The woman she loves

После отъезда Джейкоба, странные дети вновь вернулись к своему привычному укладу, за исключением, пожалуй, непрерывной чехарды со временем. Ну и возможно, только возможно, стали более дружными чем раньше. Если бы Портман стал жить с ними, может тогда Эмма не казалась такой далекой, как и её способность, далеко за пределами этого дома. Так рассуждала Альма Перегрин, сидя в гостиной у камина, запечатывая письмо.

***

Но думы Эммы точно можно понять, разве возможно не улетать за пределы своих мыслей, когда резко ловишь взгляд хищных глаз, что заставляют тебя почувствовать себя червём, за которым охотиться птица. Как гуляя по саду, уловить иссине-чёрные волосы, что так завораживающе переливаются на солнце и не потеряться в мыслях об их мягкости, которую можно было бы почувствовать если коснуться рукой. А стоит только этой неимоверной женщине закурить свою излюбленную трубку, втягивая этими прекрасными губами едкий дым, обхватив томно мундштук, Эмма чувствует подкрадывающийся к сердцу трепет в понимания чувств к этой невозможной Перегрин. На удивление эти чувства, такие глубокие и тяжелые, особенно для сердца, не тяготили её, ведь понимание, что ей нравиться, хотя если говорить честно, очень сложно подобрать слово для описания чувств к этой женщины, именно она, казалось таким правильным. Кто если не она? Разве мог кто-то ещё разжечь этот неостановимый пожар, который непосилен даже управлению Оливии. А это чувство легкости, стоит поймать улыбку Альмы, которое сопровождает её только, если снять эти металлические ботинки. Только даже так, в этом случае, появлялся страх, что её не удержат, не поймают. С чувствами к Перегрин, такого не было. Она знала, что эта женщина удержит её и не позволит улететь дальше. Легкое постукивание по столу пальцами отвлекло Эмму от рассуждений, что так приятно и слегка с дискомфортом сжали сердце. — Дорогие мои, я хотела сообщить вам волнующую новость. - сказала с присущей только ей, бодростью и лёгкой возбуждённостью, обёрнутых в звучный, будоражащий голос. Дети оторвались от своих тарелок, следя за директором, которая сложила руки в привычный жест, ставя локти на стол, что в любое другое время и скорее всего, от кого-то ещё возмутило бы Эмму, но сейчас, сидя по другою сторону от Птицы, и смотря на это, она чувствовала лишь восторг, в понимание, что эта женщина делает всё с такой грацией, действительно оправдывающей её дар, что улыбка резко расползлась по её лицу и с таким же заразительным возбуждением спросила интересующий вопрос всех за столом: — Что же эта за новость, Мисс Перегрин? - Эмма видела, как улыбка превратилась в ухмылку, а в глазах появился блеск, прежде чем Альма заговорила. — Это очень хорошая новость, Эмма. Особенно для тебя, я полагаю. - бровь Эммы непроизвольно взлетела вверх, заинтригованная данным фактом, — Джейкоб должен навестить нас. Я полагаю, он помнит, как нас найти. Сидящие за столом начали обсуждать скорое прибытие их друга, а Блум просто смотрела на сидящую перед ней, не понимая, почему эта новость так должна была её порадовать.

***

Позже этим днём, только на несколько часов позже, когда уже дети расходились по комнатам, а Перегрин решила покурить на террасе, Эмма решила выяснить раннее высказывание. Выйдя на лестницу, девушка присела на скамейку, стоящую около курящей Перегрин. — Так. Почему вы решили, что меня обрадует появление Джейкоба? Я имею ввиду, особенно меня? - спросила спустя какое-то время Блум, наблюдая за женщиной, потерявшись в силуэте, что иногда скрывал дым. — А разве это не так? - Перегрин повернулась, прикусив мундштук. На её лице залегла морщина, давая понять, что она хмуриться, а приподнятые уголки губ, опустились. — Для меня это хорошая новость, что он решил навестить нас, но не больше чем для остальных. Альма продолжала смотреть на девушку, размышляя о чём-то своём, всё так же покусывая мундштук трубки. Из-за заката, её светлая кожа, начала приобретать более мягкие черты, а в волосах поселился новый цвет. Её серые глаза прищурились, и возможно, только возможно, Эмма подумала, что влюбилась вновь. — Исходя из твоих частых уединений в саду и изменившегося поведения после ухода Джейкоба. Я предполагала, что ты влюблена в него. - наконец сказала Перегрин, заставляя Эмму выйти из мыслей о волшебной женщине перед ней. — Тогда ваши предположения ложны. Даже он не может справиться с моей любовью к…-запнулась девушка, осознавая свою лёгкую вспыльчивость и оплошность. А как иначе, разве можно сравнить эту богиню перед ней, такую величественную, привлекательную, умную и ещё огромное количество эпитетов, и Джейкоба, хорошего, милого, но Джейкоба. Глаза Перегрин вновь загорелись, подобно тому, как загораются глаза у домашних зверей, когда начинают с ними играть - сосредоточенно и игриво. Возможно это ещё одно влияние её способности. Резко Эмме захотелось выявить и остальные. — Значит я была не права. Относительно. — Абсолютно не правы. - с легкостью проговорила Эмма. — Я была права насчёт влюбленности. - вновь напирала Альма. — Но вы не угадали объект. А это самое важное. - Блум встала со скамейки, спускаясь в сад, продолжая наблюдать за женщиной, которая последовала следом. — Скорее всего это кто-то очень замечательный, раз нравиться тебе. - задумчиво проговорила Перегрин, вновь начиная рассуждать. Её игривость не ушла, а наоборот возросла. — Вы правы. Она самая замечательная…- мечтательно сказала девушка, наблюдая за этим прекрасным, задумчивым лицом. Если бы в том году их врагом были бы не пустоши, а непоколебимая любовь к Альме ЛеФэй Перегрин, то скорее всего, Эмма бы не спаслась. — Она? Эмма расцвела, кивая, слишком живо и радостно, во всяком случае для человека, который рассказывает впервые о своей давней любви. И не абы кому, а непосредственно объекту этого томного чувства. Черты лица женщины расслабились, а губы расцвели в лёгкой улыбке, такую улыбку Эмма видела, когда Альма решила сдаться, чтобы спасти своих странных детей. Сердце девушки неприятно сжалось, погружая её в том момент, когда Блум казалось, что она её больше не увидит. — Я-я надеюсь, что это не тягость для вас. — Почему мысли о том, что ты влюблена в Оливию должны меня тяготить? - ухмыльнулась женщина, разворачиваясь и направляясь в дом. Эмма осталась стоять в саду, потрясённая и очень счастливая, думая о том, что женщина, которую она любит ещё и очень хитрая.