double black

Чуя искренне любил учиться. Он любил профессию, на которую поступил учиться в хороший ВУЗ – преподатель математики; ему повезло с одногруппниками, получилось с ними поладить. Но Накахара искренне не понимал, зачем им химия, и уже в первый месяц учебы возненавидел этот чертов предмет. Мори Огай, их педагог, был действительно профессионалом в том, что делает – трудно было это не признать. Но он, по словам Накахары, доебывался абсолютно до всего в ответах студентов, до последней цифры и буквы. Мори нужны были идеальные, чуть ли не вылизанные ответы, и он был очень требователен к своим студентам. Основному потоку нравился такой подход и нравилась химия, но Чуя определенно был не из них. Во время промежуточной зимней сессии он сдал этот предмет еле-как на натянутую четверку (потому что было плохой идеей откладывать все на последний день), а сейчас, когда наступила череда летних экзаменов, Накахара готов был хоть повеситься, лишь бы не сдавать чертову химию. За месяц до экзамена Мори сказал им, к чему готовиться, и Чуя усердно зубрил почти все то время, что у него оставалось. Несколько недель пролетело быстро, и вот Накахара уже перед этой злополучной дверью, в этот злополучный день заходит в кабинет, вытягивает билет и уходит за вторую парту, чтобы прочитать вопрос. Это было то, что он знал. Что он учил, и вроде как, даже совсем немного понимал. Счастью не было предела. Накахара вышел отвечать, спокойно и более-менее ровно рассказал все по билету. Уже хотел было достать зачетку и уйти, но Мори покивал на его ответ и вдруг сказал: –Очень неплохо. Я задам вам несколько вопросов и напишу пару уравнений, если на все ответите и все решите, то я поставлю вам хорошую, твердую четверку. Видимо, зимняя сессия послужила вам хорошим уроком, но больше такого не будет. Тогда я вас просто пожалел, – мужчина откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Чуя вмиг перестал улыбаться, в груди все словно онемело от страха. Из кабинета парень выходил совершенно никакой, ему казалось, что он постарел на несколько лет и если он посмотрит в зеркало, то в ярких рыжих волосах заметит седину. Мори в итоге поставил ему тройку, но Чуя очень упорно просил спросить у него еще что-нибудь, на что Мори пожал плечами и сказал: «Если вас не устраивает оценка, увидимся на пересдаче». Накахара не хотел идти на пересдачу и соглашаться, естественно, не стал. Чуя ужасно злился на Мори, на химию, на себя и успокаивал себя только тем, что в следующий раз подготовится получше. Казалось, что подготовиться достаточно хорошо к этому предмету не получится никогда. Чуя поскорее хотел убраться отсюда, но еще больше ему хотелось зайти в туалет, умыться и посмотреть в зеркало, чтобы убедиться в отсутствии седины. Накахара зашел в уборную и первое, что увидел – Дазая Осаму, который сидел на довольно высоком подоконнике и болтал ногами, но перестал, когда Чуя зашел в помещение. Высокий парень сразу же обратил внимание на Накахару и как будто просиял, увидев его. Чуя закатил глаза и молча пошел к умывальникам у стены. Они с Осаму подрались во второй день учебы здесь, и с тех пор этот «псих бинтованный с филологического» ходит за Накахарой, когда ему не лень, и достает его. Чуя старался его игнорировать, но иногда (очень часто), в силу характера математика, выходило не очень хорошо, и они периодически сцеплялись друг с другом. Хамили, скалились. Дазай частенько подкалывал Чую, за что частенько получал от него же по своей красивой мордашке. –Эй, Чиби, ты здесь какими судьбами? – Дазай слезает с подоконника и направляется к рыжему, но тот его по-прежнему игнорирует, вытирая руки и лицо бумажными полотенцами, –Чу-у-я, у тебя что, от жары мозги расплавились и затекли в уши? Хотя я бы не увидился, ты даже в такую погоду ходишь в черных джинсах, как ты еще не умер? – Осаму, который сам стоял в удлиненных белых шортах по колено, немного осуждающе осмотрел Чую с головы до ног. Накахара мысленно сделал вдох, досчитал до десяти и выдохнул. После провала на химии зубоскалить с Осаму не было никакого желания. –Дазай, если тебе скучно, доебывайся до кого-нибудь другого. Я бы с радостью врезал тебе, но я сегодня не в настроении, – Накахара выпрямился и фыркнул, взглянув шатену в глаза, из-за чего пришлось немного поднять голову. Осаму, казалось, искренне удивился. –Ого, ты назвал меня по имени. Не «ублюдок», не «шпала» и даже не классическое «перебинтованный псих». Видимо, что-то действительно случилось? – парень с интересом склонил голову чуть вбок. –Да блять...вообще-то, это не твое дело, – Чуя устало вздохнул и потер переносицу, чувствуя, как злость на Мори и усталость смешались в один большой ком и как он давит, давит, давит. Накахара немного помолчал, надеясь, что Осаму отстанет, но он ждал. Просто стоял и ждал, когда рыжий заговорит, и математик все-таки сдался, тяжело вздохнув, –Наш химик, Мори-сан, вечно всех валит на экзамене, и я не исключение. Я хорошо ответил по билету, но посыпался на дополнительных вопросах, и он поставил мне ебучую тройку. Я, блять, чуть не сломал ему шею, ну что за пиздец? Нахуй мне его химия сдалась? – Накахара очень активно жестикулировал и говорил сначала громко, с явной злобой, но на последнем своем вопросе, который останется без ответа, в его голосе отчетливо слышалось отчаяние. Чуя даже не знает, зачем вывалил это все на Дазая – они ведь даже не друзья. У них были весьма...странные отношения, Накахара с трудом дал бы им характеристику, но другом бы Дазая точно не назвал. –Мори-сан старый пердун, это все знают, –Осаму как-то совсем буднично усмехнулся, и Чуе почему-то стало легче, как будто он сбросил невидимый груз. Накахара даже слегка улыбнулся – совсем мимолетно, –До следующей сессии еще есть время, ты успеешь подготовиться лучше. Может, это даже к лучшему? Осаму тоже немного улыбнулся. Чуя почувствовал, что благодарен, хоть и все еще был в отчаянии. –Спасибо. Я не знаю, почему рассказал тебе это, но в любом случае...короче, просто спасибо, – Накахара чуть ли не пробубнил это себе под нос и отвел взгляд. Дазай улыбнулся чуть шире и легонько растрепал яркие волосы, ожидая какого-нибудь удара, но его не последовало. Накахара только злобно сверкнул глазами, но похоже сил на перепалку у парня вправду не осталось. В тот день они просто разошлись каждый по своим делам, но где-то через неделю, когда закончилась сессия и наступили каникулы, Чуе написал незнакомый номер. Сообщение гласило: «эй, метр в шляпе, как дела?», и у Накахары не было сомнений в том, кто это написал. Он тут же забил контакт в телефон и подписал его «тупая скумбрия». Они стали переписываться: сначала диалоги особо не шли и Чуя отказывался идти на контакт, но со временем он смирился с тем, что Дазай просто так не отстанет, и решил попробовать отвечать ему чуть более чаще, чем раз в четыре дня. Затем выяснилось, что у них довольно много общего – темы для разговора находились сами собой, диалоги шли непринужденно и Накахара перестал замечать, как мог с телефоном в руках провести весь вечер, переписываясь с Дазаем ни о чем и обо всем одновременно. Чуе было трудно признать, но ему это нравилось. Месяц таких переписок – и Чуя даже назвал бы Осаму своим очень хорошим знакомым, где-то на грани с другом. Контакт переименовался – теперь Дазай был просто «скумбрия». Каникулы вскоре закончилось, и с сентября начался новый семестр. Дазай и Чуя стали пересекаться в университете, иногда ходили вместе на обеды или просто болтали посреди коридора. Они по-прежнему часто очень громко спорили, но больше, почему-то, не дрались так, как в начале учебного года – в тот раз Накахара ушел в медпункт с разбитым носом, а Осаму отвезли в травмпункт со сломанной рукой. Сейчас максимум, которым они ограничиливались – это подножки и подзатыльники. Чуя не замечал этого, но чувствовал, что ему все больше спокойна и приятна компания Дазая. Накахара со временем понял, что с ним можно многим поделиться – у Осаму был хорошо подвешен язык, он каким-то чудом всегда находил нужные слова. Еще примерно месяц и Чуя понял, что ценит присутствие Дазая рядом. Еще немного времени и Чуя понял, что шатену важно об этом периодически напоминать. Еще немного времени и Накахара понял, что считает Осаму своим другом. Это не стало какой-то шокирующей новостью, не ощущалось как снег в середине июля. От этой мысли было спокойно, почти согревающе. Учебные дни в целом текли спокойно – местами сложнее, местами легче, но общение, встречи и иногда прогулки с Дазаем оставались неизменными. Накахара давно смирился со своей тройкой по химии, но относиться к ней проще не получалось – Мори сдирал по семь шкур на каждой паре, и вот в один дурацкий вторник выдал настолько невъебически сложную для Чуи тему, что у него голова трещала по швам под конец занятия. Из аудитории Накахара, как и многие другие, едва ли не выполз. Неподалеку стоял Дазай. Когда он увидел знакомую рыжую макушку, то помахал Чуе и улыбнулся, но тот только вяло кивнул в ответ. –Эй, Чиби, ты чего? – Осаму выглядел немного обеспокоенным, когда Накахара поднял на него свой мертвый взгляд, –Выглядишь как самый кислый на свете лимон. –Дазай, это такой пиздец, – голосом, полным отчаяния, протянул Чуя, закрыв свое лицо руками и глухо закричав в ладони, давая волю эмоциям. Голова разгуделась еще больше, –Он, блять, два часа втирал нам какую-то хуйню. Я вообще ничего не понял, ни единого ебучего словечка, – Дазай внимательно слушал, засунув руки в карманы брюк и слегка кивая, хмурясь, –И сказал, что на следующей паре контрольная. Я...блять...у меня нет слов, – Чуя вздохнул так тяжело, как не вздыхал, наверное, никогда в жизни. Наконец-то замолчал и нахмурился, растирая виски. –Когда у вас следующая пара? – вдруг поинтересовался Дазай, явно о чем-то задумавшись. –В следующий вторник, в это же время, – Накахара был слишком занят своей ужасной головной болью, чтобы подумать, зачем вообще Дазай спрашивает, –Прогуляемся до автомата с едой? Хочу купить воды и выпить таблетку от головной боли, а потом забыть нахуй о существовании химии. Относительно спокойная учеба вернулась в свое русло и дни снова потекли своим чередом. Чуя переписывался с Дазаем едва ли не до ночи, частенько отрубаясь с телефоном в руках. Осаму жаловался на некоторых преподавателей, говорил, что хоть он и любит читать, но учиться на филологическом даже для него пиздец. Дазай редко делился чем-то личным или какими-то своими мыслями, но Накахара научился неплохо понимать Осаму и без этого, и даже, кажется, постепенно учился ему доверять. Накахара всячески оттягивал вторник следующей недели, но дни пролетели очень быстро, и вот он снова у двери в аудиторию, проклинает все, на чем свет стоит, когда надавливает на ручку и заходит внутрь. Садится подальше, надеясь, что его не будут сегодня сильно доставать. Мори сказал, что проведет обещанную контрольную во вторую половину пары, и начал объяснять новую тему. Чуя всю пару добросовестно записывает конспект, умирая от скуки и тонны непонятной информации, но при этом стараясь делать умный и заинтересованный вид. В душе́ Накахара надеялся, что на них свалится метеорит и не придется писать никакую контрольную. Телефон лежал рядом и еле слышно провибрировал от прихода сообщения. Накахара аккуратно придвинул гаджет к себе и разблокировал его, тут же увидев сообщение от контакта, который теперь был подписан просто «Дазай»: «через пять минут начинай осторожно собирать вещи. потом сам все поймешь, я буду у лестницы на первом этаже. только поторопись и будь осторожен» Брови Чуи взлетели вверх, но он, если честно, особо ничего не понял. Понял только то, что Дазай явно что-то задумал и на его сообщение ответил «хорошо», хотя хотелось задать миллиард вопросов. Накахара продолжил писать конспект и при этом косо смотрел на время на экране блокировки телефона, отсчитывая минуты. Когда прошло пять минут, как и сказал Дазай, Накахара аккуратно и как можно незаметнее сложил всю канцелярию в пенал, сложил тетрадку и еще где-то полминуты делал вид, что слушает. Затем на весь университет раздалась пожарная тревога. Как гром среди ясного неба. Сначала все слушали сообщение об эвакуации, замолчав, но затем, когда Мори нахмурился и громко сказал быстро собираться и выходить из аудитории, все тут же закопошились, зашептались. Чуя чувствовал, как сердце от прилива адреналина забилось быстрее. Он быстрее остальных закинул вещи в рюкзак и побежал к выходу, стараясь не оказаться в паникующей толпе. Накахара побежал по лестнице, слыша сзади чьи-то окрики, но парень даже не стал оборачиваться – был слишком занят перепрыгиванием через несколько ступенек. Когда Чуя оказался на первом этаже у лестницы, то стал тут же нервно оглядываться в поисках Осаму, но того нигде не было. Накахара так думал до тех пор, пока кто-то не схватил его за руку и не потащил назад. Дазай затащил Чую в темный угол под лестницей и быстро улыбнулся ему, пережидая, пока основная толпа народа выйдет к выходу. После того, как шум над их головами более-менее стих, Дазай покрепче сжал чужую ладонь в своей и поспешил не к тем выходам, к которым поспешили все, а к тому, который был у спортзала – у него никто не толпился. Пришлось проскакивать прямо за спинами преподавателей. У Чуи в голове творилась энтропия. Сначала он догадывался, что Дазай что-то натворил, но теперь это было очевидно, и эта мысль не давала Накахаре покоя. Для чего Осаму это сделал? И что теперь с ним будет? Злость, тревога и адреналин смешались в один большой ком. Сердце все еще бешено стучало. Они вышли из здания и теперь шли вдоль улицы. Дазай не отпускал руку Накахары, ничего не говорил и выглядел очень взволнованным. –Осаму, подожди, – Чуя чувствовал, как из-за чужого настроения тоже начинает волноваться. Дазай остановился, обернулся и одновременно с Накахарой опустил взгляд на сцепленные ладони. Чуя, хоть и смутился, но руку отпускать не стал – поднял взгляд обратно на Осаму и нахмурился, –Что, блять, за херня только что произошла? Что ты натворил? –Ну, знаешь, ничего такого. Поджег неудачную контрольную, когда никто не видел, кинул в мусорку и вызвал ложную пожарную тревогу, – Дазай пожал плечами, –Очень не хотелось снова видеть тебя измученным после пары по химии. Брови Накахары взлетели вверх. –То есть, ничего более безопасного твоя пустая голова не могла придумать? А если будут проблемы в деканате? – Чуя повысил голос, чувствуя при этом весь спектр эмоций, на который только был способен. Ему было...до странного приятного, что Дазай сделал такую полную хуйню только из-за него, но с другой стороны – Дазай сделал полную хуйню только из-за него, Чуи Накахары. Это вызывало диссонанс. –Я не знал, как пригласить тебя на свидание. Подумал, что это будет хорошей возможностью, – вдруг выпалил Осаму, перестав смотреть Чуе в глаза. Между ними повисла немного настораживающая тишина. –Дазай, ты...ты, блять, просто невыносим, – Чуя опустил голову и нервно потер переносицу, и Дазай уже было принял это за отказ, но Накахара вдруг снова посмотрел на него, явно смущенный, но все еще сердитый, –Есть столько блядских способов позвать меня на свидание, и ты выбрал самый...самый странный из всех, о которых я когда-либо слышал. Чуя слегка нахмурился, но при этом не мог сдержать улыбки. Осаму тоже вдруг улыбнулся. –Так ты пойдешь со мной на свидание? –Конечно, блять, пойду! Разве я могу тебе отказать после того, что ты сделал? Дазай думал о том, что в целом, он не расстроится, если его отчислят. Как он может расстраиваться из-за этого, когда в итоге сам Чуя Накахара согласился сходить с ним на свидание?