Это изначально была не любовь...

Страх... Именно это заставило каждого пойти на это ужасный шаг. Всем было страшно, но по какой причине? Самый разрушительный дуэт в Йокогаме подчинялся лишь одному человеку и даже тот боялся лишь одного, востания этих двух подростков. И пришлось избежать этого мерзким и жёстким способом. Подростки же были вынуждены играть по чужим правилам из-за единственной слабости, которая была не то что не желанной, а неожиданной. По сути это был шантаж, но особый, очень чёрный, играющий на чужих слабостях настолько сильно, на сколько это было возможно. Дазай лежал на холодной плитке, залитой кровью. Его наконец-то оставили, оставили, но не на долго. Он лежал брошенный, всеми покинутый и даже тот, из-за кого фактически всё это происходит просто не знает на какие жертвы идёт шатен, чтобы уберечь того, кого пока ещё даже не знает толком. Пошевелиться адски больно, но если он не убирётся отсюда, то его в любом виде просто забьют до смерти. Его и так покалечили, как в прошлый раз, и позапрошлый, как всегда. Кожа уже давно не ощущает холод, исходящий со стороны пола, в основе своей из-за боли, которая пронзала тело при каждом движении, хотя даже без какого либо шевеления из всех искалеченных конечностей доносилась пульсация в параллель с тупой, а может быть и режущей болью. Сил хватало разве что моргать, но нужно было уходить, пока дали такую возможность. Дазай еле как поднял голову чтобы осмотреть тело на предмет серьёзных повреждений, которые могли помешать передвижению. Ничего нового. Старые синяки, новые, только появившиеся чёрные пятна, которые при нажатии так же сильно болели, как тогда, когда их нанесли. Живот был усеян маленькими, но глубокими порезами от скальпеля. Осаму провинился... Они с Чуей не сумели захватить заложников, хотя это была их цель, а теперь шатен получил своё наказание, и единственное о чем он сейчас молил, это о том чтобы не тронули вспыльчивого рыжика, которого Дазай выгораживал собой и защищал по непонятным причинам. Эта необоснованная привязанность дошла до того, что кареглазый даже не побрезговал отдаться своему истязателю, в замен лишь на то что рыжего коротышку не тронут. Сколько бы времени не миновало, а Осаму не жалеет о своём договоре о вступление в некие отношения, даже сейчас, лёжа на холодном полу, в луже собственной крови, зная что всё будет начинаться снова и снова. Лежать на травмированной спине было мало приятно, а значит нужно было изменить положение. Вобрав в себя оставшиеся силы, Осаму перевернулся, зажав рот рукой, дабы из него не вырвалось болезненного крика. Слёзы сами собой покатились по бледному от малокровия лицу, обогревая бледные щеки. Шатен тихо плакал, он никогда себе такого не позволял, но боль просто заставила с отпустить всё то, чем он закрывал боль в душе, теле и в сознании. Глаза он вытер быстро, почти сразу, лишь немного он позволил себе вольности в виде слёз. Рывком он подставил себе руки под голую искалеченную грудь и поднялся при помощи выставленных рук. Уже сидя на коленях, кареглазый сумел дотянутся до бинтов и уже наматывал их на шрамированные руки, затем шею с ещё совсем свежей бороздой. Последний штрих это глаз, единственное место на теле мафиози, под бинтами на котором на ничего не прятал. Вторая половина лица всегда была нормальной, без изъянов или шрамов, но для личного спокойствия шатен заматывал себе один глаз, чтобы в его взгляде стало труднее читать правду, так думал он, пока не научился маскировать не только эмоции, но и взгляд. Через огромную боль, которую он терпел каждый подобный раз, Осаму встал целиком, после чего оделся. Шевелится было очень трудно и проблематично. Сначала он очень криво и аккуратно шел к выходу, а уже ближе к нему привык к постоянной разнотипной боли и шел уже ровно, строго, с некой своеобразной грацией. Выбравшись из ненавидного места он вдохнул полной грудью и открыл глаза. После побоев мир всегда терял краски, приобретая в замен много серых оттенков. Так и сейчас, открыв глаза, он всё же понадеялся на хорошее, но вещи казалось были бесцветными, безжизненными, но на самом деле, он просто видел в них отражения себя, своего состояния по какой-то причине. Он шел, шел в штаб мафии, даже почти летел. Дазай как побитая собака убегал от места происшествия, но куда бы в доме не пошло изнурённое животное, хозяин всегда и везде его найдёт. Так и Осаму чувствовал себя буквально бесполезной тварью, которая нужна лишь для того чтобы исполнять жестокие приказы, которые хотелось выполнять именно после жестокости по отношению к своей персоне, для ублажнения чужих потребностей, и всё. Мысли пожирали бинтованную голову, которая не ощущала эмоций уже давно, с того момента как это началось. Мысли о собственной слабости и никчёмности сопровождали его до самого штаба Портовой Мафии, где уже были другие заботы. Зайдя в раздвижные двери, он как обычно окинул взглядом свои внегласные владения, выискивая жертву издевательств. Обида на себя и босса просто не имела границ, из-за чего выливалась в гнев, который преобразовался в жестокость и желание кому-то навредить, даже себе, точнее не даже, а именно себе. На глаза Дазая как раз попался я спокойно стоящий рыжий парень, по имени Чуя Накахара. Подойдя к нему он дёрнул того за волосы, оттягивая вниз голову, за что чуть не получил кулаком в бинтованное лицо. —Ты что творишь, ублюдок Дазай?–возмутился парень, с силой ударяя по локтю чужой руки, которая сразу после чёткого удара по суставу отпустила сверстнику волосы. —Подошел, хотел спросить как ты, малыш?– Осаму ехидно и смеялся над тем, как напарник раздражается на глазах. —Ах, ты падла!– рыжий подскочил и замахнулся одной рукой, когда вторая уже нацелилась в живот. Дазай умело перехватил и одну и вторую руку, что же, даже такой хитрость —Неплохо Чиби, прогрессируешь.– склизко похвалил его шатен.—Но всё ещё не достаточно.– грозно сказал кареглазый, отпуская руки рыжего юноши. —Кто бы говорил.– возмутился Чуя, самостоятельно отходя в сторону, зная что устраивать здесь конфликты запрещено, так как Мори может наказать за подобную провинность. Звонок на телефоне прервал из спор. Звонили Осаму, на что тот с полностью безжизненным лицом взял трубку, видя кто звонит. —Дазай-кун, ну как прогулялся? – игриво спросил Мори. —Всё хорошо, отлично босс.– отчеканил Дазай, понимая что следует потом. —Великолепно, жду тебя у себя в кабинете.– продолжил Огай, говоря строгого и чётко. На это Осаму ничего не ответил, а лишь прощально глянул на всполошённого рыжего Чиби и пошел к лифту. Поднимаясь он знал, он прекрасно понимал что будет дальше и пусть страшится нечего, он всё равно боялся. Страх присутствовал из-за того, что будет боль, которая на прямую ассоциировалсь с той самой комнатой, в которую на лифте сейчас поднимается Осаму. Это будет не первый раз, но и даже далеко не последний. Зайдя в рабочий кабинет своего босса, он кротко кинул взгляд на тёмный силуэт, который притаился в кресле. Не прошло и минуты, как Огай повалил безэмоционального подростка на кровать, прижимая и зажимая его в небольшом пространстве, создаваемом руками. Мори навис над Дазаем, который одним открытым глазом смотрел в малиновые, полные властности, жестокости и безжалостности. Босс Портовой Мафии стал сдёргивать и разрывать одежду на подчинённом, доставляя ему небывалую боль от ран на теле и не заживших укусов на плечах с прошлого раза. «Это всё ради тебя, Чуя»