Моя надоедливая противоположность.

Волосы блондинистой девушки были необычайно растрепаны. Игривые нежные локоны превратились в ватные комки. Девушка свернулась в "калачик" и судорожно всхлипывая, пытаясь скрыть эти звуки. Она неоднократно пыталась себя успокоить, но слезы так и лились из ее глаз, омывая ее красные щеки. По хрупкому телу Энид так и пробегала надоедливая дрожь. Она дрожала как осиновый лист на ветру. Черная туш размылась и стала похожа на сильные синяки. Девушка стиснула зубы и тихо застонала от душевной боли. Сердце так и изливалось теплой кровью, которая разъедала все моральные стенки. В комнате было темно. Синклер не потрудилась включить свет перед истерикой. Свет исходил лишь из распахнутого настежь окна, из которого то и дело вырывались порывы сильного ветра. За окном было слышно многократное шуршание листьев уличных деревьев. Было слышно чьи-то звонкие веселые голоса, чей-то заливной смех. Звуки музыки или монотонные лекции учителей. Все эти звуки смешались в единый адский гул, но, даже этот гул играл хорошую роль психолога. Синклер стала потихоньку успокаиваться, но подлые мысли не оставляли ее в покое. Слова, сказанные ранее Уэнсдей, оставили в девушке пыльный осадок, который испачкал белоснежные нервы Синклер. Сердце отбивало спонтанный ритм, который слышался в голове как барабанный грохот. Блондинка опрокинула голову кверху, глядя на мрачный потолок. Энид зажмурилась и из ее глаз новыми ручейками потекла соленная жидкость. Она снова захныкала и упала на колени. По телу раздалась горячая боль, которая начала свой исток именно в коленном суставе. Но Синклер продолжала создавать себе ноющую боль, ударяя расслабленными кулаками об твердый кафель. Наконец, при очередном ударе, на белоснежном кафеле осталась маленькая лужица алой крови. Лужица была не окружной: кровь больше напоминала на цветок, скорее астру. Маленькие брызги окружили лужицу, словно лепестки. Энид бесчувственно глядела на свою телесную жидкость. Руки болезненно ломило, и Энид в конце концов пришла в себя.

***

Аддамс не отрываясь глядела на настенные часы. Они медленно тикали и маленькая стрелочка нудно переходила с одной золотой цифры на другую. Девушка напряжно стучала пальцами об деревянную плиту парты, и этот звук хорошо был слышен даже самым дальним партам, стоявшим в самом углу. -Уэнсдей Аддамс, мне еще долго придется выслушивать твою барабанную дробь среди урока?!- Нервозно произнес чуть дрожащий голос учителя. Старик перевел глаза на напряженную ученицу, ожидая, когда она перестанет издавать посторонние звуки. -Извиняюсь.- Девушка убрала свои руки под парту. Уэнсдей не имела ни малейшего понятия о местонахождении Синклер. Она не знает, каково ее сейчас положение. Черноволосая девушка не ожидала такой реакции от блондинки. Аддамс всегда говорит то, о чем думает. Ей не доставит особой проблемой унизить человека так, что тот даже жить после этого не сможет. А Синклер и подавно. Правда, Аддамс ее ничем не унизила, скорее наоборот, в соображении Уэнсдей, Синклер должно быть приятно от таких слов. Но, почему-то, Энид было вовсе не приятно. Вовсе не хорошо. Ее сердце изнывало от боли при услышании ее слов. Наконец прозвенел долгожданный верещащий звонок. Аддамс приподнялась с низкого стула и удовлетворенно подтянулась. Но ее приятные мысли обломились, когда она вспомнила про обиженную возлюбленную. Уэнсдей быстрым шагом направилась в их общую комнату, одновременно складывая учебники в мрачную сумку. Звуки каблуков Аддамс были отчетливо слышны в нависающей тишине. Приближаясь к нужной двери, сердце черноволосой неожиданно ожило. Оно стало волноваться за Синклер, что происходило впервые. Аддамс даже испугалась за свое самочувствие. Перед входом в комнату, девушка немного помялась. До ушей доносилось чье-то шуршание, скорее всего, это шуршание принадлежало Синклер. Прикоснувшись к холодной, как лед, железной дверной ручке, бледнокожая слегка обожгла кожу. Потянув ее вниз, деревянная дверь со скрипом открылась. В глаза Уэнсдей сразу въелся мрак. С комнаты повеяло холодом и легкими порывами ветерка. Ветер слегка трепал черную челку девушки, но она с уверенностью перешла через порог. От темноты в помещении нечего не было видно, мгла прикрывала все так, словно это был некий занавес, скрывающий все, что происходит за ним. -Энид, ты здесь?- Произнес ровный, холодный и в то же время обжигающий тон. Глаза Аддамс сканировали комнату, выискивая в ней хоть что-то живое. Но ничего не колыхалось, не шевелилось. Даже дыхание, и то не было слышно! Но девушка в комнате была. -Да,какая тебе разница?!- На одном дыхании простонала Синклер, сражаясь с комом в горле.- Я тебе не нужна, зачем ты лезешь ко мне?! -С чего ты взяла, что ты мне не нужна?- Аддамс стала на ощупь искать хныкающую подругу. -А разве я тебе нужна?- Дрожащий голос доносился из самого мрачного конца комнаты. Его было вовсе не видно, ведь глаза еще не привыкли к темноте. Перед глазами Аддамс танцевали яркие круги и девушке было сложно ориентироваться. Половицы скрипели под ногами Уэнсдей. С каждым шагом скрип становился все громче и громче. Наконец, войдя в самую "сферу" темноты, Уэнсдей произнесла: -Я не знаю, Синклер. Энид замолчала. Не слышно было ни прерывистого дыхания, ни судорожных всхлипов. Девушка полностью затихла. Будто, замерла где-то в углу и не хотела двигаться. Тишина больно била по ушам обеих. Обе хотели заговорить, но не знали, с чего начать. Не спорю, им было сложно друг с другом. Разные интересы, разные мировоззрения, разные чувства... У них не было практически ничего общего, только то, что они обе ученицы Невермора. И все. Им было лучше, если бы они и вовсе не контактировали. Но они почему-то продолжают общаться. Им не мешает то, что им с друг другом не слишком интересно. Уже много раз их отношения были на грани расхода. Но, почему-то, они до сих пор вместе. -Ты даже не знаешь, чего ты в самом деле хочешь?- Из уст Синклер послышалась истерическая усмешка, но она быстро утихла. Послышались быстрые и вялые шаги в сторону Аддамс. Удивительно, но под легкими ногами Энид не скрипели половицы, поэтому она подкрадывалась настолько незаметно. И вот, брюнетка почувствовала чье-то близкое дыхание прямо перед ее лицом. Перед глазами также скакали маячки, мешавшие сосредоточится на важном объекте. -Знаю,-Иронически произнесла Аддамс, пытаясь скрыть свою некомфортность в таком положении. Она злобно фыркнула и подняла голову к дыханию, чтобы быть "лицом к лицу" с собеседником.- Просто не хочу тебя снова обидеть. -Не обидешь, не волнуйся.- Почти безразлично произнесла Энид. Но в глубине души она просто сходила с ума от волнения. Сердце бешено колотилось, вырываясь из груди. Казалось, что вот-вот жизнь Синклер остановится на этом важном этапе. Аддамс потупя глаза, стала выискивать лицо соседки. Почему-то ее глаза будто ослепли, не собираясь видеть ничего, кроме ярких огоньков. Оставив эту попытку, как невыполнимую, Аддамс перешла на речи, на которых только и была надежда. -Ты мне нужна, глупышка Энид.- Уэнсдей попыталась сделать мягкий и заботливый тон, но он все ровно был с частичкой холода. -И чем же ты это докажешь? Будешь снова говорить, какая я никчемная? -Извини меня, Энид. Я постараюсь так больше не говорить. Я не думала, что это настолько обидно. Бледнокожая с силой обняла тело, стоящие перед ней. Блондинка усмехнулась и взаимно обняла Уэнсдей.