Я… влюблена!?

      В этом году Хогвартс на День Святого Валентина был украшен даже слишком причудливо. Буйная фантазия тех, кому поручили это дело, разошлась не на шутку, превратив замок в розовый ужас в сердечках.       Гермиона осторожно пробиралась к Большому Залу, стараясь как можно быстрее оказаться поближе к друзьям. Не хотелось попасться в «любовную» ловушку, заставляющую целоваться, с каким-нибудь сопливым пятикурсником или, не дай Мерлин, слизеринцем. И зачем только придумали этот бред?       Грейнджер была раздражена, глядя на парочек, и нет, она отказывалась думать, что это из-за того, что у неё нет парня. Просто не хотелось получить гору безвкусных валентинок, которую эльфы вывалят на ее кровать этим вечером. И не хотелось видеть, как глупые курицы вешаются на завидных женихов, пытаясь привлечь внимание. Ей казалось, что таким поведением они унижают всех женщин, делая их в глазах мужчин доступными и безмозглыми.       Гермиона решительно вошла в Большой Зал и тут же скривилась, получив залп из конфетти в виде маленьких сердечек прямо в лицо. Мерлин, дай ей сил пережить этот день! Девушка с трудом очистила себя от блёсток, которые упорно не хотели выпутываться из ее тяжёлых длинных кудрей, и присела рядом с друзьями, привычно оказавшись лицом к столу Слизерина. Краем уха выслушивая радостные восклицания Джинни и соседок по комнате, гриффиндорка откусила кусочек тоста. Напротив разворачивалась слишком интересная картина, чтобы отвлекаться на романтические глупости.       Оправданный по всем статьям Малфой вместе со своими друзьями вернулся в этом году в школу тоже. Но он словно стал другим человеком. Больше никаких обзывательств, презрительных взглядов, злых ухмылок. Драко очень изменился за прошлый год и даже принёс извинения им всем за своё поведение. Теперь он отбросил лишнее и навязанное и стал самим собой, обычным парнем, полной противоположностью прежнего напыщенного аристократа.       Блондин вёл себя идеально, подтянул учебу, постоянно зависая в библиотеке, не трогал Гермиону и ее друзей. Драко просто жил и наслаждался свободой, которую у него могли отнять безумные требования отца. И Гермионе очень нравилось наблюдать эти перемены, отмечать новые хорошие черты в прежде ненавистном слизеринце.       Поначалу ей было сложно привыкнуть к нему такому, да всем ее друзьям это далось нелегко. Малфой здоровался, пусть и кивком, был вежлив, если необходимо было заговорить, не сыпал издевками. Гермиона просто не знала, как себя с ним вести. Она не знала этого нового человека и чего от него ждать. Поэтому наблюдала, привыкала, знакомилась, но издалека.       Первый шаг, как ни странно, сделал Малфой, когда им дали общее задание на зельеварении. Они смогли нормально разговаривать, работая над зельем, и получили «превосходно». С тех пор Грейнджер уже не боялась, когда ей приходилось делить с ним один стол в библиотеке или делать совместную работу на уроке. Но привычка наблюдать никуда не делась.       Вот сейчас например Малфой с самым трагичным выражением лица вытащил из своей кружки упавшую туда валентинку, которую кто-то попытался заколдовать лететь в его сторону. Он брезгливо отложил ее на стол и взмахом руки куда-то переправил. Гермиона подозревала, что он, так же, как и она, просто выкинет их все, не читая. Но уже то, что самодельную открытку не уничтожили на глазах неизвестного отправителя, заставило девушку улыбнуться. Все-таки, у него было много хороших черт.       — Гермиона, куда ты так внимательно смотришь, ещё и улыбаешься? — подозрительно спросила Джинни, чем вывела ее из размышлений о Малфое и его изменениях в лучшую сторону за эти полгода.       — Да так, — отмахнулась Грейнджер. — Ты вроде говорила о маленьком девичнике вечером? — перевела тему гриффиндорка.       — Да! Ты опять все прослушала! Мы с Лавандой и Падмой хотели посмотреть, сколько признаков влюбленности у нас есть. Я уверена, что безумно влюблена в Гарри, но думаю, это будет весело! — с горящими глазами произнесла Уизли. — Ты же попробуешь тоже? — умоляюще попросила она.       — Мне же никто не нравится, — хмыкнула Гермиона, разглядывая длинные пальцы Драко, отбивающие нервный ритм по столу.       Блондин торопился поскорее уйти из Большого Зала, чувствуя внимание огромного количества девчонок. Ещё бы, богатый, красивый, статусный, не смотря на прошлые грехи. Джентельмен, всегда идеально выглядящий даже на чертовой тренировке по квиддичу!       Грейнджер немного завидовала ему из-за этого. Ей приходилось вставать на полчаса раньше, чтобы привести одни только густые локоны в порядок. Сейчас ее кудри выглядели шикарно, здоровые и блестящие, спускающиеся до поясницы и притягивающие взгляды к округлым бёдрам и подтянутым ягодицам. Все-таки спорт — это сила, и тощая девочка превратилась в красивую леди с прекрасной фигурой.       — Да куда ты там смотришь? — снова вырвала из мыслей Джинни, оборачиваясь и оглядывая зал.       Она мельком пересеклась взглядом с Малфоем, который в этот момент посмотрел в сторону Золотого Трио, и спокойно отвела глаза, выискивая то, что так заинтересовало подругу.       — Ладно, я тоже поучаствую! — быстро вставила Гермиона.       Ей почему-то не хотелось, чтобы о ее наблюдении за Драко кто-то знал. Тем более, Джинни или он сам.       — Вот и отлично. Давай перед вечерним патрулированием. Гарри, пойдём, я хотела тебе кое-что отдать перед уроками, — Уизли посмотрела на своего парня, хитро улыбаясь, и Поттер ответил ей тем же.       — Думаю, у меня тоже для тебя что-то есть.       Парочка исчезла из виду, наверняка заперевшись в каком-то из старых классов. Грейнджер по-доброму усмехнулась и перевела взгляд на своего второго друга. С Роном у них ничего не вышло. Вся романтика и напряжение закончились почти сразу после победы, и это не сильно их расстроило. Друзьями им быть привычнее, чем парочкой. Сейчас высокий рыжий парень что-то тихо прошептал Лаванде на ухо, и та, смущённо захихикав, взяла его за руку и повела за собой.       Гермиона быстро доела и поспешила на урок по древним рунам, привычно отмечая, как Малфой тоже встаёт и идёт туда же. Они были единственными из всех повторно вернувшихся, кто взял этот предмет, поэтому на уроках их посадили за одну парту. Поначалу это напрягало, но теперь Гермиона ждала каждого занятия.       Ей нравилось то, как хорошо и быстро Драко мыслил, и вместе они составляли отличную команду, получая высшие оценки по всем заданиям. Движения его рук завораживали каждый раз, когда Малфой вычерчивал руны в своём пергаменте. Грейнджер часто зависала, но быстро приходила в себя, опасаясь быть застигнутой на этом. Но она ничего не могла с этим поделать. Вблизи оказалось, что руки Драко, сильные, с дорожками вен, выступающими над светлой кожей, очень красивы, а его пальцы словно принадлежали пианисту. Сколько раз ей хотелось спросить, умеет ли он играть? Но все их разговоры были лишь по учебе и было бы странно, спроси она такое. Приходилось усмирять любопытство.       Гермиона привычно уселась за «их» парту и стала доставать принадлежности. Малфой рядом выглядел недовольным и немного уставшим. Мало кто мог узнать это, взглянув на его идеальную осанку и расслабленное выражение лица, но Грейнджер слишком много наблюдала за ним, так что чувствовала его настоящее состояние словно сквозь эти маски.       Над ними снова громыхнул мини-взрыв из конфетти, и на парту упало несколько валентинок. Они синхронно тихо вздохнули, и Малфой позволил девушке проверить открытки на зелья и чары. Потом очистил их обоих от дурацких мелких блестяшек и призвал свои три. Гермиона успела мельком увидеть имя одной слизеринки, очень красивой и родовитой девочки, и вдруг ощутила неестественное желание уничтожить дурацкую бумажку. Но Малфой уже переправил валентинки в свою комнату, и Грейнджер раздраженно сделала то же самое.       — Как это все достало! — тихо и недовольно произнёс блондин, сжимая под партой кулаки. Гермиона невольно поёжилась, не понимая, что его так резко и сильно вывело из себя. — Почему они думают, что что-то изменится после отправленной открытки? И почему бы не подойти лично, если действительно кто-то тебе нравится?       — Не обращай внимания, это просто баловство для большинства. Хотя меня это тоже бесит, — призналась Грейнджер, перехватывая взгляд серых глаз. — Но лучше так, чем если бы ко мне подходили бы в коридорах, — поёжилась она.       — Ты права, это было бы ещё хуже, — согласился с ней Драко, продолжая неотрывно смотреть.       Они, кажется, даже не моргали эти тридцать секунд, в течение которых велась беседа, но приход профессора заставил их резко отвести взгляд и уставиться вперёд. Сердце Грейнджер застучало, как бешенное, и она нахмурилась, не понимая, что только что произошло? Они и правда поговорили о чем-то личном, а не об учебе? И почему ей это так понравилось? Захотелось услышать от него что-нибудь ещё, рассказать ему о своих размышлениях насчёт некоторых уроков и устаревших школьных учебников, потому что он наверняка поймёт, в отличие от друзей, но пришлось сдерживать себя.       Больше у них с Малфоем сегодня уроки не пересекались, и Грейнджер к концу дня чувствовала себя ужасно злой, вымотавшейся, желающей убивать всех и каждого, кто ещё хоть раз заговорит о валентинках и прочей лабуде. Ужасно захотелось снова оказаться в тишине библиотеки, спокойно открыть книгу и насладиться чтением, иногда посматривая в сторону Малфоя, который тоже часто сидел неподалёку. Интересно, а он сейчас тоже разгребает кучи открыток?       Грейнджер, как героиня войны, была довольно популярна теперь, да и лето на море с родителями в купе с отдыхом превратили ее в красотку, отчего поклонников стало только больше. Вздохнув, гриффиндорка одним взмахом палочки уничтожила все валентинки, кроме тех, что подарили друзья. Около получаса она просто лежала без движения на кровати, пытаясь прийти в себя.       За дверью послышался шум и вошли девчонки. Компания оказалась больше, чем Гермиона себе представляла. Все были в пижамах и уже немного навеселе. В честь праздника после уроков для старших курсов было разрешено сливочное пиво, так что девушки быстро захмелели.       Посиделки продлились больше двух часов, а потом все разошлись по своим комнатам. Джинни довольно улыбнулась и достала из кармана небольшую ярко-розовую брошюрку, одну из тех, что на днях раздавали в Хогсмиде всем подряд. На ней была реклама женского магазина косметики, а в качестве бонуса перечислены признаки того, что ты в кого-то влюблён. Гермиона подумала, что этим вечером почти все девочки будут заниматься тем же, чем и Джинни с Лавандой и Падмой: проверять, а правда ли они влюблены и в кого. Грейнджер обещала участвовать, так что со снисходительной улыбкой присела рядом со всеми и приготовилась слушать.       — Итак, первый признак: вам хочется быть искренним с этим человеком, — зачитала Джинни. — Вы предпочитаете рассказать о себе правду, чтобы установить более глубокую связь, стремитесь к душевной близости, хотите показать себя настоящего.       — Пф, это может относиться и к вам например, — фыркнула Гермиона.       — Ты что, это совсем другое! — воскликнула Лаванда.       — Неужели ты ни с кем не чувствовала желания поделиться своими настоящими мыслями и чувствами? — подхватила Падма.       — Нет, я и так обычно говорю все, как есть, — ответила Грейнджер, и девчонки закатили глаза, начиная обсуждать, было ли это у них.       А Гермиона вдруг вспомнила сегодняшний урок по древним рунам. Ведь в тот момент она и правда говорила искренне, желая показать Драко, что чувствует. «Да нет, ерунда это всё» — отмахнулась от воспоминания гриффиндорка и отпила из второй за вечер кружки со сливочным пивом, слушая девчонок.       — Давай дальше! — скомандовала через полчаса Браун.       — Так, а дальше у нас: вы не можете отвести от него глаз, — зачитала Джинни. — Это правда! Я помню, как впервые увидела Гарри вживую, а не на фото…— начала вспоминать Уизли, и Гермиона умиленно наблюдала за ней.       Вот за кого она действительно была рада, так это за Гарри и Джинни. Они наконец были вместе, и никакие Тёмные Лорды не мешались под ногами. Мысли сами собой ушли в сторону, перед прикрытыми глазами пронеслись крепкие предплечья Драко и блеклое очертание метки, выглядывающее из-под закатанного рукава рубашки.       — …его глаза были такими зелёными, словно первая трава весной…       Слова подруги, вырванные из контекста, увлекли Гермиону в новое воспоминание о льдисто-серых омутах, мгновенно затягивающих в себя. Цвет их менялся от светлого, почти бледно-голубого, когда у Драко было хорошее настроение, до глубокого графитного в моменты злости.       — …его большие ладони…       Новые услышанные слова заставили вспомнить об изящных, но сильных руках, длинных пальцах с аккуратно подстриженными ногтями и редкими мелкими царапинами от бумаги или игры в квиддич. Вопреки ожиданиям, ладони Драко были тёплыми, о чем Гермиона узнала, когда нечаянно коснулась его, передавая ингредиент для зелья. Вообще, он редко мёрз, в то время как она куталась в мантии, и от него чувствовалось тепло даже на расстоянии вытянутой руки.       Хотя это неудивительно, парень был в отличной физической форме, подтянутый, с угадываемыми сквозь одежду мышцами, что в купе с высоким ростом и красивой внешностью делало Малфоя мечтой почти всех девчонок. На него действительно было приятно смотреть, но Гермионе больше нравилось наблюдать за изменениями в его характере и поведении.       — Следующий признак, — вырвала из мыслей Джинни, — это: после секса вы пребываете в легком трансе, а его поцелуи вызывают дезориентацию, бабочек в животе и похожи на взрыв чувств. Ну, поскольку ничего, кроме поцелуев в школе не получится, поговорим о них. Гермиона, ну хоть тут ты можешь ответить, — усмехнулась она. — Ты когда-нибудь чувствовала такое во время поцелуев?       — Нет, — отрицательно покачала головой Грейнджер. — Ни с Виктором, ни с Роном, ни с тем маглом, с которым я познакомилась на отдыхе этим летом, подобного и близко не было. Да, приятно, но и все, — пожала плечами девушка.       — Какой ужас, — пробормотали все.       — А что такого? Разве это обязательно? — не понимала такой реакции Гермиона.       — Конечно!       — Наверное, я просто недостаточно любила или вроде того, — слабо улыбнулась гриффиндорка. — Ну, а вы? — быстро перевела тему, избавляясь от ощущения собственной неполноценности.       Гермиона слушала рассказы девочек о том, что они чувствовали, целуя любимого впервые, и понимала, что действительно никогда подобного не ощущала.       — Вы делаете все возможное, чтобы его/ее жизнь была лучше.       Новый признак заставил Грейнджер задуматься о том, был ли кто-то в ее жизни, подходящий под описание. Она всегда старалась для друзей, но это ведь не считается?       На ум пришло воспоминание о суде над Малфоем и то, как долго и тщательно она репетировала речь, желая вытащить однокурсника из ужасного места. Именно с ее подачи и небольшой поддержки Гарри с Драко сняли все обвинения и назначили лишь большой штраф вместо нескольких лет домашнего ареста. И он действительно искренне поблагодарил их за это позже.       — Вы цените его общество, — зачитала новый признак Уизли.       Она с девочками стала бурно обсуждать это, больше не трогая Гермиону, за что та была благодарна. Облокотившись спиной о кровать, гриффиндорка лениво наблюдала за подругой, как вдруг в голове вспыхнуло воспоминание о том, как она мечтала оказаться в тишине библиотеки рядом с Малфоем. И как привычно обрадовалась их совместному уроку.       «Да нет, не может быть…»       Одно за другим выскакивали и другие моменты, когда она была рада присутствию Драко рядом, была очарована его движениями, словами, голосом. Ей хотелось чаще находиться возле него, это повышало настроение и помогало успокоиться.       «А о чем там я вспоминала, когда называли другие признаки? — с возрастающей паникой подумала Грейнджер.       Захмелевшие девчонки не заметили ее испуганного выражения лица, а вот Гермиона мигом протрезвела.       — Эмпатия к партнёру, — громко возвестила Уизли. — О, я всегда знаю, когда Гарри плохо или он хочет побыть один…       Грейнджер едва слышно поперхнулась воздухом, вспомнив, как сегодня с лёгкостью поняла настроение блондина. Если так подумать, она уже давно лишь по нескольким малозаметным признакам могла понять, что он чувствует на самом деле под извечной маской вежливости или беспристрастности.       «Мерлин, только не это…»       «Я не могла…»       — Вы сосредоточены на его положительных качествах, — прочитала Джинни.       Грейнджер прикрыла глаза рукой, начиная перебирать в памяти все те моменты, когда поражалась увиденному, наблюдая за Драко. А ведь его резкость, некая язвительность, хвастовство и другие качества никуда не делись, просто затенялись на фоне непривычных положительных черт.       «Мерлин, помоги»       — И последнее: вы замечаете в себе собственнические чувства.       Желание уничтожить открытку, раздражение на глупых девиц, что липли к нему, желание занять место его друзей, иногда не замечающих странной грусти и потерянного взгляда блондина. «Вот же черт, я что, влюбилась в Малфоя?!» — с ужасом поняла Гермиона и подскочила от этой мысли, расплескав содержимое кружки.       — Мерлин! Грейнджер, что с тобой? — воскликнула Лаванда, брезгливо вытирая несколько капелек, попавших на руку.       — Гермиона? Что-то случилось? — обеспокоено спросила Джинни.       — Да? Нет! Мерлиииин! — взвыла гриффиндорка, не зная, как реагировать на такое открытие.       — Да что такое?! — поднялась Уизли, вглядываясь в лицо подруги.       — Я, кажется, все же влюблена…— обречено произнесла Гермиона и плюхнулась на место, пребывая в шоке.       — Что?!       — В кого?!       — А почему ты так реагируешь? Это же хорошо!       — И что, совпали все признаки? — поинтересовалась Лаванда.       — Почти, кроме поцелуев. Этого я не знаю, —прохныкала Грейнджер. — Ну почему он!       — Да кто это?!       — Ну скажи!       — Ты же говорила, что тебе никто не нравится, — подозрительно напомнила Уизли, желая знать больше.       — Я так думала, — несчастно ответила Гермиона. — А потом вдруг поняла, что на все признаки у меня есть определённые воспоминания.       — У тебя такая реакция, будто это профессор Слизнорт или … подожди, я даже не могу сейчас вспомнить, на кого ты вообще обращала внимание, — пожаловалась рыжая.       — Он что, занятой?       — Не знаю, вроде нет.       — Страшный?       — Нет…       — Тогда чего ты скисла? Иди, проверь последний признак, и будешь знать точно! — хихикнули Лаванда и Падма.       — Легко сказать, — буркнула Грейнджер.       Тем не менее, эти слова запали в душу. И, как назло, патрулирование у нее стояло с Малфоем. Всю дорогу Гермиона кидала на него незаметные взгляды, пытаясь понять, что чувствует сейчас. Она задумчиво прикусывала губу, нервничала, была рассеянной, и к концу патрулирования Драко не выдержал и спросил, в чем дело. Грейнджер испуганно застыла, не зная, что сказать.       «Понимаешь, я тут, вроде как, только час назад поняла, что влюблена в тебя».       Девушка фыркнула. Нет уж, этого она ему не скажет. Взгляд сам собой остановился на его лице, освещённом слабым светом Люмоса. Малфой смотрел чуть обеспокоено и хмурил брови, видимо, переживал. Неужели из-за ее странного поведения?       В голову ударила непонятная решимость, и Гермиона, резко шагнув навстречу, прижалась к его губам. Драко застыл, но она настойчиво продолжила, и он несмело, скорее машинально, ответил.       Внутри все перевернулось, ухнуло куда-то вниз, а дыхание перехватило.       Они стояли, медленно соприкасаясь лишь губами ещё несколько секунд, и Грейнджер отстранилась, чувствуя себя даже более шокированной открытием, чем Драко ее поведением.       — И что это было? — чуть хрипло спросил он, и девушка вдруг поняла, что натворила.       В попытках собрать доказательства своей влюблённости она решила проверить последний неизвестный ей признак об ощущениях при поцелуе, и теперь просто не знала, что ответить. Фактически, она ни с того, ни с сего накинулась на него в темном коридоре посреди патрулирования. Захотелось исчезнуть в это же мгновение, но Гермиона лишь испуганно зажмурилась и сделала робкий шаг назад.       — Я… я просто… — она пыталась подобрать объяснение, отступая потихоньку подальше от этого внимательного взгляда. — Там брошюра… И… Черт, что я несу, — в итоге вырвалось у неё, и Грейнджер развернулась, чтобы просто уйти. Потом придумает оправдание.       Внезапно ее обхватили за плечи, круто развернули и прижали к стене. Испуганные карие глаза встретились с штормовыми омутами Драко, а потом он склонился и накрыл ее губы своими, уверенно, властно, так, словно давно мечтал и сейчас получил абсолютное право. Его ладонь зарылась в волосы, притягивая ближе, вторая легла на поясницу, чтобы удержать на месте, пока он жадно целовал ее.       Но Гермиона была неспособна сопротивляться, сейчас она не могла даже думать, охваченная таким шквалом ощущений, что сердце было готово остановиться, так быстро колотилось. Уже через несколько секунд она тихо всхлипнула и обхватила его лицо ладонями, отвечая со всей страстью.       Драко зарычал, впечатывая ее в стену ещё сильнее, раскрывая сладкие губки и целуя ещё глубже, яростнее. Гермиона задыхалась, руки тряслись от желания чувствовать его, голова шла кругом.       Когда ей показалось, что она сейчас просто отключится, Драко стал постепенно снижать темп поцелуя, и в конце он перерос в нежный и чувственный, они словно признавались друг другу без слов.       Последний раз легко коснувшись ее губ, Малфой отстранился и на ушко прошептал:       — Ну как, убедилась?       — Что? — переспросила Гермиона, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Ты же хотела понять, влюблена ли в меня, а когда подозрения подтвердились, испугалась? — слегка усмехнулся Драко, пресекая попытку выбраться из-под его рук. — Так вот, это был мой ответ. Думаю, ощутил достаточно, чтобы сказать, что тоже в тебя влюблён.       Грейнджер замерла и с красными от смущения щеками неверяще подняла на него глаза.       — Откуда ты?…       — У нас в гостиной целая куча дурацких листовок, — Малфой легонько улыбался, любуясь ей, и девушка чувствовала, что он искренен сейчас. — И так вышло, что у меня все признаки совпали, когда я думал о тебе.       — Да, у меня тоже, — прошептала Гермиона, позволяя ему переплести их пальцы и следуя за ним в сторону Гриффиндорской Башни.       Остановившись неподалёку от входа, Малфой немного неуверенно спросил:       — Могу я зайти за тобой перед завтраком завтра?       — Если тебя не смущает, что все увидят…— чуть удивленно ответила Гермиона, все еще не веря в происходящее. Но внутри поднималась волна невероятного счастья от осознания, что он и правда тоже влюблён.       — А тебя? — спросил Малфой.       — Абсолютно нет, — улыбнулась Грейнджер.       — Тогда встретимся завтра утром, — ответно улыбнулся Драко, ненадолго прижался к ее губам в нежном поцелуе и ушёл.       В комнату Гермиона вернулась с сияющими глазами, вызвав множество вопросов.       — Я действительно влюблена! — воскликнула она, падая на свою кровать и обнимая подушку. На ее лице показалась широкая улыбка. — И это взаимно!       — Да кто же это? — взвыла Джинни.       — Да, кто? — подхватили соседки.       — Завтра узнаете, — усмехнулась Гермиона и, игнорируя мольбы, стала готовиться ко сну, хоть спать совсем и не хотелось.       Утром все произошедшее показалось ей сном. Немного тревожась, девушка собралась и вышла. В гостиной стоял странный шум, все переговаривались и, казалось, были удивлены.       — Что-то случилось? — подошла к друзьям Грейнджер.       — Представляешь, недалеко от входа в нашу башню стоит Малфой! — поделился Рон.       — Да пусть стоит, мало ли, может ждёт кого-то, — отмахнулась Джинни.       — Да, пофиг на хорька. Гермиона, а правда, что тебе кто-то нравится? — с интересом в глазах спросил Гарри.       — Точно, Лаванда говорила об этом, — вспомнил Уизли. — Неужели ты влюбилась?       — Так это же хорошо, будем ходить на тройные свидания! — размечталась Джинни, взглядом упрекая брата за удивленный тон.       — Да я ничего, просто… ну, немного переживал, что Гермиона совсем не отдыхает и… — смутился Рон.       Народ вокруг все продолжал говорить о том, что же тут забыл Малфой, и ребята решили разобраться с этим. Остальные хоть и перестали опасаться его нападок, все еще продолжали сторониться слизеринца. Так что Трио и их друзья выступали неким буфером при необходимости.       — Мне пора, — улыбнулась Грейнджер и постаралась пройти, но ее задержали парни.       — Ты расскажешь? — упрашивал рыжий.       — Может спросим, что ему надо? — предложила Уизли, двигаясь к выходу.       — Гермиона, так кто этот удивительный человек? — не отставал Гарри.       — Думаю, сейчас узнаете, — нервно усмехнулась девушка, следуя за подругой.       — Лаванда говорила, что ты даже не подозревала о своих чувствах, пока не проверила все признаки? — напомнил Рон.       — Ну… да, — смутилась Грейнджер. — Я даже представить не могла, что он нравится мне, но оказалось, что это так.       — Почему ты так неуверенно выглядишь? — попытался успокоить странное волнение Гермионы Поттер. — Это же хорошо.       — Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь его, — нервно хмыкнула гриффиндорка и вышла следом за Уизли. — Только чур не кричать.       — А почему мы должны? — не понял Рон.       Все обратили внимание на Малфоя, который при их появлении отлепился от стены, слегка улыбнулся и поднял бровь. Гарри, проследивший за его взглядом, изумлённо уставился на покрасневшую подругу, смотрящую на блондина.       — Да ладно, — только и смог пробормотать он.       Джинни, вышедшая первой, деловито подошла к слизеринцу и спросила:       — Тебе позвать кого-то из гостиной?       — Спасибо, Уизли, но уже не надо, — ответил Малфой, делая шаг в сторону и протягивая руку кому-то позади.       Девушка обернулась и так же, как и остальные, шокировано застыла. Гермиона прямо за ней вложила свою ладошку в ладонь Драко, и тот притянул ее ближе, немного отступая ото всех. Грейнджер залилась румянцем ещё сильнее и уставилась в пол, не в силах поднять глаз на друзей.       Малфой оглядел зависшую компанию и, не услышав ожидаемых вопросов и претензий, пожал плечами. Потом переплел пальцы, крепче сжимая руку Гермионы, и повёл ее в Большой Зал на завтрак.       — Ну ничего себе новости! — первой отмерла Джинни.       — Неудивительно, что она не могла признать свои чувства так долго, — хмыкнул Гарри.       — Блин, с какого хрена это Малфой?! — выплеснул эмоции Рон.       — Это ее выбор, — сказал Поттер.       — Сложно вот так сразу принять, — сдался Уизли.       — Мерлин, вот это новость! — очнулась от шока Лаванда. — Я должна быстрее рассказать об этом Падме!       — Рассказать мне что? Почему вы ещё не ушли на завтрак? — спросила вышедшая из гостиной Патил.       — Грейнджер встречается с Малфоем! — взвизгнула Браун.       — Не может быть!       Не успел завтрак закончиться, как эта новость разлетелась по всему Хогвартсу. Но Гермионе и Драко было все равно - они были влюблены и видели исключительно друг друга, спасаясь от любопытных учеников и друзей в пустующих классах и многочисленных нишах замка.       Гермиона для себя отметила, что это даже весело: целоваться с парнем, пока все вокруг сходили с ума, выискивая их по школе. Как хорошо, что карта Мародеров была надежно спрятана: она позаботилась об этом ещё вчера ночью.