Истории любви

У Какаши были все шансы на победу. Он был силен, умен и никому не доверял. Полагаться можно было на самого себя. Используй других, если это — единственный способ выжить. Хотя, не то, что бы Какаши действительно ожидал, что сможет победить. Он понял это еще на первых минутах игры — они здесь все умрут. Останется лишь один, но и его счастливчиком назвать будет трудно. Этот человек будет тоже мертв, внутри — невозможно остаться прежним, пройдя через все шесть игр. Ты будешь сломлен, и груз вины будет душить тебя до конца твоих дней. Какаши проходил через это. Он знает, какого это, когда на твоих глазах умирает близкие тебе люди, а ты ничего не можешь сделать. Когда ты сам невольно становишься убийцей, и твои руки по локоть в крови. По крайней мере, Какаши было нечего терять. У него не было семьи — отец покончил с собой еще когда Какаши было шесть, а мать он не помнил. После приюта Какаши выживал, как умел — брался за любую низкооплачиваемую работу. В конце концов, он связался не с теми людьми, а потом позже узнал, что пошел по стопам отца. Тот бежал от японской мафии в Корею, но его достали и там. Чтобы не даться врагу, он совершил сэппуку. Конечно, Какаши ничего не знал об этом тогда, но теперь его разыскивала не только вся Япония, но и Корея. Какаши задолжал, очень много задолжал. Попадись он — от него ничего не останется, потому что всего его разберут на запчасти, а то, что останется, просто сожгут или утопят. Можно сказать, что он просто доживал свои дни в вечной погоне. Какаши было не впервой видеть трупы. И кровь, и разлитые по земле мозги и кишки. Тело действовало само по себе, на годами отточенных рефлексах — он ощущал себя, словно одним большим комком нервов и до предела натянутых мышц. Он пересек линию финиша за полминуты до окончания таймера — знал отчего-то, что не нужно выставляться напоказ. Это — не соревнование, это игра на выживание. Главное — выжить, неважно как. Почти все здесь собравшиеся были отбросами общества — бывшие уголовники, воры, наркоманы, просто опустившиеся люди, потерявшие все. Здесь Какаши было самое место. Когда состоялось голосование, Какаши был одним из тех, кто нажал зеленую кнопку. Ему нечего было терять, хотя невозможно было быть готовым к тому, что его здесь ожидало. Однако, он хотел дойти до конца, насколько его хватит. Гигантская прозрачная свинья с тонной купюр висела, как красная тряпка над их головами, и казалось недосягаемой, и в то же время такой близкой одновременно. Вот оно, его шанс начать новую жизнь с чистого листа. Ирука оказался здесь случайно. Он был отчаянным по жизни, и многое делал неправильно, и вот он оказался здесь. Всему виной были наркотики, а может, то, что он с детства остался один. Долгов понабрал, потому что дураком был. А ведь был еще так молод, хотя, впрочем, как и многие здесь. Все, участвовавшие в игре, были врагами. Никто не мог доверять друг другу, когда речь шла о деньгах — в конце концов, ведь выживет только один. Ирука не взлюбил Какаши с первого взгляда, и это было взаимно — они были соперниками, потому что оба были молодыми мужчинами, и имели довольные неплохие шансы на победу в сравнении с девушками или пожилыми людьми. Им повезло меньше всего, потому что никто не хотел брать их в команду — никто не хотел быть слабым. Уровень за уровнем, шаг за шагом, игра за игрой… Остались позади «Красный свет — зелёный свет», «Сахарные соты». Какаши играл роль благородного парня, он носил маску, но держал нож за спиной. Он мог бы помочь Ируке в игре «Сахарные соты», подсказав правила, ведь он единственный догадался, что их ждет, но Какаши не сделал этого. Втайне он надеялся, что Ирука не пройдет этот раунд, но при этом в этом не будет вины Какаши. В перетягивании каната они оказались в разных командах, и оба остались живы. Ирука выжег бы взглядом в Какаши дыру, если бы мог. Он знал, что Какаши не тот, кем кажется — он был тем еще ублюдком, ведь только он мог обмануть и сыграть на наивности и доверии человека. В «Марблс» Какаши проиграл, но сжульничал, и все тридцать шариков в итоге оказались у него. Парня же, которому не повезло оказаться у него в противниках, застрелили тут же у них на глазах. Но мог ли Ирука винить Какаши в том, что он просто пытался выжить? Разве не делал Ирука то, же что и Какаши? Его тошнило от самого себя, и в конце каждого дня он проклинал себя, игроков, создателей этой чертовой игры и желал лишь, чтобы все это просто закончилось. Жалость к себе убивала его, и он отчаянно цеплялся за жизнь и каждый шанс, что она давала ему. Ночь была ужасной. Люди совсем озверели — Какаши знал, что будет побоище. Ирука, поколебавшись, примкнул к нему, потому что выбор был невелик — либо Какаши, либо отморозки во главе с Янг Док-су. Они выдержали оборону, хотя понесли потери, но главное — остались живы. Одна ночь, проведенная вместе, спина к спине, может сотворить чудеса. Ирука напоминал себе, что не стоит привязываться к Какаши, потому что очень скоро может встать выбор — он или Какаши, но это мало помогало. Он ненавидел Какаши столько же, сколько восхищался им — Какаши казался ему слишком хорошим парнем, оказавшимся не в то время, не в том месте, с такими отбросами общества, как Ирука. Они могли бы пролежать вечность за разговорами, изможденные и еле живые, находя в друг друге странные покой и умиротворение. Какаши был обескуражен, но теперь, когда Ирука был на его стороне, ему было отчего-то спокойнее. Появилась желание и уверенность двигаться дальше, потому что появилось, ради кого. Им оставалось жить еще два дня. Впереди было две последних игры, и оставшиеся должны были умереть, кроме одного. После стеклянного моста их теперь было трое, или двое с половиной — Кан Сэ Бек была не жилец. Ирука пытался помочь ей, он перевязал ей рану, чтобы хоть как-то остановить кровь, но все было тщетно. Жизнь стремительно угасала в ней, а вместе с этим к Ируке приходило страшное осознание того, что они остались с Какаши один на один. Оставалась последняя игра, игра в кальмара. Какаши был достоен того, чтобы выжить и дойти до финала. Но нужно ли было это теперь после всего того, через что он прошел? Сможет ли он жить дальше? Он шел по головам людей, переступая через трупы, вот чего стоила его собственная жизнь. Готов ли он был убивать, чтобы выжить? Оказалось, что да. Простит ли он себе это когда-нибудь? Нет. Но среди всего этого безумия с ним случилось что-то хорошее — пусть мимолетное, краткое, как взмах крыла бабочки и улыбка на лице Ируки, которое он успел запомнить до последней черточки, но то, ради чего он может сделать действительно хоть что-то стоящее за всю свою никчемную жизнь. Выживет только один, и теперь Какаши точно знает, кто.