Целуй

      Дейдара очень скоро пожалел о своем решении пойти в бар. Сперва идея казалась ему весьма неплохой. Он хотел расслабиться после утомительной миссии, выпить немного, а после вернуться в гостиницу, снять номер в которой ему удалось уговорить Сасори с огромным трудом, и как следует выспаться на нормальной кровати. После долгих ночей, проведенный под открытым небом, потребность в этом была неимоверно сильной. Только вот желания спать у Дейдары совсем не было несмотря на то, что время приближалось к полуночи.       Он сидел за барной стойкой совершенно один. Перед ним стояла пустая бутылка саке, убрать которую бармен так и не удосужился. Вместо долгожданного спокойствия алкоголь подарил лишь ноющую боль в висках и абсолютный хаос в мыслях. Последний раздражала Дейдару наиболее сильно.       Он думал обо всем и ни о чем одновременно. Подобные состояния Дейдару всегда напрягали. Он предпочитал не занимать голову бесполезными терзаниями и размышлениями. Однако саке невольно заставило его придаться им.       Мысли Дейдары занимала прошедшая миссия. Прошла она успешно, но отняла изрядное количество сил. Двумя днями ранее он пожаловался на это Сасори. Еще он жаловался на насекомых, что так и норовили забраться ночью к нему под одеяло. И на то, что в реке невозможно нормально волосы помыть. Сасори выслушал все это с совершенно равнодушным лицом и напомнил о своем предложении, которое выдвинул уже достаточно давно. Но на это Дейдара категорично помотал головой из стороны в сторону. Чушь все это. Он не собирался становиться марионеткой Сасори, его вполне себе устраивало человеческое тело, потому что…       Дейдара хотел было поразмышлять над тем, какие есть преимущества того, чтобы состоять из плоти и крови однако прежде, чем он успел к чему-либо прийти, взгляд зацепился за столик, стоящий в самом дальнем углу бара.       Кроме Дейдары и людей, сидящих за ним, в заведении никого не было. Это были парень и девушка, явно уже хорошо выпившие. Освещение было тусклым, и находились они слишком далеко, но даже с такого расстояния Дейдара смог разглядеть их красные щеки и блестящие глаза. Сперва они просто о чем-то болтали, громко смеясь, а потом придвинулись друг к другу вплотную и поцеловались. Видно, что чувственно, может даже любя.       Дейдара сфокусировался на них и еще долгое время не мог отвести взгляд. А потом он вдруг понял, что никогда не целовался.       Не то чтобы его это заботило. В жизни Дейдары искусство было главным и единственным приоритетом, остальные вещи его не волновали. Он, как ему казалось, не испытывал потребности ни в дружбе, ни, тем более, в любви. Зачем все это надо, когда есть искусство?       Но почему тогда смотреть на целующихся людей столь неприятно?       Дейдара не особо понимал, как интерпретировать свои ощущения. Наверное, ближе всего это было к зависти. Будто у той парочки за столиком в дальнем углу имелось, то, чем он был обделен. Дейдара с досадой выдохнул и отвернулся, провел рукой по волосам.       Кончиками пальцев он обхватил горлышко бутылки и потряс ее, чтобы еще раз убедиться, что там ничего нет. Бутылка действительно оказалась пустой. Жаль, Дейдара бы сейчас не отказался выпить еще немного саке. Может оно прогнало бы все эти нелепые мысли о поцелуях.       Дейдара, стараясь смотреть на что угодно, только не на ту пару, опустил взгляд на собственные руки. Повернул ладонь к себе и зачем-то высунул язык, тут же усмехнувшись. В каком-то смысле он все же целовался. Ему совсем не было стыдно за это, ему просто было никак. Пару раз Дейдара, эксперимента ради, целовался с самим собой, если так это можно назвать. Никаких эмоций он не испытал. Подобное действо даже нельзя было к самоудовлетворению отнести. Просто какая-то несуразная шалость, не более.       Из груди вырвался еще один раздосадованный вздох. Дейдара поймал себя на мысли о том, что ему интересно, каково это — целоваться с другим человеком. Может это правда приятно? Люди ведь делают это зачем-то. Но, с другой стороны, это ведь противно. Мокро и странно. Но… Дейдара так и не смог убедить себя в том, ему нет необходимости с кем-либо целоваться. Потому что захотелось. Может из чистого любопытства, может еще по какой причине.       Дейдара потряс головой, надеясь избавиться от навязчивых мыслей о поцелуях. Не получилось. Благо он успокоил себя тем, что на утро, когда он протрезвеет, они сами собой оставят его. Но даже если нет, тратить время на подобную ерунду Дейдара точно не станет. Ведь, чтобы поцеловаться нужно сперва найти кого-то, сблизиться с ним, чтобы такое желание появилось, и уже потом проводить эксперимент. Только вот у Дейдары даже кандидатов подходящих не было. Он ни с кем особо и не общался. Кроме Сасори.       Сасори. В груди что-то дрогнуло.       Дейдаре даже показалось, что его разум прояснился. Мысль о Сасори была столь неожиданной, словно холодный ливень посреди знойного летнего дня. Он соврал бы, если бы сказал, что никогда прежде не думал о том, что к напарнику он испытывает определенную симпатию. Однако симпатия эта, скорее, напоминала уважение к нему и, в первую очередь, его искусству. Не являлась она чем-либо хоть отдаленно имеющим романтический окрас. И все же никого, кроме Сасори, у Дейдары не было. Сасори всегда находился рядом, поддерживал его, заботился. Да, по-своему, да, со свойственной ему грубостью и отчужденностью, но все равно заботился. Дейдара чувствовал это на каком-то подсознательном уровне.       Наверное, имей он реальную потребность найти себе романтического партнера, выбор Дейдары вполне закономерно пал бы на Сасори. Только вот взаимности он бы точно не получил. И даже не поцеловался.       Понимая, что его занесло куда-то не туда, Дейдара вытащил деньги из кармана, рассчитался и поспешил покинуть бар. Напоследок он зачем-то обернулся. Те люди за столиком в дальнем углу продолжали целоваться.       Дейдара надеялся, что ночная прохлада поможет ему развеяться, однако, когда он пришел в гостиничный номер, его голова по-прежнему была забита размышлениями о поцелуях. Он злился на себя за это, но поделать ничего не мог, разве что пойти спать. Так Дейдара и поступил, быстро умылся, скинул с себя одежду и забрался под одеяло, наслаждаясь мягкой постелью. Эх, если бы только Сасори выключил свет.       Сасори, с момента как Дейдара вернулся, не сказал ему ни слова. Он продолжал кропотливо что-то чинить в одной из своих марионеток. Он не оставил это занятие и тогда, когда Дейдара четко дал понять, что идет спать. Сасори свет не погасил.       Дейдара хотел было попросить о снисходительности. Однако вместо просьбы дать ему выспаться, у Дейдары вырвался другой вопрос:        — Данна, а вы, хм… когда-нибудь целовались?       Ему захотелось вмазать самому себе по лицу за эти слова, но они уже прозвучали. Просто в следующий раз не стоит пить саке и размышлять о всяких глупостях.       Сасори обратил на него внимание впервые за вечер. А ведь мог бы проигнорировать, но раз не проигнорировал, значит вопрос его каким-то образом задел.       — Меня такие пошлости не волнуют.       Дейдара настолько сильно удивился полученному ответу, что скинул с себя одеяло, вылез из постели и сел на пол рядом с Сасори и лежащей перед ним марионеткой. Скрестил ноги и откинул челку со лба, продолжая удивляться. Неужели Сасори действительно ему ответил?       — Но ведь поцелуи — это не всегда пошлость, — возразил Дейдара.       Хотя, это как посмотреть. Если вспомнить тех людей из бара, то пошлость.       — Разбираешься? — презрительно бросил Сасори.       — Не, — усмехнулся Дейдара, — я никогда не целовался, хм… Но…       — Но что? — поинтересовался Сасори.       Удивление Дейдары стало еще больше. Тот факт, что Сасори добровольно соизволил поговорить с ним на тему, явно его не заботящею, оказался до ужаса лестным. Губы Дейдары изогнулись в улыбке.       — Знаете, я сегодня подумал, что хочу попробовать, — признался он.       — Попробуй.       Его интонация звучала так, будто никакой проблем вовсе нет.       — Хм… Не с кем, — заявил Дейдара. — То есть, можно с кем угодно, в теории, но смысл ведь есть только когда целуешь того, кого на самом деле хочешь поцеловать.       — Найди такого, раз тебе это надо.       Знаете, данна, кажется, я уже нашел.       Если бы не саке, Дейдара бы в жизни такого не сказал. Однако он сказал и, что куда хуже, прекрасно понимал, кого конкретно подразумевали его слова.       — Ты же понимаешь, что поцелуй с марионеткой ничего тебе не даст?       Сасори сказал это так, будто давно обо всем знал. Намного раньше, чем Дейдара начал смутно догадываться. Последнего это повергло в некую смесь шока и ужаса.       — Но…       Дейдара возразил, но также быстро закрыл рот, не зная, что сказать. Сасори оторвался от дела, повернул голову и посмотрел на него своими безжизненными, ничего не выражающими глазами. Посмотрел прямо в душу.       — Можешь поцеловать, если тебе это надо, — совершенно небрежно бросил он.       Дейдара искренне попытался сопоставить все, что успело произойти за последние несколько минут, но мысли уже привычно продолжали петлять. Он так ничего и не успел сообразить, а Сасори придвинулся ближе и твердо сказал:       — Целуй.       Это был приказ, ослушаться которого непозволительно.       Дейдара ощутил, как пальцы начинают дрожать от подступившего волнения. Возможно, он пожалел, что затеял этот разговор, но отступить теперь возможности не было. Набрав в легкие побольше воздуха, Дейдара прикрыл глаза и прижался своими губами к губам Сасори. Он не касался его руками.       Сасори не был холодным, но и теплым тоже. Его губы были твердыми и ненастоящими. Просто дерево, но голова Дейдаре кружилась, а в ушах отдавался стук сердца. Ничего подобного он раньше не испытывал, но ему определенно не было плохо, как и хорошо, впрочем. Это было странно, но почему-то так невероятно, что хотелось кричать.       Некое подобие поцелуя не продлилось дольше пары секунд. Сасори отстранил Дейдару от себя, толкнув его рукой в плечо.       — Убедился? — презрительно спросил Сасори.       Дейдара так и не понял, в чем конкретно он должен был убедиться.       — А теперь выброси эту ерунду из своей головы и иди спать.       Тоже приказ.       Ошарашенный произошедшим, Дейдара поднялся на ноги и с трудом забрался на кровать. Повернулся к Сасори спиной и натянул на голову одеяло, чтобы лампочка не светила в глаза. И чтобы сбежать от этого мира.       Дыхание сбилось, сердце продолжало биться слишком часто, но теперь не от удовольствия или чего-то подобного. Скорее от разочарования и какого-то внутреннего опустошения.       Дейдара медленно выдохнул через нос и попытался успокоиться. Спустя время ему даже удалось. Он заставил себя смириться с тем, что Сасори прав. Ему действительно лучше выкинуть эту ерунду из головы. Она не важна. Как для Сасори, так и для самого Дейдары, значение имело одно лишь искусство. Все остальное правда ерунда, нелепая и бессмысленная. Но раз так, то почему ему сейчас настолько больно и до горечи обидно?