...

Задыхаясь забежав в дом ты с разлета врезалась в дверной проем и, черт, похоже на руке теперь останется нехилая гематома. Собака, ждавшая тебя с прогулки, залилась звонким, режущим слух, радостным лаем, этого ты не заметила. Адреналин бил в ушах и, сломя голову уже пробежала в зал, сбив собаку с её коротких лапок. Жестокий поступок заставил её постанывать. С обидой та села в угол, наблюдая за судорожным бегом своей хозяйки. Дверь была полностью открыта, если бы кто-то прямо сейчас зашёл, точно подумал бы, что это грабеж. Повсюду бумаги, из столов торчат наполовину набитые всяким мусором ящики. Конечно, не было времени аккуратно все раскладывать! О какой аккуратности может идти речь, когда каждая минута на счету?! Некоторые бумаги были помяты, некоторые и вовсе порваны, а на столе лежали две аккуратные стопки. Первая, словно только что из принтера. А вторая, слегка отличалась от той. Эти бумаги просто были стопкой вытащины из ящика, который уже полетел к батареи. А через секунду и эти бумажонки будут откинуты. Мысли путаются. Ничего не соображаешь. А перед глазами только одно. Он. Он идущий по твою душу. К тебе, за твоей кровью. Раз попробовав — не сможет остановиться. Улица. Входная дверь. Он заходит. Тук- Тук-Тук. Кто-то постучал в открытую входную дверь… ТВОЮ МАТЬ. так быстро. блять… Блять! БЛЯТЬ! На столе лежало лишь что-то похожее на скальпель. Его ты нашла на барахолке, буквально даром. Увы, лезвие уже было затупившимся и ржавым, но их же можно купить, цена лезвий не так дорога, как цена твой жизни. Всегда хотела вырезать разные фигурки, но видимо уже не судьба. Вооружившись хоть чем-то ты максимально прижалась к стене и затаила дыхание. Ха-ха, будто тебя бы это скрыло. Ниндзя из тебя ужасный, будем честны. Сердце колотит с такой скоростью и звуком, что даже глухой услышит. Сжав в обоих руках этот скальпель ты услышала голос соседки из дома на против. «Черт, это не он.» — с облегчением выдохнула ты, опуская острый предмет. — «А может? Это он… может он понял, что я буду бежать и решил взять её как прикрытие?!» — о да, воображение сразу рисует, что они с соседкой за одно, или что та же самая соседка у него в заложниках и прямо сейчас они ходят по твоему дому, с приставленным ножом к её глотке. Та плачет, но под угрозой смерти зовёт тебя. Но может… плачь в голосе был бы слышен?.. Ты решила выглянуть. Одна. Выдох с облегчением. Ты подбегаешь к соседке. Та сразу начинает расспрашивать, тебя глупыми вопросами по типу: «у тебя что-то случилось?», или «тебе нужна помощь?». Твою ж мать да, да, да! НУЖНА! МНЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНА ПОМОЩЬ! ЗА МНОЙ ОБЕЩАЛ ПРИДТИ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛ, КОТОРЫЙ БОЛЬШЕ МЕНЯ В ДВА РАЗА. Но ты это не говоришь, а просто отвечаешь, тем самым открывая диалог: — нет, мне не ничего не нужно, я просто потеряла свой паспорт. — для чего же он тебе в столь поздний час, милая? — я хотела сходить на почту… да, почта! И совершенно неважно, что сегодня праздник, все равно, что уже ночь, и плевать, что почты у вас никогда в городе и не было. Обычно, в это мгновение все с протяжным «ааа-аа» уходили. Сука, неужели не видно, что реально что-то не так? Черт, даже если над тобой будет стоять именно тот злобный мужик и в тебе будет уже две сквозные дыры, то они всё равно подойдут и спросят, «все ли с тобой ворядке?». Но сейчас над тобой не стоит это мужик и эта надоедливая соседка со своим надоедливым стандартным «аа-аа» уходит из дома прочь. А ты, сломя голову, бежишь продолжать поиски, только ещё судорожней перебирая бумаги. Все! Ты собрала все эти бумажонки и, наконец, МОЖНО БЕЖАТЬ! ХА-ХА! Больше тебе ничего не угрожает. Всё же, он не успел сделать мат после недавнего шаха. Хватаешь деньги. Не переодеваясь бежишь из дома вон. Но она. Она сидит и смотрит тебе прямо в душу. Эти пуговки, твоя собака. Твою мать, чуть про нее не забыла. Хотя нет, ты и забыла, но опомнилась в последнюю секунду. Столько лет вместе. И вот ты решила к херам бежать из страны. И давно хотела побывать где-то ещё, а тут ещё и повод появился. Да, сама не знала, куда. Куда будет билет первее туда и полетишь, это вообще не вопрос. Но что же делать, чтобы она была с тобой? Что надо? Перерыв интернет ты выясняла, что нужен микрочип. Ага. Микрочип и ветеринарный паспорт. ДА КАКОЙ НАХУЙ МИКРОЧИП??!!? Нет у этой собаки никакого микрочипа, куда обращаться? Уже 4:12 ты не спала ни минуты. Берёшь собаку в руки и даёшь деру к ветеринарной клинике. Первая — закрытая. БЛЯТЬ, ну как можно не подумать перед тем как бежать. Голова все ещё не варит. Но нет, рядом есть ещё одна ветеринарка, добежать ещё и до неё вас наконец-то впускают. —Да можем конечно. — гнусавый дядя-Доктор, что осматривал твою собаку только что внушил надежду в твоё сердце — Ммм… Приходите в четверг, это у нас будет, хм… — Врач смотрит в календарик, стоявший на столе и добавляет — это третье ноября. Через секунду же твое сердце раскололось, но даже мыслей не было оставить её тут. «Заначит придётся отложить поездку» крутилось в твоей голове практически все время, пока ты шла до дома. Почему практически? Все время было ужаснейшее ощущение. Там в углу, а затем ещё и там. Да вообще везде. Ты постоянно думала, что наркучиваешь себя и пыталась успокоиться. А ещё и там тоже это. Дверь открыта, все как и было. Ещё это чувство… Ты закрыла все жалюзи в доме. Чёртова паранойя. Стремно.Ты начала собирать всё, кроме тех документов, что аккуратно лежали в углу стола, очевидно, те нужны были для выезда и прятать их было бы бессмысленно. В сон уже начало тянуть… эй, черт, нет, нельзя спать. Нет, не сейчас. Ты заснешь и он придёт. Хах, можно подумать, что он какой-нибудь Фреди Крюгер, убийца в полосатом свитере, что ты так страшилась снов. Ну не была ты готова, что сюжеты из культовых фильмов ужасов перейдут в твою жизнь. Всё в точности как там, ужасающий тип, глупая главная героиня, которая не зайдя бы куда не надо не оказалась бы в стращной ситуации. Сварила себе кофе. Искренне надеясь, что дода кофеина способна привести тебя в чувства. На столе лежал журнал, старый, потрепанный жизнью журнал, кажется, ещё твой отец его читал. На главной странице красовалась девушка в купальнике, а за ней пляж. Тёплый от солнечных лучей и жёлтый, словно само солнце песочек. Голубое, практически прозрачное море. Черт, а может, выйти и прогуляться? Проветрить голову? Неееет. Уже нагулялась. А вдруг ты останешься дома и он придёт? Постучитс своими гзярными ногтями прямо в окно, а затем выбъет его к чёртовой матери. Тогда надо уходить, а куда? А вдруг ты выйдешь и встретишь его. Тогда следует остаться дома. К новым раздумьям добаыилось и это ужасное чувство, которое и не думало прекращаться. Надо выйти. В четырёх стерах и без того просто заблудиться. Открыв дверь перед тобой предстала такая картина: яркое, ослепляющее солнце светит в глаза, хоть уже и первое ноября, на улице на удивление тепло, даже можно сказать аномально. В том году в это время ты уже ходила в пуховике до земли и, ворча, скрипела зубами от холода, а в позапрошлом году так вообще лежала под тринадцатью одеялами, да четырнадцатым укрывалась. А сейчас достаточно было и просто плащика. На тебе все ещё то платье, фата и кровь, правда уже засохшая и практически отвалившаеся от лица. Идёшь себе такая и это чувство снова нахлынуло, только уже с головной болью поверх. Все исчезает, ты резко оглядывается по сторонам, звуки, то там, то за спиной у тебя. Ты оглядываешься. Звон в ушах. Ты все ещё судорожно крутишь головой. Ничего. Совсем ничего не видно, вокруг лишь темнота. Ты закрываешь глаза и трешь их руками. И тут… всё приходит в норму. ПОЛИЦЕЙСКИЕ ВПЕПЕДИ. Подбежать ли? Если он сейчас прям у тебя за спиной, то тогда не нужно никуда идти, а если его нет? Тогда можно подойти к ним и просить о помощи. Сука, что же делать? — «А вдруг я вышла, а госпожа удача повернулась ко мне передом, потягивая руку помощи?». Если бы. Они стояли возле какой то забегаловки с фаст-фудом и прочей вредной жрачки. У обоих на головах красовались фуражки, только у одного торчали рыжие волосы по шею, а у другого волос и вовсе не было видно. Рыженький был ниже своего коллеги, а глаза его были широко открыты, как у других при удивлении. Хахахах, сейчас глаза из орбит выпадут. Второй был выше и в очках, похожих на пилотские авиаторы. По позам можно заметить, что рыжеволосый более открыт и готов к разговору, в отличии от своего собеседника. Они стояли, увлеченные разговором. И тут резко к ним подбегаешь ты, хватая одного за руку. Речь не свзянная, постоянные заикания. Полицейские рассмеялись и тот убрал руку. —Хэлоуин был вчера, ты опоздала, подруга. — засмеялся коп, — конфет уже нет. Они просто прошли мимо. Ты смотришь в небо пытаясь сдержать слезы и идёшь дальше. Черт! Тяжелые, крепкие руки из какой-то подворотни, стремительно хватают тебя за запястье и втаскивает в темноту. Опять он. Значит все это время он за тобой наблюдал и это чувство было обоснованно. Дура, дура, дура! А если бы сидела дома, а если бы вообще не заходила в то здание… Мужчина резко хватает тебя за ворот и затаскивает ещё дальше. Резко швыряя в стену. И начинает: — Какого хуя ты вообще к ним подошла, если очевидно, что я тебя тогда точно прикончу?! — противно засмеялся амбал, складывая руки в замок.Ты молчала. Нечего было говорить, когда сейчас счёт идёт на секунды. Он был без маски, поэтому и поймал он тебя в какой-то подворотне. — как тебя звать-то хоть? — пытаясь изобразить непоколебимость сказала ты, но дрожащее тело и голос нельзя было не заметить. И он заметил. В зависимости от того, как он близок к тебе тебя начинало распирать от тряски и страха. Похоже он начал подавлять смех, а его улыбка распалась уже в хищном оскале. Мужчина прислонился почти в плотную к тебе и начал что-то нашептовать тебе на ухо. Ты лишь дрожала всё сильнее, сердце заколотилось, ты опять вросла в землю. Не слыша, что он там говорил, но через какое то время он лизнул твою шею. ФУ. Противно. Рефлекторно ты и оттолкнула его. Так ещё и не ответил, как его зовут. Может всё же оставит жить? Наивная… Ну вот же он отдаляется! Всё? Надежда зародилась в сердце, но нет, нихуя. Мимо проходят люди, даже не обращая внимания. Многие в таких самых подворотнях и трахаются, что ж теперь, к каждым подходить и в жбан получать? — Так уж и быть, можешь идти, — мерзко улыбаясь, прошипел мужчина, — но никому не смей рассказывать, что происходило с тобой тогда и сейчас, поняла? — вопрос звучал грубо, чуть ли не угрозой, но он даёт шанс уйти. Значит, нужно им воспользоваться и свалить к чертям! Ты лишь кивнула и уже направилась к выходу из этой чёртовой подворотни, как вдруг «Бах!», пыль поднялась. Нет, не поднялась, пыль взлетела в воздух. Ты упала. Козел, он подставил подножку! Сам же присел на корточки и начал смеяться, попутно перебирая в руках локон твоих волос. — наивная моя, ты серьёзно в это поверила? —забился смехом душегуб, не выпуская из массивных пальцев хрупкий локон. И вот ты опять летишь в стену. Он наклоняется… и, черт, ставит один засос на шею, второй. Ла что он вообще творит?! Амбал кладет свои руки тебе на плечи, сжимая их и опуская всё ниже. О нет только не это, я мало мучилась эти два дня? Почему это продолжается?! Ты зажмуриваешь глаза. Остаеться молиться, что бы этот дур-дом закончилось побыстрее. Глаза сами собой открываются, твою мамашу, что за нахуй. Что в этих случаях делают другие? Укусить за член? Неплохая идея, должна сработать. Ага, ну ничего не скажешь, отчасти она и сработала сработала. После этого действия последовал удар с правой. Бац! Возможно, он был и слевой, но понять тяжело, когда ты не видишь ничерта. И вот ты полетела в грязь, пачкая стены брызгами. Он снова подошёл, сказал практически шёпотом — Пора закнчивать. — холодно и сухо сказал мужчина. Словно змея, кружилась пред беспомощным птенцом, что выпал из гнезда. Ну хоть немного избавила себя от мук перед смертью. Спасибо и на том, что хуи никуда больше не пихают. Он приподнял свой кроваво-красный свитер, по ним были ножи. Совершенно разных рамеров. И что-то не совсем понятное. Соль? Тишину разрезал его хриплый голос — а ты знала, что в ранней европейской культуре лекарственный каннибализм был довольно популярен? — Чего? Ты не успела договорить, как холодное лезвие ножа пронзило кожу, добираясь куда-то вглубь. Изо рта струится кровь. Губы задрожали он красной воды, что вытекала из тех. Глаза беспомощно бегали по чертовой подворотне, а руки судорожно крутились вокруг раны и ножа в мягком теле. И последнее, что ты видишь в свой смертный час — как этот самый мужик вытаскивает окровавленный нож, заставляя тебя верещать от боли и страха, молча обтирает его об свой свитер и уходит, пританцовывая и что-то насвистывая себе под нос. Пока твоё тело, падает на пыльную землю и пачкает её алой кровью. Огромный силуэт уже и скрылся, но, кажется, ты все ещё видишь его. Вот он уходит, напевает себе какую-то чушь и танцует, хотя только что убил человека. В животе пульсирует окровавленная рана. Глубокая и смертельная рана. Тишина. Ни звука больше ты не слышишь. Кажется, умерло все вокруг тебя… а может, это ты умерла? А если бы прохожие не… А если бы, а если бы… Ох, эти бесконечные «а если бы», которые будто могли что-то поменять. Ну хоть жизнь ты прожила не такую уж и плохую. Хотя, кого мы пытаемся обиануть? Друзья, семья все отвернулись, работа никак не шла. Возможно, смерть служила спасением? Много чего потеряла, но ведь потеряв все мы получаем свободу. Луны бледный лик Лишь миг тревожит звезду: Ля-ля, тополя.