Первый снег

Она всегда любила зиму: хруст снега под ногами, холодный ветер, ледяные гирлянды, свисающие с крыш домов. Это время года у нее ассоциировалось с покоем — периодом, когда мысли приходят в порядок, чувствуется умиротворение. Несмотря на сильный холод, на душе всегда было тепло. Тот день не исключение. Конец ноября. Кто-то уже во всю расхаживал в зимних вещах, кто-то всё ещё не расставался со своими любимыми кроссовками, а кто-то и вовсе не придавал скорому приходу зимы никакого значения. Время близилось к вечеру, когда юная девушка лет 16 опаздывала на встречу с ним. Радостная, в отличном расположении духа, она торопилась к нему навстречу и хотела поведать ему обо всём на свете: о том, как ждёт когда выпадет снег, о том, что родители одобрили ее выбор будущей профессии, и о том, как сильно она его любит. Но что-то изменилось. Сильно изменилось. Изменился его взгляд: вместо влюбленного, от которого на сердце было тепло, он смотрел на нее холодно, будто-бы желая подстроиться под резкий спад температуры. В этот раз не было приветственных объятий, привычного поцелуя в щеку — не было ничего, что могло бы сделать этот вечер хотя бы чуточку теплее взгляда его сиреневых глаз. Что вы знаете о разочаровании? Что это неприятное чувство? Или быть может, что оно означает резкую неприязнь к тому, кто был тебе когда-то безмерно дорог? Что-ж, нет. Это нечто большее. Разочарование съедает человека изнутри, вонзая свои клыки в самое сердце. Оно приходит там, где меньше всего его ждёшь. И оно поглотило Шанну полностью, когда самый родной человек на свете прошептал ей: «Прощай, принцесса». Он сказал ей, что не нуждается в ее любви, что она ничего для него не значит. И не значила. Девушка молчала. Нет, дело не в том, что она потеряла дар речи от услышанного, вовсе не так. Просто казалось, что все слова на свете потеряли свою ценность. Ведь такие золотые слова «я тебя люблю» в один миг превратились в «я тебя ненавижу». Бросив на прощание сухую фразу «ну, удачи», парень ушел, оставив ее одну. Я тебя ненавижу. Слез не было. Организм какое-то время будто-бы отказывался что-то чувствовать. Я тебя ненавижу. Осознание, что сейчас она потеряла часть своей души, сковывало разум и тело. Я тебя ненавижу. Для человека, которому она открыла свое сердце, ее чувства были просто игрой. Я тебя ненавижу. Медленно развернувшись, она ушла в только ей известном направлении, а на асфальт упал первый снег…

***

Очень огорчает, когда по утрам будят не ласковые лучи солнца, и даже не всеми ненавистный будильник, а непрекращающиеся крики родителей. Они снова поругались. Шанна вряд-ли смогла бы уже вспомнить, когда в последний раз спокойно проводила время дома, не слушая этих постоянных перебранок своих матери и отца. В очередной раз проснувшись в отвратительном настроении, она про себя выругалась на родителей за то, что они не могут хотя бы на выходных не начинать своих ссор. Медленно потянувшись, девушка встала с кровати и направилась в ванную. Она остановилась перед зеркалом: на нее смотрела красивая кареглазая девчонка со спутанными тёмными кудрявыми волосами, которые были чуть ниже лопаток. Ее взгляд выражал лишь недовольство. Шустро закончив со всеми водными процедурами и разобравшись со своими волосами, Шанна Кастл собралась почитать пару глав новой книги, но ее чтение прервал звонкий звук бьющейся посуды, доносящийся с кухни. Именно там её родители ругались несколько минут назад. Но сейчас почему-то стало подозрительно тихо. Откинув книгу в сторону, девушка немедленно поспешила вниз к источнику звука. Увиденное её шокировало: на полу лежат осколки только что разбившейся тарелки, рядом с которыми обхватив ноги, тихо плачет ее мать. Сердце дрогнуло. Родители часто ругались, они ссорились из-за любых мелочей — будь то неправильно задвинутый стул или переложенный в другое место пульт от телевизора. Их дочь тоже нередко становилась объектом их споров. Каждый из родителей мешал другому воспитывать их общего ребенка, из-за чего девочке самой пришлось определять что в этом мире хорошо, а что плохо. Но несмотря на постоянные ссоры, к которым Шанна за всю жизнь так и не смогла привыкнуть, ее мама никогда не плакала, никогда. И наблюдая за этой, совершенно новой для нее, картиной, Кастл-младшая ужасно растерялась. Она была напугана. Видеть слёзы человека, который сам бранил тебя за слабости — очень сложно и отчего-то обидно. — Мам…? — голос дрожал от переполняющего сердце волнения. — Что случилось? Отца на кухне не было. Должно быть, в порыве злости он куда-то ушел. Но на вопрос «что же всё-таки произошло?» мама Шанны отвечать не спешила. Послушав около минуты всхлипы матери, и не дождавшись ответа, девушка собиралась уже уйти, как ее мама наконец подала голос: — Это конец, дочь моя, — взгляд женщины был устремлен в пол. Секунду подумав, а затем горько усмехнувшись, продолжила — Мы с твоим отцом разводимся. Эти слова эхом раздались в голове Шанны. «Что? Разводятся? Подождите, это что, шутка? Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. Да, родители часто спорили, ругались, но у кого не бывает разногласий?» Мать Шанны, ее отец, и сама девочка — когда-то они все вместе ходили в парк кормить голубей, есть сладкую вату и кататься на колесе обозрения. Все были безгранично счастливы! Неужели сегодня всё это в один момент прекратит своё существование? То, что так важно для каждого человека на Земле — его семья? Господи, нет. То, за что так горячо молилась девушка, в один момент разбилось вдребезги. «Прошу, пусть это окажется страшным сном» — единственное, о чем она сейчас думала. — А где папа? — сил еле хватало чтобы говорить. В горле стоит ком, а в груди невыносимая боль. Мать подняла заплаканные глаза на свою дочь и усмехнулась. — Только о нем всегда и думаешь. Не видишь, как матери плохо? Эти слова словно стрела пронзили и без того раненое сердце. «Что она говорит? Как может?» Приняв слова мамы за всплески эмоций, Шанна не стала с ней ссориться. Молча, с гордым видом, как учила мама, Шанна собрала осколки с пола и перед тем, как уйти, сказала: — Плохо не только тебе. Мы все одна семья. — подняв взгляд в потолок, чтобы не дать волю слезам и сжав кулаки, Шанна поправила свои слова — Были ей. И девушка ушла на улицу, а ее мать так и осталась сидеть на холодном полу кухни.

***

Когда Шанна вышла во двор, ее отец еще не уехал. Он говорил с кем-то по телефону, а когда заметил дочь, быстро закончил разговор и сочувственно посмотрел на нее. — Пап, может ты мне объяснишь? Почему? — Ей впервые было сложно сдерживать слезы, которые так и полились бы ручьем, ослабь она контроль над собой хоть на миг. Ее отец почесал затылок. Разговоры с его дочерью ему давались нелегко, особенно на подобные темы. — Дочь, так бывает… Люди расходятся. — Он старался найти подходящие слова, не осознавая, что его дочь выросла и прекрасно сама всё понимает. Она знает, что такое случается, и не особо редко, но она не могла подумать, что это произойдет с ее семьёй. — Значит это ваше окончательное решение? — в голосе была слышна надежда на то, что всё ещё можно исправить. Однако это было невозможно. — Да, долго продолжаться это уже не может. Больше мы не выдержим. — Растерянное выражение лица отца сменилось решительным, даже немного яростным. Грустно кивнув словам отца, девушка гадала что же будет дальше. Мать после развода будет рвать и метать. Ее гнев не обойдет стороной и собственную дочь. А папа скорее всего с головой будет погружен в работу. А как быть Шанне? Эта атмосфера просто уничтожит ее. Продолжать находиться словно меж двух огней — очень опасная затея. — Пап, — Шанна некоторое время обдумывала то, что только что пришло в голову, — я хочу поехать к дяде, в Токио.

***

— Ты вообще понимаешь, о чем просишь??? — Мать Шанны была вне себя от гнева из-за просьбы девушки об отъезде в Токио. В Токио живет дядя Шанны, по совместительству брат ее матери (Джун Асано) — Кин Асано. Когда Джун Асано вышла замуж за иностранца — Руда Кастл, они улетели жить в Нью-Йорк. Когда у них родилась дочь, они часто приезжали с ней в Токио. Девочке очень нравилось проводить время с дядей — у них были замечательные отношения. Но со временем, когда в семье начались проблемы, Шанна и ее родители перестали приезжать в Японию. Но девушка до сих пор помнит приятно проведенное время со своим дядей. — Да, мама. Я хочу полететь в Токио. — Обычно Шанна старалась не перечить матери, но сейчас она твердо стояла на своем, потому что если она останется — потеряет себя. У Джун (пока еще Кастл) чуть ли дым из ушей не шел от переполняющей ее злобы. — Вот значит как? Только что-то случилось- сразу сбежать решила? — Способности к манипулированию и шантажу у нее на высшем уровне. — Бросить мать и бездельничать там себе? Неблагодарная дочь. Но мать Шанны не учла кое-чего. Воспитываясь в условиях постоянных ссор, где родители безумно вспыльчивы, да еще и манипуляторы, невольно закаляешь свой характер и на тебя жалкие попытки переубедить не действуют. — Пусть так. Я не хочу ломать себе жизнь, постоянно слушая твои упреки в мою сторону. — Джун встретилась с пронзительным взглядом карих глаз своей дочери и не увидела в них ни капли сомнений. — И это после всего, что я делала для тебя? — эта женщина никогда не обладала такими качествами как терпеливость, уступчивость или понимание. «Как отец прожил с ней столько лет? Ему нужно вручить медаль за невероятное терпение» — подумала девушка. — Довольно, Джун. Если продолжишь, то скажешь лишнего. — Вступился глава семейства. — Нет ничего плохого в том, чтобы Шанна поехала к собственному дяде. Да и кто в здравом уме захочет находиться с тобой, когда ты в таком состоянии. Шанну безумно радовало то, что хотя бы один из родителей услышал ее просьбу. Если она всё-таки уедет, то жизнь заиграет новыми красками. Не будет давящей атмосферы, которая постоянно царит дома. Она наконец-то сможет вздохнуть с облегчением. — А какое право ты имеешь вообще говорить такое? Это из-за твоих уговоров заниматься семейным бизнесом Шанна захотела уехать! — Джун Асано продолжала обвинять всё и вся. — И это говоришь мне ты? А кто ей все уши прожужжал о том, чтобы Шанна была врачом как ты, твоя мама и бабушка? — Родители чуть ли не перегрызали друг-другу глотки. Этот цирк начал выводить кареглазку из себя. Это нужно заканчивать. — Причем здесь моя будущая профессия? Вы вообще забыли, зачем мы здесь? Мы обсуждали мой отъезд к дяде. — Шанна с недовольством оглядела своих родителей. Отец громко вздохнул, и прекратив ссору с его почти бывшей женой, выдал следующее: — Я не против, езжай. Джун с удивлением посмотрела на супруга, а затем и на дочь. — Мое мнение никого не интересует? Что-ж, в таком случае мне нет смысла ничего говорить. Делайте, что хотите. — не на шутку разозлившись, женщина удалилась с комнаты. Шанна провела ее взглядом, а затем устало вздохнув, спросила отца: — Когда я могу уехать? Руд Кастл взглянул на экран своего телефона. — Через полтора часа.

***

Время длилось бесконечно долго в ожидании рейса «Нью-Йорк — Токио». Шанна сидела и обдумывала всё, что произошло с ней сегодня. Джун не стала ее провожать, ссылаясь на то, что ее оскорбили и теперь она плохо себя чувствует. У отца была важная встреча, поэтому девушка сама отправилась в аэропорт, благо хотя бы их личный водитель никуда не делся. Волнение, беспокойство, сомнения — всё это терзало душу Шанны. Но глубоко вздохнув и взяв себя в руки, Шанна направилась к самолету. До взлета три минуты. Шанна смотрела в окно и думала о скорой встречи со своим дорогим дядей. Она вспомнила их совместные игры, чтение сказок на ночь. Шанна сама себе призналась, что дядя был ей ближе, чем ее родные родители, хоть и виделись они очень давно. Улыбнувшись своим мыслям, она достала книгу, которую не смогла прочитать утром и с интересом погрузилась в роман.

***

За окном уже было довольно темно, когда самолёт приземлился в Токио. Забрав багаж, Шанна посмотрела по сторонам. Ее окликнул мужской голос: — Это вы — леди Шанна? — к Шанне подошел высоченный мужчина в смокинге. У него была очень смуглая кожа и огромные руки. «Ну и громила» — подумала Шанна, а затем ответила: — Да, это я. Посмотрев на наручные часы, громила заговорил: — Пойдемте, я — водитель Кина Асано. Он прислал за вами машину. — Мужчина пошел по направлению к автомобилю. — Жуть. — нервно хихикнув, Шанна направилась за водителем.

***

По пути к дому дяди никаких происшествий не произошло. Шанну очень удивило количество байкеров, свободно гоняющих по улицам Токио. Весь путь Шанна и водитель не обмолвились ни словом. Наконец прибыв к новому дому, Шанна вышла из машины. Пред ней предстал огромный дом. Она повернулась к машине и хотела попросить водителя об услуге. — Извините, не могли бы вы… — громила нажал на газ и уехал прочь. — Ну и шимпанзе. — недовольно заключила девушка. Вдохнув всей грудью токийский воздух, Шанна вновь повернулась к особняку. — Ну что-ж, милый домик, здравствуй. И зашла внутрь. Внутри было довольно просторно, ничего лишнего. Шанна попала в гостиную, где никого не оказалось. — Ну и что мне теперь делать? — озадаченно саму себя спросила Кастл. Она прошла вглубь комнаты, чтобы осмотреться. Как вдруг за ее спиной раздался голос: — Добрый вечер, леди Шанна. Шанна вздрогнула от резкого появления какого-то седого невысокого старичка в классическом костюме, который по ее мнению похож на гнома. — Здравствуйте. — Шанна огляделась. Кроме старика, ничего странного в этом доме нет. Спустя некоторое время она перевела взгляд на этого старичка. Он просто стоял и дружелюбно улыбался, не произнося ни слова. «Вот гном». — эта улыбающаяся физиономия начала напрягать. — А вы… — Шанна не знала что спросить. Вопросов то много, но выражение лица этого гнома сбивало. — Я — управляющий этого дома. Кин Асано попросил показать вам вашу комнату, накрыть вам на стол, а также просил передать, что к сожалению он задержится на важной встрече. «И нельзя было сразу это сказать? Зачем было пялиться? Чертов гном.» — Да, пожалуйста, покажите мне комнату, есть я не буду. — аппетита не было. Его испортили Шимпанзе с Гномом. Старик провел Шанну наверх в ее комнату и спросив не желает ли она чего, удалился. Спальня была очень большая и уютная. Быстро приняв душ, Шанна сразу же легла спать. Поприветствует дядю она завтра, а сейчас время отдохнуть. Представив сценарий завтрашнего дня, девушка сразу уснула, а луна освещала ее невинное лицо. В жизни Шанны уже началась новая глава.