С днём Святого Валентина. Счастья, денег и интима!

***

      Вваливаясь в квартиру после ужасно тяжелого дня Антон хотел только двух вещей: упасть на кровать и никогда больше с неё не вставать. Съёмки нового проекта были муторными до невозможности. И вечно недовольный Шеминов стал этому причиной. Всё ему не нравится! Шаст, честно говоря, думал, что придушит его прям здесь и сейчас. К счастью, со съёмок все ушли целыми и невредимыми.       Опять же – почти. Антон приполз домой полуживой. Пустая квартира встретила темнотой, одиночеством, и, наверное, какой-то даже пустотой. Нет, безусловно обставлена она на совесть. Мебель, как таковая, имеется. Полки тоже не пустуют. Даже сушилка для одежды есть! Правда, сам Шастун чаще всего предпочитает забивать на неё, складывать и убирать от греха подальше. Не так уж и много вещей он стирает, чтобы на сушилку вешать. На батарею кинул и заебись. Один же живёт!       Но, иногда приезжает кто-то вредный, и вечно бухтит на Антона из-за этого, ведь: «Ну Шаст! Не просто для интерьера же купили!». И после этих слов, Антон, согласно кивая своей вредине, раскладывает сушилку, чтобы граф Попов успокоился. Найдёт до чего докопаться же! Но это вовсе не мешает шатену после того, как Арсений набухтится, целовать его губы. Он хоть и старше, но вреднючий до такой степени, что Шастуну кажется, будто тому максимум семь. Ну ладно, семь с половиной, не больше!       Сейчас он был бы не против послушать и бурчание мужчины, и его копошения в его шкафу, чтобы выбрать себе крутой лук для сна из одежды Антона. Не спит графская особа в трусах, увы. Обязательный минимум – футболка. Желательно, не его собственная. Тем более, что сам обладатель этих оверсайз футболок, которые Арсу супер-оверсайз, вовсе не против поделиться с ним одеждой.       Антону нравится, как Арсений довольно улыбается, натягивая одежду, пахнущую им. Ему нравится видеть, как он натягивает воротник на нос кнопку, чтобы вдохнуть поглубже, а потом, заметив, что его спалили, краснеет от смущения и прячет взгляд. И нравится, как оголяются ключицы и, обязательно, одно плечо Попова, ведь футболка немного широка для него. И Антону нравится Арсений. Или, нет. Даже не так! Антон любит. Точно, он любит Арсения.       Любит до глупой улыбки на губах и продолжительного взгляда, который частенько очень трудно отвести. Любит до бабочек в животе, которые порхают где-то внутри, от одного ощущения его губ. Даже не важно, где будут эти губы. Причиной возникновения бабочек является одно только наличие их прикосновения. Любит до такой степени, что готов самолично таскать ему тапочки на гастролях. Чтобы ножка дышала!       Так любит, что довольно часто не может подобрать слов, чтобы описать то, что испытывает. В такие моменты он просто начинает обсыпать поцелуями его всего. Растянутые в улыбке губы, щёки, нос, лоб, шея, плечи. Даже зажмуренным от удовольствия глазкам достаётся. И Антон не может с этого. Он трескается, выливая всю эту любовь ему. А Арсений, расчувствовавшись, обязательно начнёт пыхтеть на него и прятаться под одеяло.       Был даже раз, когда тот просто расплакался. Как Антон испугался! Вот он целует, и слышит всхлип. Арсений и плачет? Что? Вот тогда Шаст понял, что ему окончательно открылись. Показали настоящего себя.       Оказалось, что Арс не всегда хочет быть этим сильным мужчиной, которым привык показывать себя. Иногда это чудо хочет простой нежности. Хочет побыть таким маленьким в его руках. Чтобы тихо говорили о том, какой он у него хороший. Чтобы крепко прижимали к себе ночью, отдавая право быть маленькой ложкой. Арсений потом честно признался, что он устал. Устал быть сильным. Иногда так хочется побыть маленьким. Чтобы погладили, поцеловали и защитили от этого сурового мира, где каждый обязан ткнуть в то, что ты мужик. Тебе нельзя. Кто сказал нельзя? Можно. Антон разрешает.       Поэтому в их жизни появились те самые деньки, когда Попов растекается рядом с ним в розовую лужицу любви, и тянется к любой ласке. И такого Арса он тоже любит до невозможности. Антон любит его любого: серьёзного, злого, забавного, грустного, милого. Всё это – его Арсений. Его любимый Арсюша, который своими каламбурами заставляет Шаста крючиться в конвульсиях смеха.       Но сейчас Арсений в Питере, у себя дома. Потому дома грустно и тускло. Нет рядом тёплого бока, который вечно жмётся к нему, ведь Арс мерзлявый, а Антон вечно горячий, словно батарея. Его из-за этого частенько используют в качестве личного обогревателя, но Шаст не против. Он с радостью обнимет и согреет, чтобы потом наблюдать довольную моську согревшегося от его тепла Арсения.       Антон раздевается уже по пути в спальню, чтобы, зайдя туда натянуть шорты и взяться наконец за телефон. И улыбнуться, обнаружив сообщение. Арс «Я соскучился» 18:33       Антон и не видел этого сообщения. Но никогда не поздно ответить. Ведь они оба прекрасно знают о степени занятости друг друга и вовсе не обижаются, если ответа долго нет.

Вы: «Я тоже» 23:57

      Вздохнув и поставив телефон на зарядку, Антон укладывается на кровать. Завтра день Святого Валентина, надо будет обязательно поздравить Арсения. Именно с этими мыслями он засыпает, обняв вторую подушку. Хотя хотелось бы Арса конечно.       Когда Шаст уже видит седьмой сон слышится тихий щелчок входной двери. Та открывается, и пришедший, максимально тихо закрыв за собой, прислушивается к звукам в квартире. Он точно знает, что Шаст дома. Но надо же проверить, вдруг не спит! Тогда сюрприз придётся быстро делать более громким, чтобы не напугать мужчину.       Тихо раздевшись, Арс прошмыгивает в спальню, чтобы увидеть спящего в обнимку с подушкой Антона. Попов улыбается. Так же тихо ворует из шкафа очередную футболку, и тихонько убегает в душ. После дороги нужно сходить, иначе он сожрёт сам себя. И только потом уже аккуратно заползает на кровать к Антону.       Мужчина старательно пытается забрать у Шастуна подушку. Во первых, Арс должен быть на месте этой подушки. Во вторых, это его подушка. Надо же на чём-то лежать головой бедовой своей. Шаст хмурится, чувствуя, что здесь что-то не так. — Да отцепись ты от неё, — шепчет Арсений, вытягивая всё же ту из его рук. С беззвучными звуками победы он ложится вместо неё, обнимает и, вдохнув поглубже, утыкается в изгиб шеи Антона. Хорошо. Ему хорошо. — Арс? — всё так же хмурясь, сонно открывает глаза Шаст. Он уверен, что Арсений точно должен быть в Питере. Но это определённо он. Подушка с поменянной наволочкой не может так сильно пахнуть Поповым. Да и обниматься та вряд ли умеет. — Ты чего здесь?.. — Я соскучился, — повторяет Арсений своё сообщение. И улыбается, когда его наконец обнимают. Антон вновь засыпает, прижимая его к себе. Если это сон, то просыпаться он не хочет. А соображать что к чему и подавно.

***

      Просыпаясь и не обнаруживая тепла под боком, он расстроено вздыхает. Всё же приснилось. Никаких Арсениев не было. Боже, конечно его не было! Он же занят…       Но сон был таким реалистичным, словно он действительно обнимал Арса всю ночь. Даже сейчас ему кажется, что подушка пахнет им. Надо будет позвонить. А желательно узнать, когда тот приедет в Москву.       Антон вновь обнимает подушку и утыкается в неё лицом. Нет, ну она определённо пахнет Арсением! Неужели он уже совсем ёбнулся в край?       За своими недовольными мыслями он пропускает тихие шаги. Потому для Шаста становится неожиданностью услышать чей-то голос: — Эй, ну я же лучше подушки.       Антон вздрагивает, отпихивая от себя многострадальную, и, перевернувшись на спину, открывает глаза. Видит Арсения в своей футболке, а на его лице напускная вселенская обида. — Арс?       Попов же вместо ответа залезает к нему. Ну, как к нему? На него! Точнее, приземляется ему на пах, где его обязательно встречает утренний стояк. Арсений его проблему разделяет, именно поэтому притирается задницей, обтянутой домашними штанами. Антон вздохнув поглубже, ошарашено хлопает пару раз глазами. Потом же Арс склоняется и целует.       Нет, это уже явно не сон. Вот на нём сидит вполне реальный Арсений. Тёплый, живой, прижимающийся к нему с явно взрослыми намерениями. Да и вес ощущается. Он благоразумно решает оставить все вопросы на потом и отвечает поцелуй, а то Арс, не получив ответа, начал уже кусаться.       Арсений довольно улыбается, получив своё. Он чувствует, как широкие ладони ползут по его бёдрам, залезают под футболку и сжимают бока. Руки у Антона тёплые, и так это ощущается хорошо, что он готов растаять, как карамелька.       Раздумывать долго шатен не стал. У него нет причин отказываться от такого начала дня. Потому он с радостью тянет футболку вверх, на какое-то время отстранившись от губ. Мельком окинув взглядом возвышающегося над ним Арса он целует его в шею. Отвлёкшийся от своего занятия Попов начинает вновь ёрзать. Промычав, и не получив ничего от своего косплея на корову, Шаст одним слитным движением переворачивает их, оказываясь сверху. Теперь Арс приподнимает бёдра, притираясь стоящим членом сквозь, минимум, три слоя ткани. Шаст решает, что это не дело и нужно сокращать разделяющее их расстояние. Отстраняется и стягивает с Арсения штаны. Под которыми, конечно же, ничего нет. Действительно, а зачем!       Антон облизывается, рассматривая тяжело дышащего Арса, смотрящего на него из под ресниц. Кладёт ладонь ему на бедро и уводит его в сторону, раздвигая ноги пошире. Ведёт всё той же ладонью выше и намеренно не касается члена, на что слышит разочарованный вдох. Улыбается и склоняется обратно, опять целует в губы. Пробивает себе языком дорогу в горячий рот, что обязательно нужно вылизать. Мокро, горячо и хорошо. Арсений не отстаёт: героически воюет за свой рот, хоть и не в полную силу. Чтобы просто немного посражавшись, отдать победу Антону, признавая своё поражение.       Таким образом Арсений отдаёт не просто победу. Он отдаёт себя. Всего себя ему одному. Антон такому подарку весьма рад. Потому отдаёт себя взаимно. Тянется рукой вниз, чтобы снять шорты с трусами, но Арс решает взять подарок сам. Сам тянется и сам стягивает. Шаст улыбается в поцелуй и отстраняется, чтобы снять лишнее окончательно. Чтобы прижаться кожа к коже, смешав их голоса в один единый стон.       Арсений всё так же притирается стоящим членом к нему и хнычет: — Шаст, Шаст, пожалуйста, — обнимает он его за шею, прижимается как можно ближе, как будто пытается растворится в нём; впитаться собой в него, словно вода в губку. — Что, что мой хороший? — ведёт он ладонью вниз, гладит эту гору мышц, что сейчас так сильно хочет, чтобы его просто по человечески трахнули. — Пожалуйста, — всхлипывает Арсений, когда пальцы Антона легко касаются головки члена. У него перед глазами плывёт, хотя ничего особого и не происходит. Но он слишком чувствителен. Слишко хочет, оттого и чуть ли не сгорает от желания. Но Арс то знает, что даже сгорев под Антоном, он вновь восстанет из пепла, словно феникс. Чтобы потом вновь и вновь сгорать в его руках, превращая это всё в замкнутую цепочку. — Мой хороший хочет большего? — улыбается Антон, ведя носом по его шее и собирая губами родинки. Огромное количество родинок, которые он не устанет собирать поцелуями и соединять мокрыми дорожками слюны. — Тебя я хочу! — с выдохом выдаёт Попов и тут же стонет от того, как сжимается рука на его члене. — Сейчас, потерпи, — Антон отстраняется, чтобы взять смазку. Они стандартные люди, хранящие спасительную баночку в тумбочке у кровати. Как бы банально это не было! Но сам же Арс спрашивал: «А где, блять, ещё её хранить?», и Шаст задаётся тем же вопросом.       Именно потому столько необходимая вещь находится именно в этом месте. В самом деле, не в аптечке же её хранить! Приспичит им потрахаться, и что? Идти искать эту ёбанную смазку? Пусть будет лучше под рукой, чтобы не бегать со стоящим членом на перевес по квартире и не искать её, когда она так нужна.       Выдавив необходимый сгусток вязкой субстанции на пальцы, Антон принялся растирать её, тем самым согревая. Второй же рукой он то и дело гладит лежащего, с разведенными в стороны ногами, Арсения. Только убедившись, что смазка достигла более менее приличной температуры, Шаст начинает размазывать её вокруг подрагивающей дырочки. Арс же нетерпеливо ёрзает, облизывая губы и дыша через приоткрытый рот.       Всё тщательно размазав, Антон аккуратно проталкивает в него один палец, тут же принимаясь наглаживать чувствительные стеночки, пока Арс тихонько кусает губы. Он знает, что это для его же задницы делается. Для его комфорта. Но терпение явно недовольно тем, что приходится так долго ждать. Потому Арсений подаётся навстречу одному несчастному пальцу.       Шастун понятливо вытаскивает, чтобы вставить уже два. И чтобы так же постепенно растянуть его, постепенно добавляя ещё. Пока пальцы старательно подготавливают дырку под не маленький член, сам Антон берёт свободной рукой его за голень, сгибает ногу, давая Арсу упереться пяткой в матрас и целует в коленку. Мажет губами и ползёт дальше, оставляя поцелуи и прикусывая нежную кожу на внутренней стороне бедра. Он оставляет на графской ножке один красивейший засос и перебирается вновь выше.       Уже там он ведёт носом по паховой складке, вызывая у Арсения тяжёлый вдох, среди тихих, едва слышных стонов. Шаст высовывает язык, лижет от самых яиц до головки, и слышит несдержанный стон, приятно ласкающий его уши. Обхватив головку губами, Антон языком слизывает каплю смазки и, самым кончиком, толкается в уретру. Арсений, не сдержавшись, вплетает в волосы на его макушке пальцы, чухая кожу головы. Шаст, проурчав от этой нехитрой ласки, берёт член глубже и втягивает щёки, создавая приятный вакуум.       Арс легонько давит, и Антон поддаётся, беря в рот уже наполовину. Но, к разочарованию Попова, быстро сворачивает свою игру. Стон у Арсения вдвойне недовольный: и пальцы из задницы вышли, и член из рта тоже. Теперь совсем неинтересно же!       Правда, это не надолго. Потому что Шастун разводит его ноги поудобнее, растирает немного смазки уже по своему члену, приподнимает одну ногу Арса за бедро и приставляет головку к самой дырке. Он аккуратно давит, но так и не входит. И улыбается, понимая, что Арсений даже дыхание задержал в ожидании. Но не дождавшись, всё же выдохнул. В тот же момент Антон плавно толкнулся внутрь, входя почти полностью одним движением и вырывая стон. — Шаст, Шаст, — тихо шепчет Арсений, судорожно вдохнув и, в который раз, облизывая неуспевающие высыхать губы.       Антону нравится, когда Арсюша так его зовёт. Тихо, просяще и так ахуительно правильно. Он без просьбы понимает глухую мольбу брюнета, и потому, вытащив член почти полностью, входит плавно обратно, уже до конца. Попов красиво выгибается, впиваясь пальцами в матрас, и сжимая простынь, нещадно комкая её.       Подождав пару секунд, Антон начинает двигаться. Медленно и размеренно. Когда Арсений не даёт даже повода подумать о том, что ему больно или некомфортно, он начинает двигаться более смело, уже не переживая за чужой, но такой свой, зад. Арс тихо стонет и протягивает к нему свои руки. Шаст тут же наклоняется к нему, целует, сталкиваясь вновь с его языком, который нужно обязательно обласкать своим.       Одной рукой он упирается в матрас, слева от тела Арсения, а правой ведёт вверх по его бедру, отпустив всё же ногу и принимаясь гладить, чем Попов и пользуется, скрестив ноги за его спиной и прижимая ближе, чтобы Антон на какое-то время замер, находясь внутри полностью. После же вновь отпустил, но ног не убрал. На случай, если Шаст решит помучать! Он его тогда пяткой сможет пихнуть, чтобы не выёбывался тут. Потому что выёбываться здесь должен только Попов. Со своей то ахуенностью!       Шаст пару раз в такт толчкам ведёт рукой по его члену, вызывая более громкие стоны, но быстро прикрывает и эту лавочку. Он сюда вернётся позднее. Сейчас же он ползёт выше. Губами же наоборот, спуская пониже.       Там он и натыкается на стоящие соски, которым так же обязательно нужно уделить внимания. Он обводит ореолу по кругу языком и прикусывает стоящую горошинку. Арсений тут же выгибается, прижимая его к себе за шею поближе.       Шаст, не имеющий к счастью второго рта, ведь это было бы очень странно, второй сосок ласкает пальцами. Сначала надавливает, а после щипает. Потом уже и к нему доберётся языком. Тоже оближет, прикусит зубами, вызовет очередной стон и останется доволен своей работой.       Чутка поигравшись, Шаст начинает выцеловывать его грудь, тяжело и хрипло дыша, не забывая при этом толкаться внутрь. Не сильно быстро, но достаточно для удовольствия. Ему неинтересно вставить, туда-сюда и вытащить. Арсения хочется не бездумно трахать, а именно любить.       Особенно по утрам: медленно, чутко и со всей любовью. Целовать его всюду, и касаться, гладить. Шептать о том, какой он красивый, а после смотреть, как он очаровательно улыбается, будучи счастливым-счастливым.       Конечно, иногда Арсения хочется и трахнуть. Жёстко, до хрипов. Чтобы сил не осталось даже на то, чтобы после лениво целоваться. И такое бывает, на самом деле.       В обратную сторону так же. Арсений любит вдумчивый секс. Когда не вбиваются, как-будто от скорости зависит жизнь целой вселенной. Может быть ему и нравится, когда грубо, сильно. Чуть ли не до боли, ведь нужно всё же знать черту. Но он всё равно остаётся больше на половине медленного и неторопливого, чем на стороне быстрого, скоростного.       Антон же любит его стоны. Они для него лучше любой песни. Ни одна мелодия не сравнится с этими звуками. Такое бы он точно слушал на повторе всю жизнь. Там бы точно не сработал закон, который действует с любой песней – заслушать так, что начинает тошнить. Потому он всегда подбирает угол, в котором он будет входить в Арсения. Нужен такой, чтобы мужчина закатывал глаза, выгибался и стонал, словно в последний раз. Возможно, это одна из причин, почему иногда Шастун срывается на быстрые темпы. Стоны. Стоны Арса в эти моменты великолепны. Если бы не выдержка, то он бы кончал только от них.       Именно поэтому сейчас, ставя засос на шее, он наращивает темп. Арсений сжимает его плечи, впиваясь короткими ногтями в кожу и оставляя следы; запрокидывает голову назад, закатывая свои невозможные глаза от удовольствия. — Антоон, — выстанывает Арс, выгибаясь и прижимаясь к нему. — Я… я сейчас!       Договорить ему не дают, обхватив член ладонью и размашисто надрачивая. Попова выгибает сильнее, он жмурится и кончает с громким стоном, пачкая ладонь шатена. Растраханные стенки туго пульсируют, сжимаясь вокруг члена и вырывая у Антона хриплый стон. Ещё пара толчков и он изливается глубоко внутрь.       Арсений, чувствуя распространившееся внутри тепло, скулит от этого ощущения, уткнувшись лицом в шею Шастуна. Оба тяжело дышат, Антон выходит и падает рядом, прижимает его к себе, и пытается отдышаться вместе с ним. — Шаааст… течёёт, — хнычет Арсений через какое-то время, чувствуя, как струйка ещё теплой спермы вытекает и стремится испоганить постельное. Антон, хмыкнув, чмокает его в макушку. — Хочешь чтобы я тебя вылизал, Арсень? — спрашивает он с усмешкой, и видит, как его ушко начинает краснеть. Очаровательно. Арсений не признаётся, но Антон то знает, как ему нравится, когда его вылизывают. Пару раз бедняга кончал от одного только языка. Шастун был в восторге. Арс смущался, но тоже явно был доволен.       Арсений так и не отвечает, продолжая прятаться. Да, он хочет. Да, ему нравится. Но безумное стеснение убивает его. — Арсююш? Не хочешь? — гладит Шаст его по голове. — Ты издеваааешься! — жалобно выдаёт Арс, а Антон тихо смеётся. — Вовсе нет. Давай, переворачивайся, — Шастун его отстраняет от себя, заставляя мужчину отодвинуться, а после и вовсе улечься на живот. Правда, его всё равно приподнимают, вынуждая встать в коленно локтевую и выставить зад, из которого всё ещё течёт сперма. — Арс, — зовёт Шаст, раздвинув ягодицы ладонями. Арсений понятливо утыкается лбом в матрас и заменяет его руки своими, чтобы всем было удобно. От раскрытого перед ним в таком виде Арса, у Антона копятся слюни. Сглотнув, он приникает к дырочке губами, тут же слыша тихий стон.       Шастун привык. Как-то раз Арсений очень сильно бухтел из-за того, что Антон в него кончил и буркнул ему тогда, что сам будет вылизывать. Тот слова воспринял слишком буквально. Да и времени было хоть отбавляй…       С тех пор язык Шаста стал частенько хозяйствовать в заднице у брюнета. А тот только за, хоть и стесняется безумно.       Потому что именно сейчас горячий язык ввинчивается в него, вырывая громкий стон. Антон без всякого стеснения, с пошлыми причмокиваниями, старательно вылизывает все свои следы из Арсения, пока тот, краснея наверное даже внутри, стонет, выпятив зад на растерзание.       Горячий язык так хорошо растягивает стенки сфинктера, что Попов просто не может сдержаться. И его член, видимо, с ним заодно. Потому что он вновь медленно твердеет и начинает требовать внимания.       Для Антона это выглядит как вызов. Он старательно толкается языком внутрь, пока по подбородку течёт слюна. Чувствует, как стенки начинают сжиматься на языке. А это уже почти победа.       Гладя внутреннюю сторону бедра, Антон вытаскивает язык, вытирает подбородок тыльной стороной ладони, лижет расселину и, обводя сфинктер вновь толкается внутрь. Ещё пара махинаций и парочка касаний к члену и победа в его руках. Арсений стонет и повторно кончает, тихонько подрагивая всем телом, и чуть ли не падая из-за разезжающихся ног. — Умница, Арсень, — хрипит Антон убирая в сторону ладони Арсения, от которых на ягодицах остались следы от силы сжатия. И целует в первую попавшуюся родинку на полупопии. Шаст никогда не устанет умиляться этой особенности Попова. Шатен честно не удивится, если родинки у него будут ещё и внутри. Потому что у этого удивительного человека всё может быть!       Шастун снова укладывается рядом, обнимает мужчину и прижимает к себе. — Я тоже скучал, Сюш, — чмокает он его в губы, которые тут же расплываются в улыбке. — Вообще.. праздник сегодня, мы обязаны были быть вместе! — выдыхает Арс, притираясь щекой к его плечу. — Праздник? — хмурится Шаст, только потом тянет понятливое «Ааа..». — Я и забыл уже. С днём влюблённых, мой хороший.       Арсений улыбается. У него ещё со вчерашнего дня поздравление шикарное сформировалось! Только ради него и приехал, безусловно. — С днём Святого Валентина. Счастья, денег и интима!       Антон тут же смеётся, трескаясь с гениального поздравления Арса. — Благодаря тебе, Арсень, благодаря тебе, — смеётся Шастун и Арсений подхватывает. Он доволен. Праздник явно выдался неплохим. Всё же, он проведёт его с Антоном. А тут плохого точно быть не может. Ведь это же Антон! А с Антоном плохо быть не может. Уж он то знает.