у свирепого божества, коим лис, если смотреть поверхностно, и является, — Я — Ким Сокджин. Представитель древнейшего духовного рода белых лисов. Издавна они очищали мир от такой гнили, как ты. И я с честью продолжаю дело своих предков. Ты сделал достаточно отвратительного в жизни, чтобы сейчас столкнуться с Йончог Чон-и. Подняв катану вверх, все молнии начинают бить в неё, раскаляя железо. Мужчина уже успел описаться, но с места он дёрнуться не может, сила Сокджина не позволит этому выблядку бегать. Сегодня белый лис не в настроении для игры в кошки-мышки, хочется закончить с работой и отправиться на свидание с одним романтичным представителем божественной палаты судей. Направив бело-красный металл к груди человека, дух начинает истерично смеяться, прикусив свой палец одним из клыков. — Был бы ты таким смелым, когда бил свою жену. Когда приставал к своей падчерице. Когда делал всю ту чернь, которая сейчас мелькает в твоей голове перед смертью. Отточенным за века работы взмахом Йончог Чон-и, Сокджин разрезает бренную оболочку людского существа напополам. Истошный крик человека заполняет всю опустошённую улицу. Он хватается за живот и падает на колени, но почти сразу же перекладывается в позу эмбриона. А белый лис без задней мысли наблюдает за худшим из переходов из мира живых в мир мёртвых. Но вдруг уши его дёргаются, насторожившись. Сквозь крик он слышит тонкую трель колокольчика, который он в знак своей любви подарил одному духу. «Намджун, Намджун, Намджун» Одно лишь имя на повторе крутится в голове Сокджина, пока тот прыгает по воздуху, словно под его ногами расположились невидимые платформы. Секунда за секундой трель становится громче. И вот ещё один прыжок, но уже в крепкие объятия. — Намджун! Я так скучал, — за мгновение из грозного белого лиса, карателя преступников, Сокджин превращается в маленького послушного лисёнка. Он ныряет головой в грудь Намджуна и прижимает ушки к голове в ожидании, когда его погладят, — я даже не надеялся, что ты придёшь, в последнее время у тебя много работы, думал, что может быть отправишь какого-то стажёра, как это иногда бывало. — Не мог же я пропустить твоё фееричное шоу, ещё и с такими спецэффектами. Ты, как всегда, был великолепен, — Намджун впускает ладонь в мягкие белоснежные волосы, большим пальцем почёсывает за ушком. — Так ты видел? — Конечно, я попал в твоё подпространство почти сразу же, как ты его создал. Просто решил не отвлекать тебя от работы. И, касательно неё, — Намджун наклоняется, чтобы в качестве закуски быстро поцеловать Сокджина в губы, прикусив нижнюю, — пойдём разберёмся с человечком, а потом отправимся туда, куда ты захочешь. — Давай без всех этих формальностей, — Сокджин крепко берёт любимого за руку и по тем же невидимым платформам ведёт его к человеку, — просто кинь его в Забытие, и всё. Он достаточно плохого в жизни совершил, я же тоже досье собираю, так что не переживай в достоверности моих сведений. — Ладно, сегодня сделаю для тебя исключение, — на самом деле Намджун каждый раз делает исключение для Сокджина. За столетия работы и отношений, судья успел убедиться в том, что лисёнок не ошибается в своих целях. Поэтому нет смысла тратить время на просмотр злодеяний и добродеяний, если это время можно потратить на Сокджина. Строгим голосом Намджун выносит вердикт о переходе души в пространство Забытия. Сзади него, над ним, перед ним не было никаких фейерверков, вспышек света и огненных шаров. Не свойственно это судьям. Да и в их с Сокджином паре роль хаотичного солнца-рассказчика выполняет именно Сокджин, Намджун же больше спокойная луна-слушатель. — Отлично! — Сокджин довольно прыгает по тротуару с плитки на плитку. — Я помню, — Намджун поворачивается лицом к лису и берёт его за руки, — что ты говорил, что ты знаешь хорошее место, где мы могли бы провести романтический вечер. — Знаю. Сокджин взлетает вверх. Крупица за крупицей от прежнего ночного Сеула ничего не остаётся. Светлое небо лис окрашивает розовыми и оранжевыми облаками от закатного солнца, скрытого за горами. Внизу шумит река, по ней быстро уплывают розовые лепестки сакуры, расположившейся над Намджуном. В воздухе витает аромат, коим пахнет лес после дождя. Последний штрих — мягкий серый плед и корзинка с самой любимой едой влюблённых. Жаль только, что еда эта — иллюзия, и ею не наешься, зато вкусом можно насладиться вовсю. — Это… — Намджун прижимает руки к груди, видя, как меняется местность на ту, которую он навсегда запомнит. — Место нашего первого свидания, — Сокджин садится на плед и принимается накрывать на «стол». — Ах, я тогда всю Японию облетел, чтобы найти место по душе. Помнишь, как ты был смущён, когда услышал моё предложение. — Эй, неправда! Я был к этому готов! Сейчас Сокджин смущается так же сильно, как и тогда, когда он был юн, хвостов за спиной было поменьше, как и убитых людей. Отношения с Намджуном нельзя было назвать идеальными. *** Они работали вместе, как и сейчас: лис убивает, судья судит. Но из-за взрывного характера обоих постоянно случались конфликты в божественной канцелярии. И причины были до боли банальны: то один у другого документы заберёт без спроса, то потом их вовремя не вернёт, то Намджун опоздает на вычитку зло- и добродеяний, а лис его стоит, ждёт, работу не сдаёт. Бывало даже, что Сокджин мог вызвать судеишку на поединок на мечах. Правда сражаться с фамильным оружием карателя преступников против обычного холодного оружия было не очень честно, но обоих парней это не волновало. Но затем Намджуна вызвали на ковёр. Тогдашний верховный судья высказал недовольство по поводу его поведения. Досталось и Сокджину от его отца, потому что не гоже такому известному наследнику так себя отвратительно вести с тем, кого ему поставили в напарники. Руки были пожаты, хоть и во время рукопожатия лис «случайно» своими коготками уколол судью. Ну а затем… Дело за делом и Сокджин, и Намджун становились терпимее друг к другу. В головах крепко засели слова наставников. Ещё позже спокойствие вошло в привычку. Постепенно лис начал подмечать в своём напарнике плюсы, которые до этого он не мог разглядеть за пеленой агрессии: ум, приятный ушам смех, сильные руки, доброта по отношению ко всем, кто не являлся его клиентом. И вот Сокджин понял, что его закинули в место похуже, чем Забытие — котёл с розовыми блёстками, сладкой карамелью и ванильными пряниками. Он влюбился. Действительно влюбился, особенно после сна, где он с Намджуном были на свидании. «Хочу, чтобы ты меня пригласил на свидание» С такими словами Сокджин попрощался с Намджуном во время очередной их вылазки, прежде чем исчез в слоях подпространства. Намджун был, несомненно, удивлён. Дело в том, что он тоже чувствовал симпатию к Сокджину на куда более тонком уровне, нежели дружеском. Неоднократно, стоит только ему лечь спать и закрыть глаза, он представлял милые картинки их совместной жизни, где они всё так же работают, но при этом целуются в перерывах и держатся за ручки, а потом вместе идут спать в обнимку. Только вот судья не задумывался над взаимностью этих чувств и прятал их при напарнике. «Как ты смотришь на то, чтобы сходить на свидание?» И снова решающая фраза была сказана перед прощанием, но на это раз Намджун бережно взял лиса за руку, чтобы его остановить. И первое их свидание как раз произошло под сакурой у реки во время их отдыха. Потом ещё несколько свиданий, и официально их отношения начали новую главу. *** — Зато я знаю, что есть предложение, от которого уже ты впадёшь в настоящий шок, — Сокджин довольно кидает пару виноградин себе в рот в качестве отвлекающего манёвра, а второй рукой лезет к заднему карману. — И какое же? Уволиться и запереться в твоём подпространстве, вылезая только за настоящей едой? — Хм… Звучит отлично, но нет, — из кармана Сокджин достаёт кольцо (без коробки, ведь она ба там не уместилась) и протягивает Намджуну так обыденно, словно это пульт от телевизора, — выйдешь за меня? — Постой, что? — в Намджуне взрывается любовная бомба, фитиль которой медленно тлел, ожидая своего часа. Он хотел предложить руку и сердце первым, но стеснялся, думая, что срок в полтора века для духов не такой большой, чтобы бежать под венец. А тут бац! И кольцо. — Ты ведь не шутишь? — Дурак? Зачем мне над таким шутить? Я вообще думал сделать всё романтичнее, но ты меня вынудил! — в привычной манере лис возмущается, у него эта черта характера с годами не прошла. — Начал со своим «а помнишь, а помнишь». А вот теперь я буду тебе припоминать. Сядем снова у сакуры, я подойду к тебе и скажу: «Помнишь, муженёк, — он делает особый акцент на этом слове, — как ты был удивлён, когда я тебе предложил замужество?», и только попробуй мне отрицать. — Какой хитрый, — Намджун по-доброму смеётся и примеряет кольцо на палец. Не очень узкое, не очень широкое, серебряное, в глаза не бросается. Идеально, — хорошо, я согласен, грех тут не согласиться. — Вот и замечательно! Отпразднуем помолвку поцелуем? Намджуна дважды звать не нужно. Он подползает к лису, устраивается на его коленях и затягивает в поцелуй. Уже третий важный шаг в их отношениях (если считать и примирение) получается очень странно. Но и самих парней скучными и обычными назвать нельзя. — Я так тебя люблю, — мурлычет лисёнок, подставляя голову под почёсывания. — Я тебя сильнее, — судья едва сдерживает смех, смотря, как милая мордашка снова наливается яростью. — Ой, вот только не начинай. Мы оба любим друг друга одинаково сильно. — Согласен, — Намджун чмокает любимого в лоб и прикрывает глаза от удовольствия. В суматохе работы ему давно не было так приятно и спокойно. И Сокджин это чувство полностью разделяет.