Любовные проблемы пирата

      Даниц стоял на палубе «Золотой Мечты», наблюдая за тем как волны ударяются о палубу, а вдалеке море переливается всевозможными оттенками голубого, синего и слегка золотистого, появившегося из-за восходящего солнца. Он скучал по этой картине, ведь с тех пор, когда ему пришлось покинуть борт этого корабля ради его Господа, Господина Шута ему не так уж и часто удавалось попасть сюда, чтобы вновь увидеть капитана, поболтать с друзьями или просто поймать ностальгию по старым временам, когда ещё не было этой сумасшедшей Герман Воробей, так перевернувшего его жизнь. — Даниц, ты присоединишься к празднованию дня влюбленных, говорят, капитан тоже всё-таки присоединится? — усмехнувшись и слегка пошатываясь, спросил подошедший Бочка, один из его лучших друзей.       День всех влюблённых... Этот праздник ввёл император Розель на территории Интиса в годы своего правления, никто не знает, почему это был именно этот день, но праздник всем очень понравился, а после распространился и на другие территории. Всем молодым парам хотелось иметь собственный официальный праздник, так что это было неудивительно. — Нет, — с сожалением покачал головой Даниц.       Герман ещё пару дней назад огорошила его вестью, что нужно с дня на день снова сойти с корабля и быть готовым к этому в любой момент. Пылающему не хотелось злить эту сумасшедшую, кто знает, вдруг, в следующий раз в его списке на 'казнь' появится имя четвёртого боцмана с «Золотой Мечты».       Казалось, Бочка был не слишком расстроен, всё-таки чем меньше людей, тем меньше претендентов. Поэтому он достаточно быстро оставил несчастного товарища одного.       Даниц снова задумался, ведь день влюбленных близился и было трудно избежать мыслей об этом. Внезапно ему вспомнился тот инцидент с телеграфом, в который, должно быть, вселился демон, ведь тот так и наставил, что типаж блондина это красивые, могущественные, загадочные, умные и способные переступить через него женщины. От этого до сих пор пробирала дрожь. Так ещё этому был и свидетель в качестве никого иного как Герман Воробей. Ему повезло, что той не было интересно рассказать об этом капитану, иначе бы он просто сошёл бы с ума от смущения и стыда, хотя даже так ситуация была не из приятных.       Мысли боцмана начали блуждать в весьма странных смесях направлений. Ему почему-то пришло в голову сопоставить тот свой стыдный типаж с Герман. Та ведь тоже был по-своему красива, особенно, когда участвовала в бою, её выражение лица и движения были идеальным дополнением для её внешности. Естественно, самый сумасшедший и сильный авантюрист была могущественна, Даницу даже казалось, что та давно превзошла уровень пиратских адмиралов, который ей любили причислять. Загадочности ей тоже было не занимать, вспомнить только её веру в Господина Шута или её прошлое, о котором никому не было известно, по информации пирата. Что было удивительно, так это её ум и образованность, некоторые друзья блондина, да и он сам, подозревали, что та может стать их главным соперником в завоевании сердца их капитана, так как та явно симпатизировала её познания. А про переступление через него Даниц даже думать не хотел, так как в голове сразу всплывали сцены ранних времён их знакомства да и вообще большинства встреч. «О чём я, чёрт возьми, думаю?!» — удивился сам себе пират, пока его лицо начало покрываться пятнами лёгкого румянца. — «Я никогда не был из этих! Особенно, если думать о этой сукином дочери!»       Казалось, что весь душевный мир, который он так старательно строил всю свою жизнь, как карточный домик рассыпался от мысли о авантюристе в таком ключе. «А если она узнает?! Она же убьёт меня на месте как потенциальную угрозу!» — каждая клеточка в его теле задрожала при этой мысли то ли от страха, то ли это был его личный, но очень странный фетиш.       Почему-то в голове всплыли сцены из его давних фантазий и снов, которые Даниц старательно прятал даже от самого себя. В них Герман, всё ещё оставаясь собой, искренне пыталась проявлять знаки нежного внимания, что заставляло мысли пирата бурлить от порывов странных чувств, которые возникали при одном только упоминании сумасшедшей. А в самых стыдных и скрытых виделись намёки на близость, отчего хотелось сразу броситься в море за бортом, только бы никто не узнал.       Даниц стоял, держась за борт, сжимая его край до треска. Он не знает, что делать. Ему наконец удалось осознать скрытую им же часть своей души. «Как я мог влюбиться в эту сумасшедшую?» — с капелькой отчаяния, самоиронии и странной нежности подумал пират. — «Почему я вспомнил об этом только сейчас? Что это было за забвение?»       И тут его воспоминания окончательно восстановились...

***

      Даниц молился своему Господу, Господину Шуту, стоя в комнате отеля. Его уже давно мучила одна проблема, которая никак не хотела решаться сама собой. Сначала ему казалось, что это просто навязчивые мысли о Герман, после он потихоньку начал осознавать, что что-то не так. Это даже заметил Андерсон, который не помедлил рассказать несчастному о своих наблюдениях чтобы попытаться спровоцировать пиратского боцмана. — Хей, неужели твоя любовь к Эдвине угасла, и теперь твой ум занимает другая леди? — то ли смеясь, то ли искренне интересуясь внезапно спросил когда-то самый сильный авантюрист. — С чего ты это взял? — запихивая в рот кусок пирога, пробурчал пират, стараясь не обращать особого внимания на говорившего, тот имел привычку раздражать всех даже своим существованием. — Знаешь, ты перестал её упоминать, да и в общем слегка изменил характер поведения в последнее время, ещё я что-то давно не видел скомканных признаний в любви в мусорке, — загибая пальца, произнёс Андерсон.       Даниц аж застыл, не зная, что ему на это ответить, ведь всё это было правдой, и не ударь его жестокое осознание реальности прямо в сердце, он бы точно разозлился на болтуна. Это было очень глупо, ведь кусок пирога так и остался наполовину запихнутым в рот.       Андерсон рассмеялся, а потом со всей серьёзностью посоветовал разобраться с этим, если его этот так тревожит до перехода на следующую последовательность.       И именно из-за этого Даниц пошёл на крайние меры, обращаясь за помощью к Шуту, так как верил, что у того должны быть люди с пути Зрителя, всё-таки сумасшедшего авантюриста держать только на вере достаточно опасно для репутации.       Пирата внезапно затянуло в какой-то древний зал с длинным столом, несколькими креслами. Он начал дрожать. Неужели Шут показал ему его божественное царство? Тут из неоткуда появилась знатная дама с маской на лице, все её черты были смазаны, но каждое движение её говорило о элегантности и статности. «Она использует артефакт, чтобы скрыть свою внешность?» — спохватился Даниц, который ничего такого даже не подумал приготовить, но тут же он почувствовал на своей руке перчатку.       Он пощупал своё лицо и понял, что оно также ощущается размытым. Пират мысленно поблагодарил Шута за милость. — Здравствуйте, я буду вашим психологом на сегодня, не беспокойтесь, ничего, что будет сказано вами здесь, не узнают другие, — леди, кажется, улыбалась.

***

«Так я сам их захотел запечатать?» — удивился Даниц. — «Но почему же они снова преследуют меня, неужели я настолько одержим этой сумасшедшей?!»       Пират чувствовал себя ужасно из-за такого положения дел, ему хотелось спрятаться где-нибудь в Забытых Богами Землях. Тут внезапно за его спиной он почувствовал знакомое присутствие, оно одновременно давило, устрашало и ввергало его в отчаяние, но несло и некоторую степень защищённости от всех угроз, кроме её владельца. — Здравствуй, Мистер 10000 фунтов, — сказал голос Герман.       У Данца сердце ушло в пятки от испуга. «Как она так быстро узнала?!» — подумал он, но сразу вспомнил, что тот пару дней назад та действительно хотела что-то поручить ему. — «Но не лично же!»