Мой

Феликс притормаживает перед дверью в спальню и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Там в комнате его ждёт Чан и последний ритуал, перед тем, как Феликс получит метку своего альфы, что свяжет их души до конца жизни. В руках омега держит таз и кувшин с водой, а на плече висит собственноручно расшитое полотенце, которое он сделал еще до первой течки, готовясь к этому дню. Ли тогда только учился вышивать и исколол себе все пальцы, когда выкладывал на ткани стежок за стежком сложный узор. Вышивал и вздыхал мечтательно, гадая, кто же попросит его руки, как придет время. Феликс понимает, что уже достаточно долго прохлаждается в коридоре, а потому толкает дверь в комнату и его сразу же окутывает густой аромат альфы. Чан пахнет можжевельником и этот запах горячо любим младшим. Дарит ощущение комфорта и спокойствия. Ликс встречается взглядом с Кристофером и видит в глазах безграничную любовь и обожание. — Феликс… Хриплый нуждающийся голос ласкает слух Феликса, и он делает шаг вперёд. Чан смотрит пристально, ведёт носом, улавливая запах Ликса, и чувствует, как тот оседает сладостью сочных груш на кончике языка. Омега, тем временем опускается на колени перед старшим, стягивает с него обувь и подвигает таз ближе, дожидаясь, когда Кристофер опустит в него ноги. Льёт воду, пока она полностью не покроет стопы, а затем отставляет кувшин, пробегая маленькими пальчиками по щиколотке, вынуждая альфу фыркнуть. — Щекотно, Ликси, — младший силиться спрятать улыбку, изобразив искреннее удивление, но она все равно приподнимает уголок губ, что не скрывается от Чана. Альфа фыркает. — Играешься? — Чуть-чуть, — Феликс пожимает плечами, возвращаясь к своему занятию. Капает в воду пару капель масла из флакончика, что припрятал у кровати заранее, и принимается разминать — теперь уже своему мужу — стопы. Чан охотник в их поселении, а потому часто уходит в лес и много времени проводит на ногах, так что массаж ему не повредит. Омега касается ног осторожно, разминает пальцы и продавливает массажные точки, слыша над макушкой облегченный вздох. Пальцы у Феликса сильные и умелые, но ладошки — совсем крошечные по сравнению с величиной ступней альфы, и Чану кажется это забавным, вынуждая расплыться в улыбке. Феликс заканчивает омывать одну ногу и принимается за вторую, повторяя манипуляции. Мнет, давит, поглаживает. Бросает беглый взгляд на лицо старшего и сталкивается с внимательным взглядом, пропитанным нежностью. Замирает, не в силах отвести глаз, и очухивается только, когда Чан аккуратно заправляет ему выбившуюся прядку за ухо. — Ты такой красивый, Ликси. Чан не врет ни капли — Феликс в его глазах неземной от макушки до кончиков маленьких пальчиков на ногах. Соткан из утренних лучей солнца и поцелован им же в обе щечки. Альфа и сам любит блуждать губами по созвездиям веснушек, пересчитывая коричневые крапинки и вызывая беззаботный смех младшего. Любит он и слегка вздернутый носик с пухлыми губками-ягодками. И большие тёплые глазки, что младший прячет за отросшей челкой, когда смущается от комплиментов. Смущается, краснеет и прячет своё лицо в плечо старшего, сильнее сжимая рубаху на спине Чана. И теперь весь его. Альфа едва вытерпел до окончания празднования их свадьбы, мечтая скорее схватить в охапку его личное солнце и уволочь в комнату, где всю ночь будет нежить и ласкать, доводя до исступления. Феликс стягивает с плеча полотенце и аккуратно оборачивает стопу, чтобы высушить. Продолжает массировать, разгоняя кровь и проделывает тоже самое со второй. А потом успевает только ойкнуть, когда альфа подхватывает его подмышками, прижимая к себе, и целует нежно пухлые губы, выдыхая: — Моя очередь. Крис усаживает Феликса на своё место и подливает тёплой воды в таз. Берет осторожно тонкую ступню и проводит пальцами ласково, замечая, как омега поджимает пальчики. Легонько щекочет, слыша приглушенный смешок над головой, мнет аккуратно, вспоминая действия, которые омега проделывал с ним, и умиляется, отмечая, что может почти полностью уместить чужую стопу на своей ладони. Ну обхватить так точно. Альфа играется с младшим, осторожно вытягивая каждый пальчик и оставляя поцелуи на приоткрытых коленях. Вытирает насухо и касается губами подушечки стопы, следом слегка прикусывая большой пальчик. Слышит полувсхлип от омеги и чувствует усилившийся аромат. Оставляет еще пару поцелуев на косточке у стопы, отпуская ноги и подхватывая младшего под коленями, чтобы сдвинуть чуть дальше по кровати. Нависает, разглядывая любимое лицо, и еле сдерживается, чтобы не поставить метку сразу же. Одергивает себя, призывая на помощь всю свою выдержку. В комнату проникает лишь лунный свет, а глаза Феликса горят яркими звездочками, и зрелище это настолько восхитительно-завораживающее, что альфа очухивается только когда чувствует на своих щеках мягкие ладошки младшего, и слышит его обволакивающий голос: — Я так люблю тебя, Чанни… И выдержка трещит по швам — Чан прижимается к губам Феликса мокрым поцелуем, сразу же проталкивая свой язык внутрь и выбивает приглушенный всхлип у младшего. Прижимается ближе, удерживая свой вес на одной руке, а второй скользит по мягким бедрам, ныряя под ночную рубаху. Оглаживает кончиками пальцев талию и впалый животик, чувствуя, как выгибается спина омеги, подаваясь навстречу касаниям. Накрывает ладонью небольшой член Феликса, слегка сдавливая, урчит довольно, чувствуя пульсацию крови. Проводит пару раз и скользит пальцами вниз к пульсирующей дырочке, что уже достаточно мокрая от вырабатываемой организмом смазки. Ведёт по сжимающемуся колечку мышц и давит легонько, слыша судорожный вдох. Улыбается, повторяя манипуляцию, но давит уже сильнее, проникая внутрь на одну фалангу. Альфа знает, что первый у младшего, и старается сделать все осторожно, чтобы не навредить и не вспугнуть. Растягивает медленно, отвлекая от дискомфорта сладкими поцелуями, останавливаясь лишь тогда, когда младший не выдерживает, вцепляясь в его руку, и шепчет, задыхаясь от возбуждения: — Хватит. Чан отстраняется, стягивая с Ликса ночную рубашку, и раздевается сам в считанные мгновения, вновь оказываясь над младшим. Омега не опускает взгляд ниже, смущаясь происходящего, когда чувствует, как возбужденный член старшего трётся об его дырочку и тянется за новым поцелуем. Ему немного страшновато, но он доверяет Чану полностью. Альфа ловит пухлые губки в плен своих и целует так глубоко и мокро, что все мысли исчезают из беспокойной головушки. Чан толкается легко и погружается медленно и омегу вновь выгибает на кровати. Феликс разводит ноги шире, зажмуриваясь, даёт пространство для манёвров и открывает тонкую шею, которую Крис сразу же разукрашивает укусами, бормоча слова похвалы. — Так хорошо, Ликси… Ты так правильно принимаешь меня, солнышко… Феликс оставляет царапины на плечах старшего, поскуливая от томного шепота над ухом. Жмурится до цветных точек, позволяя альфе самому контролировать скорость проникновения, хотя нестерпимо хочется податься навстречу, чтобы стать как можно ближе. Ощущение наполненности дурманит рассудок, и омега закусывает губу, стремясь приглушить рвущийся наружу стон. Когда Крис входит до конца, замирая и давая привыкнуть, Ликс расслабляется и открывает глаза сталкиваясь с тёмным взглядом. Он видит, что альфа возбужден до предела, но сдерживается, стремясь сделать первый раз Феликса комфортным, и в этих действиях читается столько заботы, что в пору разрыдаться от переполняющих чувств. Омега проводит пальчиками по щеке старшего, спускаясь к губам, оттягивает нижнюю, подмечая удлинившиеся клыки, и понимает наконец-то, что всё взаправду. Сегодня Чан сделает его своим. Осознание волнительно, и Феликс шепчет, смущаясь: — Можешь двигаться. Первый толчок заставляет омегу охнуть удивлённо, распахнув глаза шире. Чан устанавливает ровный темп, всё еще волнуясь за чужие ощущения, но Феликс отзывчив на малейшее касание и это стимулирует делать толчки более резкими и глубокими. Ликс зарывается пальцами в волосы альфы, сжимая и оттягивая прядки волос старшего и стонет громко, что Крис уверен — их слышно далеко за пределами дома. И это подстёгивает двигаться еще резче. Он вгоняет член глубже, задевая внутри младшего заветную точку, и пальцы Феликса вцепляются в предплечья альфы, пока омега хнычет: — Ещё, альфа! Сделай так ещё! Кто он такой, чтобы противиться их обоюдному желанию? Чан увеличивает амплитуду толчков и движется так, чтобы постоянно стимулировать простату, наблюдая как размазывает Феликса под ним. Он скулит и хнычет, шепча что-то бессвязное, шарит по кровати руками и оставляет поцелуи на шее и груди старшего, когда успевает дотянуться. Крис просит обхватить его ногами, и когда Ликс выполняет просьбу, откидывается на пятки, придерживая младшего за талию. От внезапной смены положения член альфы проникает еще глубже и Ликс вновь стонет, впиваясь пальчиками в плечи старшего. Старший не даёт опомниться — обнимает ладонями тонкий стан и помогает приподняться на нём, чтобы через секунду насадить поглубже. С губ Ликса срывается писк, который превращается в хриплый стон, потому что Чан возобновляет быстрый темп. Феликс обхватывает шею альфы руками, прижимаясь ближе, и чувствует, как трётся его член о рельефный пресс альфы, подталкивая к краю. Надолго его не хватает — Ликс выгибается в сильных руках, распахивая ротик и кончая Чану на живот, чувствуя, как дергается член альфы с узлом внутри, наполняя его. А потом в посторгазменную негу вторгается острая боль в местечке над ключицей, которая сменяется ощущением счастья и комфорта, едва большой язык Криса скользит по свежепоставленной метке. Старший притягивает младшего ближе, продолжая зализывать укус и всё еще удерживая в своих руках, отстраняясь только тогда, когда Феликс аккуратно тянет его за волосы. Поднимает голову, встречаясь с теплыми глазами младшего, и улыбается до ямочек на щеках, потираясь носом о метку: — Мой. — Твой, — вторит ему Феликс и наклоняет голову чтобы коснуться любимых губ. — Только твой.