matte finish and 120 horsepower

      Дженни устроилась новым преподавателем экономики в сеульский университет. Коллектив принял её вполне дружелюбно, но по большей части общаться она стала лишь с преподавателем корейского — Ким Джису. Та была старше на год, а потому Дженни было легко найти общий язык с этой девушкой. Новоиспечённой тут же дали третий и четвёртый курсы. И всё бы ничего, но с началом учебного года появилась какая-то неприятная тревожность. Каждый раз проходя по привычной дорожке, ведущей из института домой, Ким стала натыкаться на небольшую группу людей, одетых в кожаные куртки и имеющих при себе безумно дорогие мотоциклы. — Не думаешь, что стоило бы сменить маршрут? — обеспокоено спрашивает Джису, как только Дженни заходит в здание института. — М? — непонимающе смотрит шатенка. — Ты про этих байкеров? Боже, что этот кружок по интересам мне сделает? — закатывает глаза. — Да вроде ничего, но… — Но? — Ты свою одежду видела в последнее время? Я ничего против не имею, но эти коренастые мужланы рано или поздно обратят внимание на твои короткие юбки, — опуская взгляд на ноги подруги, произносит Джису. — Не драматизируй, всё же нормально, я уже неделю так хожу и пока даже слова в свою сторону не слышала. — Ключевое слово здесь «пока». Ты… — Джису, успокойся, сентябрь, как и прогнозировали синоптики, оказался чересчур тёплым, знаешь, как жарко в брюках? — Я понимаю, но неужели нельзя подобрать что-то менее короткое..? — оглядывая подругу сверху вниз, неуверенно интересуется старшая.       Дженни вздыхает, вновь закатывая глаза, и всё же удаляется в сторону аудиторий. — И не закатывай мне глаза! — кричит вслед Джису.       Ким устало заваливается в не совсем удобное кресло, пытаясь найти необходимые бумаги. Утро только началось, но у Дженни уже ощущение, будто она работала на износ, не спав всю ночь.       За всю неделю ни разу не было третьего курса, и шатенке неимоверно любопытно посмотреть в эти непонимающие глаза, которые сегодня впервые столкнутся с понятием «экономика». Время близится к началу пары, и в аудиторию уже начинают заходить хмурые студенты, явно не довольные ранним подъёмом.       Среди толпы Ким замечает какое-то знакомое лицо, но никак не может вспомнить, где видела эту девушку. Волчья стрижка гармонирует с макияжем, который на многих мог бы казаться вызывающим, а кожаная куртка дополняет образ дерзкой девчонки.       «Кожаная куртка..?». Осознание окатывает Дженни холодной водой, ибо она наконец понимает, что именно эта девушка крутится вместе с теми байкерами, изо дня в день стоящими на пути домой. Так значит там не только коренастые мужланы, как думала Джису. — Доброе утро, — опомнилась Ким, — Меня зовут Дженни Ким и, несмотря на то, что мой предмет у вас начался только с этого года, я надеюсь, мы быстро поладим. — Я вас раньше не видел, — слышится с задних парт. — Вы и не могли, — сразу находя глазами парня, произносит шатенка, — Я здесь совсем недавно. Давайте приступим к лекции.       Ким все полтора часа была как на иголках. И вовсе не из-за того, что третьекурсники шептались всю пару, искоса поглядывая на неё, а из-за взгляда той самой брюнетки в кожаной куртке. Всё бы ничего, на неё смотрела вся группа, вот только взор девчонки был направлен явно не на глаза Дженни, а значительно ниже.       «Надела такую короткую, теперь мучайся» — про себя произносит шатенка.       Девушка, оперевшись на локоть, жадно рассматривала преподавателя, то и дело закусывая губу, а Ким непроизвольно сталкивалась с её похотливым взглядом, однако не могла оставить брюнетку без внимания: уж слишком та красивая. — На этом всё, можете быть свободны, — заканчивает Дженни, наблюдая за выходящими студентами.       Она снова сталкивается с глазами, которые, кажется, изучили её уже вдоль и поперёк, и тут же опускает голову, погружаясь в какие-то документы. Сердце замерло, когда над ухом раздался опаляющий шёпот. — Постарайтесь надевать что-то более прикрывающее ваши прекрасные ноги и то, что выше. Кто знает, какие отморозки на байках водятся за пределами института.       Краем глаза шатенка замечает самодовольную ухмылку той, кто как ни в чём не бывало выходит из помещения, оставляя Дженни в каком-то своём мире.       Идти сегодня привычной дорогой явно не стоит. — А наша мисс Ким очень даже ничего, — усмехается блондин, оказавшись в коридоре, — Молоденькая и всё при себе, надо же, сорвал куш.       Раздаётся хохот, который тут же прекращается, как только брюнетка оказывается рядом с парнем. — Прикрыл бы рот, похотливое животное. — С чего бы? Я же всё по делу сказал, разве нет? Она сюда пришла нас учить или соблазнять? Вроде 28 лет, а оделась, как последняя шлюха, — вновь усмехается. — Повторишь, — девушка хватает за рубашку, — И колёса Харлея проедут не по асфальту, а по твоему черепу. Ещё хоть один раз при мне что-то вякнешь в её адрес или не так посмотришь… — Да понял я! — вырывается блондин. — Чокнутая!       Он поправляет воротник, кидая гневный взгляд на брюнетку, и удаляется.       Время близится к вечеру, и Ким принимает решение собираться. Оставшееся она либо доделает дома, либо оставит до лучших времён, а именно — до завтра.       И лишь дойдя до знакомой тропинки, шатенка осознаёт, что зареклась не идти этой дорогой.       «Ладно, они вроде дальше, чем обычно, может, не заметят. Да и что они сделают?»       Она ускоряет шаг, желая как можно быстрее пройти мимо байкеров, но у одного из них был совершенно иной план. — Хэй! — свистит мужчина. — Остановись же!       Дженни замирает, и сердце вместе с ней. Она будто вовсе не чувствует его биение. Она медленно оборачивается, сталкиваясь с взглядом рослого мужчины лет тридцати. — Вы мне..? — испуганно произносит Дженни. — А ты видишь ещё кого-то с аппетитной задницей? — разразившись смехом, спрашивает тот. — Подойди, не бойся, — манит указательным пальцем. — Мне нужно домой, извините, — бегло проговаривает Ким, но не успевает сдвинуться с места: позади раздаётся звук запускающегося двигателя. — Сама подойдёшь, или мне подъехать?       Шатенка нервно делает вдох, с дрожащими ногами подходя к четырём мужчинам, среди которых была одна девушка, но не та, что сегодня на паре. Ким, почему-то, кажется, что будь та брюнетка здесь, то она непременно спасла бы её. Но увы, её здесь нет, и Дженни начинает прорабатывать в голове самые худшие из исходов, которыми завершится эта встреча. — Ведь прекрасно знаешь, что здесь каждый вечер ошиваются такие, как мы. Подразнить нас решила? — опуская взгляд на юбку, интересуется всё тот же мужчина. — Слушай, ты уверен, что её стоит трогать? — одёргивает девушка, сидящая за спиной другого байкера. — По-моему, Лиса явно дала понять, что… — Да помню я, — перебивает брюнет, — Не мешайся. Залезай, — вновь смотря на Дженни, указывает на место позади себя, — Такой адреналин получишь. — Уверен? Наряд у неё не совсем подходящий, — усмехается третий. — Ничего. Снимать удобнее будет, — вновь смеётся первый. — Угомонились, — слышится грубый голос.       Из-за спин показывается знакомый силуэт, смотрящий лишь в кошачьи глаза Ким. — Ещё раз пристанешь к прохожим, я отрежу твой похотливый член, — брюнетка заставляет прикусить острый язык, — И, кажется, я ясно дала понять не трогать её, — мимолётно кивает в сторону Дженни, — Ещё раз, и разберу твой байк подетально, искать на свалке будешь. Пойдём со мной, — внезапно обращает взгляд на Ким. — С тобой..? — Предпочтёшь с ними остаться? — выгибает бровь третьекурсница.       Шатенка кивает, неловко проходя мимо остальных, следуя за студенткой. — С каких пор мы перешли на «ты»? — оказываясь в просторном помещении, напоминающем гараж, интересуется Дженни. — Когда я нервничаю или злюсь, то не обращаю внимание на подобное, — садясь на корточки и поворачиваясь лицом к мотоциклу, фыркает девушка, — Мы так и не познакомились, я… — Лалиса Манобан, — перебивает шатенка, — Я уже узнала о тебе, пока перебирала кое-какие документы. — Неужели? Вам была интересна моя персона? — Ким не видит лица, но ухмылку чувствует даже сквозь спину. — Это твой? — переводит тему Дженни. — Ага. — Харли-Дэвидсон, — проводит рукой по кожаному сидению Ким. — Разбираешься? — вскидывает голову Манобан. — Не совсем. — Night Rod Special, 120 лошадиных сил при 8000 оборотах в минуту, расход — 6.3 литра на 100 километров, — с гордостью произносит Лалиса.       Дженни лишь усмехается, продолжая осматривать матовый Харлей. — Слушайте, прекращайте носить подобное, нет чего-то подлиннее..? Я ведь не всегда смогу оказаться рядом, — Лиса отстраняется от колеса, оказываясь лицом к лицу с Ким. — Ты хоть видишь, что на улице творится? Поражаюсь, как вы не варитесь в этих кожанках, невыносимо же. Прихожу в юбке и рубашке, а всё равно жарко, хоть раздевайся. — Нет уж, раздеваться не надо, — поднимает руки в знак протеста брюнетка, хотя в мыслях совсем не против снять с Ким всё лишнее. — Мне действительно нужно домой, — отрезвляется шатенка. — Я подвезу. — Не нужно. — Думаешь… Думаете, отпущу одну? — выжидательно смотрит Манобан. — Переживаешь? — пристально вглядывается Дженни. — Да, — в голосе слышится твёрдость. — Вообще, я хотела спросить. — Я слушаю. — Могла бы я зайти завтра после пар? Первая лекция тяжеловато далась мне, а вы ещё и эссе в первый же день задали… — Почему сразу не подошла?       Лиса замялась, сама не зная ответ. — Хорошо, но ничего, если подойдёшь в конце недели? У меня такой завал… — оправдывается Ким, — Но при одном условии.       Манобан внимательно смотрит, ожидая услышать требование. — Ты всё же прокатишь меня. — Я бы и так это сделала, — усмехается брюнетка, — Запрыгивайте.       Приятный осенний ветер, в котором ещё чувствуются нотки лета, обдувает лицо, заставляя приятно щуриться. Обнимая Лалису за талию, Дженни непроизвольно кладёт голову той на спину, и время замедляется, будто и вовсе на мгновение останавливаясь. Несколько минут вечерней поездки окупили все три летних месяца, которые казались для Ким ничем не примечательными. Она никогда не понимала всей сути езды на мотоцикле, называя всех, кто подобным увлекается, бесстрашными и пустоголовыми. Сейчас всё выглядит очевидным: вечерний город в свете не совсем ярких, даже тусклых фонарей, на скорости ощущается ещё более красивым. Поначалу страшно, а потом привыкаешь, совершенно забывая обо всём на свете. Перед тобой только городской пейзаж и до смерти красивая брюнетка. — Спасибо, — мило улыбается Ким, стоя у подъезда, — Никогда не думала, что понравится ездить на этом, — указывая на матовый мотоцикл, поджимает губы. — Вы никогда не ездили? — удивляется Лиса, получая отрицательный кивок. — Могу чаще катать, — улыбается в ответ. — В свободное время буду не против.       Шатенка машет на прощание, а Лалиса на пару секунд о чём-то задумывается, всё же возвращаясь позже к друзьям. — И что это было? — завидев брюнетку, прикрикивает всё тот же байкер. — Опозорить меня решила? — Ты сам себя позоришь, идиот. Хоть понимаешь, как отвратительно это выглядит со стороны? — огрызается Манобан. — Что отвратительного в том, что она мне понравилась? — У слова «понравилась» другое значение, а ты просто хотел её трахнуть. Не спорю, я и сама не прочь нагнуть её в этом гараже, но научись нормально с девушками общаться, мудак. И я последний раз предупреждаю: не трогай её. Считай, что она уже занята.       Мужчина лишь фыркает, не желая дальше продолжать разговор.

— — —

      В конце недели Манобан замечает Дженни у той же аудитории, в которой недавно была экономика, и приветливо машет. — Проходи, — пропускает Ким, запирая дверь, что ускользает из внимания студентки, — Ты хотела разобрать… ой, — из рук выпадает лист с каким-то списком, и шатенка, нагибаясь, поспешно поднимает его. — Ты хотела разобрать что-то из лекции, или нужен совет по поводу эссе? — Я… А, да. Я по поводу эссе хотела спросить. Как осветить проблему в нём? — Учти, то, что сейчас покажу, это только тебе. Я дам список с примерами проблем. Возьмёшь одну из них и напишешь по ней. Разложи пока вот эти листы, — указывая на лежащие на папке бумаги, произносит Дженни, — Я сейчас кое-что найду на компьютере и… — Честно, — не даёт договорить Лалиса, — Я бы взяла вас, а не проблему в эссе. — Что прости..? — переводит взгляд с экрана шатенка, будто ослышавшись. — Не так выразилась? — студентка прочищает горло. — В таком случае, я предпочла бы разложить на этом столе вас, а не бумаги, требующиеся для эссе. Так понятнее? — она подходит вплотную. — Лиса, соблюдай границы, — Ким упирается руками в плечи надвигающейся Манобан. — Кажется, вы и сами не против их пересечь. — Не придумывай. — Почему вы так смущаетесь? — А как иначе, когда ко мне с такими заявлениями обращаются? — И у вас не было даже мысли… — Нет! — О чём же вы подумали? Я имела в виду совсем другое. — Лиса, я… — Ну же, говори, — она оказывается непозволительно близко, приближаясь к ушной раковине, — Будешь отрицать, что эти несчастные листы все эти дни падали случайно? — вновь шепчет. — Я не контролирую бумагу, Лиса. — Неужели? И каждый раз эта бумага выпадала при мне. Именно при мне ты нагибалась, как последняя шлюха, позволяя мне увидеть всё, что и так не особо скрывали твои чертовски короткие юбки. — Следи за словами, — отталкивает Дженни, — Снова перешла на «ты»? — Ситуация позволяет, — пожимает плечами брюнетка. — Не позволяет, — грубо поправляет Ким, — Не стоит переходить черту. — Я слышу долю сомнения в ваших словах, мисс Ким. Неужели вы случайно подходили к студентам, поворачиваясь ко мне спиной и продолжая что-то рассказывать, чтобы я с удовольствием рассматривала ваши прекрасные ноги и не только? Каждый раз закидывали ногу на ногу, не отрываясь от моих глаз; расстёгивали пуговицы на рубашке, которую я и без того желаю снять; всё больше обнажали ключицы… Но меня нет, и вы уже снова приличный педагог.       Дженни продолжает слушать, закусывая губу и откидываясь на стуле. Молчит, похотливо смотрит, дразнит.       Лиса какое-то время вглядывается в кошачьи глаза, а после лишь выдыхает. — Что ж, раз так, то я пойду. Сфоткаю только проблемы, необходимые для эссе. — Договоримся, что покажешь наброски в ближайшее время, — Ким проходится взглядом по всему телу третьекурсницы.       Манобан кивает, разворачиваясь в сторону выхода, как слышит что-то, совсем не укладывающееся у неё в голове. — Тогда с тебя эссе, а с меня ты что-нибудь снимешь.       Лалиса замирает, не в силах пошевелиться, будто это её нездоровое воображение позволяет слышать то, что Дженни ни за что бы не произнесла. — Что простите..? — медленно поворачиваясь к девушке, переспрашивает Лиса. — Не так выразилась? — передразнивает Ким, прикладывая кончик чёрной ручки к губам, — Что ж, ты, кажется, была не против разложить меня на этом столе. Где прежнее рвение? — она встаёт, подходя к столу, на котором через пару секунд уже сидит, слегка раздвинув ноги. Смотрит свысока, откинув голову и оперевшись на руки. — Я ведь могу поставить зачёт за эссе, даже не взглянув на него, — открыто намекает.       Манобан медленно подходит, нежно касаясь талии и устраиваясь между ног шатенки. — Так ты всё же нарочно дразнила, — гипотеза подтверждается, а Дженни дарит ухмылку.       Лалиса тянется вперёд, целуя медленно, покусывая губы; оттягивает нижнюю губу, смотря в глаза, полные чёрт знает чего.       Одной рукой Манобан начинает расстёгивать пуговицы той рубашки, от которой давно желала избавиться; второй забирается под чёрную юбку, чуть касаясь ткани нижнего белья. Она заводит руку за спину, нащупывая застёжку чёрного лифчика, после чего медленно снимает сначала рубашку, а затем и бюстгальтер. Правая рука продолжает исследовать бёдра, нежно поглаживая их. Лиса вновь целует, уже более грубо, лишая Дженни нужного количества кислорода. Пальцы нежно касаются колена, начиная маршрут к тому, что выше. Нагло прорываясь языком в чужой рот, Манобан сжимает бёдра с такой силой, что старшая хнычет.       Через пару минут брюнетка хватается за ягодицы, резким движением притягивая Ким ближе, и перемещает руку под юбку, где та и была некоторое время назад. Пальцы аккуратно забираются под чёрную шёлковую ткань, поглаживая половые губы, отчего слышится приглушённый стон, а сама Дженни упирается в плечо Лалисы. — Какая же ты… — Манобан не договаривает, прикрывая глаза и шумно выдыхая; прикасается к затылку и зарывается в густые волосы.       Грубо оттягивая голову, брюнетка открывает вид на лебединую шею, где наблюдает за каждой проявившейся мышцей и веной.       Ким прикрывает глаза, тяжело дыша; сглатывает, заставляя Лису зацепиться глазами за дёрнувшийся кадык.       Продолжая поглаживать половые губы, то слегка раздвигая, то нарочно убирая пальцы, Манобан прикасается к шее, целует, оставляя мокрые следы; прикусывает, а затем зализывает красные участки. — Тебя бы раком поставить за то, что вытворяла, — шепчет на ухо, — Хотя ты всю эту неделю стояла раком передо мной, не так ли? — прикусывает за мочку, отчего та мгновенно краснеет. — Чувствительные ушки? — припадает к губам.       Один рывок, и Дженни уже стоит спиной, чувствуя прерывистое дыхание над ухом. — Я озвучу вопрос своего одногруппника: ты нас учить пришла или соблазнять? Потому что второе у тебя явно получается лучше, — сжимая аккуратную грудь, хрипло проговаривает Лалиса. — Учить, — выдыхая, произносит шатенка. — Малышка врёт, продолжая меня дразнить, — целует в щёку Манобан, после чего та же щека соприкасается с холодным столом, — Нагнуть тебя всё-таки надо. — заключает брюнетка, сопровождая фразу шлепком. — Всю неделю хотела это сделать, — одаривая повторным шлепком, усмехается Лиса.       Она медленно раздвигает половые губы, входя двумя пальцами. Движения плавные, а стоны тихие. Шлепки сильные, и выкрики уже громкие. — Потише, — нагибаясь, еле слышно наказывает Манобан, — Иначе появятся мысли, что мы здесь вовсе не написанием эссе занимаемся.       Ким мало волнует сказанное, она продолжает напрягать голосовые связки, и вскоре оказывается прижатой к разгорячённому телу. Брюнетка держит за шею, продолжая ускорять темп. — Так мило вчера улыбалась, когда увидела меня и так сладко сейчас стонешь… — мычит Лалиса.       У Манобан крышу сносит от одного вида этой шатенки, ей богу, она еле сдерживалась, чтобы не прижать ту в кабинке туалета или в любом другом укромном месте. — Господи, — опаляя горячим дыханием, лепечет Лиса, — Вечность бы касаться тебя… — целует в плечо, грубо толкаясь, чувствуя, как стенки начинают сокращаться.       Она выдавливает из Ким последний громкий стон, который мёдом проходится по ушам Лалисы. Дженни нежно целует, наслаждаясь мягкими губами. Ватные ноги перестают держать, и Манобан подхватывает, усаживая на стол. — Зачёт тебе обеспечен, чертовка. — Чертовка? Не я демонстрировала свои аппетитные бёдра. — Не волнуйся, со следующей недели обещают похолодания, обнажённые ноги будешь видеть только в моей постели. — В твоей постели? — удивлённо переспрашивает брюнетка. — А ты против? — Котёнок, я не могу быть против, когда ты что-то предлагаешь, особенно подобное, — улыбается Манобан, получая в ответ победную ухмылку.

— — —

— …Пак Дживон — зачёт, но можно было лучше. Кан Минджи — зачёт. Лалиса Манобан — зачёт. Отличное эссе, — впиваясь глазами в студентку, произносит Дженни. — Останься после пар, я дам пару комментариев по поводу твоей работы. — А можно посмотреть её работу? Что там такого отличного? — возмущается один из несдавших. — Сначала предъяви своё эссе, потом на другие смотреть будешь, — встречается с взглядом парня шатенка. — Я надеюсь, — обращает на себя внимание Лиса, — Что вы объясните всё простым языком? — закусывая щеку, смотрит с азартом в глазах. — Не вижу смысла сложно изъясняться, — улыбается Ким, — Но даже если и так будет не понятно, я и на пальцах могу тему объяснить. Квалифицированный педагог способен на всё. — И даже твои обтягивающие брюки не дают мне покоя, — подходя после окончания пары, шепчет Манобан, — И знаешь, я сама бы не против посмотреть на своё эссе.       Впрочем, каждый из нас прекрасно понимает, что никакого эссе ни одна из них и в глаза не видела.