(room)mating

Итэр так и не привык к запутанным улицам Сумеру за время пребывания в городе. Многоуровневый, изогнутый, и впрямь как настоящее столетнее дерево, город жил своей суетливой жизнью, будто только очнулся от долгого сна. Не привык, впрочем, Путешественник и к вечной влажности, а к вечеру пустынный ветер еще и гнал мелкую пыль, Итэру казалось, что она оседает песком на кончике языка, противно скрипит на зубах. Поэтому в поисках дома Аль-Хайтама он блуждал дольше, чем мог бы. Паймон не особо помогала ориентироваться, ее то относило в сторону, влекомую запахами еды и побрякушками, то она жаловалась, что устала и можно было бы зайти за книгами завтра, когда они хорошенечко бы выспались. Но Аль-Хайтам и без того был всегда слишком ворчлив, чтобы еще и пренебрегать его личным приглашением - так что Итэр упрямо рассматривал одинаковые жилые дома с купольными крышами, пока, наконец, не сдался, приветственно махая рукой женщине в длинном платье, отдаленно напоминающем даршанскую форму Академии. Она несла корзину с фруктами, прикрытую узорчатой салфеткой, Паймон мгновенно сосредоточилась на ней, позабыв об усталости. - Аль-Хайтам? - женщина задумчиво приложила палец к губам, на местном выговоре имя приятеля звучало непривычно. Паймон закивала, размахивая руками. Глазами она все еще следила за корзиной. - Такооой высоченный, противный, наушники свои включил и смотрит на Паймон как… Итэр поспешно шикнул на нее, улыбаясь женщине. - Он Писарь Академии, сказал, живет где-то здесь, дом двухэтажный, его сосед архитектор…. - Аа! - женщина просияла, - Ка’вех, славный мальчик, это за углом. Он копит на постройку собственного дома, хочет жить не в городе, а пока… Итэр кивнул, второе имя тоже звучало с ее уст странно. Женщина указала им направление и, угостив Паймон персиком из корзины, свернула на неприметную лестницу, уходя на другой уличный уровень. Дом, который они искали, был прямо перед ними, такой же похожий на причудливый храм, как и другие, но тоже абсолютно обжитой, в окнах уже зажгли свет, порог был начисто подметен, лианы на стенах аккуратно подрезаны и направлены. Пальмовое дерево у входа почти закрывало одно из нижних окон. На высоких уровнях города воздух был особенно горячим и влажным, но все окна были наглухо закрыты, дома, видимо, сохраняли прохладу засчет каменных стен. Витраж на втором этаже светился зеленым и желтым, похожие на фрукты узоры бликовали в теплом мерцании, отбрасывая тени на выступы крыши, и Паймон уже открыла было рот, размахивая персиком: - Вот этот, пойдем скорей, он еще не спит, видишь свет, спросим про книжку! - когда вдруг на первом этаже отчетливо раздался грохот, затем как будто что-то тяжелое покатилось по полу и следом - сдавленный крик: - Ах ты ублюдок! Путешественник мгновенно весь подобрался, положив руку на меч и приближаясь к двери. Слышимость была не очень хорошая, дома в Сумеру явно строили крепче, чем из бумаги в Инадзуме, но Итэр все равно отчетливо услышал возню и шаги как минимум двух взрослых человек, может и больше. Паймон взволнованно закружила у окон, стараясь заглянуть внутрь. - Ты..! Не трогай меня, убери свои лапы!- снова послышался вскрик, тихие незнакомые слова на местном языке, наверняка ругательства, звук переместился чуть вправо, затем топот по лестнице, хлопок двери - и снова сильный удар. Как если бы дверь кто-то открыл с ноги ударом сапога. Итэр сглотнул. Все это переставало ему нравиться. Если они не ошиблись домом, то прямо сейчас Аль-Хайтам жутко ссорился со своим соседом. Не хотелось вмешиваться, но Итэр вдруг вспомнил, как встречал Кавеха пару дней назад в библиотеке - тот был на полголовы ниже и мельче Хайтама, и они уже тогда, не стесняясь посторонних, разговаривали так, будто готовы вцепиться друг другу в лицо. Точнее, Кавех выглядел так - был похож на злую ярко-красную сумерскую диковинную птицу, в своем причудливом костюме и заколками с перьями в волосах, он резко контрастировал с собранным и отстраненным Хайтамом, смотревшим на него сверху вниз с истекающим терпением. Может, сейчас оно как раз истекло. Разговор на втором этаже стало слышно еще хуже, но явно пару раз что-то ударилось об стену и, кажется, даже разбилось. - Нет! - снова услышал Путешественник, и крик оборвался резко сдавленным стоном боли, по полу со скрипом заскользили подошвы. Паймон, не выдержав, заколотила кулачками во входную дверь, Итэр же отбежал чуть назад, на дорогу, поднимая голову к верхнему витражному окну. Может, он подаст знак, что он здесь, что все видит и сейчас войдет. Может…. Он, наконец, увидел светловолосого Кавеха. Точнее, сначала только его руки, тонкие, в высоких черных перчатках, он упирался ими в ажурное стекло, скользя влажными ладонями вниз. На секунду, увидев его лицо, Итэр подумал, что юноша зовет на помощь. Растрепанный, покрасневший, приоткрыв рот, небрежно порванная на груди белоснежная рубашка и эти изломанные брови… На секунду. Пока кровь не прилила к ушам, щекам, и Итэр невольно прикрыл глаза. - Паймон, п-подожди. Стой. Ее писк раздался совсем рядом с ухом и Итэр, упрямо глядя только себе под ноги, схватил ее за локоть, оттаскивая под козырек, чтобы второй этаж дома не попадал в угол ее обзора. - Ты чего это! - она затопала в воздухе ножками, вырываясь из хватки, - Они дерутся, им нужна помощь, эй! Итэр снова качнул головой, прислоняясь к теплой каменной стене и борясь с желанием сползти вниз. Он привык уже к разным парам, которых встречал на своем пути, шумным и тихим, милым и отстраненным, но первый раз слышал такую жуткую ссору, после которой… Он открыл глаза и уставился прямо перед собой, пытаясь прогнать с подложки век картинку, которая успела в деталях там отложиться - тонкие пальцы, тщетно ищущие опору на ярких цветах витража и вторые руки, резко переворачивающие Кавеха спиной в стекло, как будто он невесомая тряпичная кукла. Он рвано вскрикивает, яркая птица с подломанным крылом, прикладывается светлой макушкой, перо в волосах безнадежно сломано, окно дрожит, грозя вылететь яркими осколками на тротуар. Сердце Итэра разгоняется, стучит пульсом стыда с ушах, когда он даже за углом дома будто назло слышит высокое «Ха-а-ай…» и потом сдавленное мычание, как будто Кавеху заткнули рот ладонью или, скорей всего, запихали туда пальцы. Так глубоко, что он продолжает давиться выдохом, влажно хрипит, почти хныкая. Ему наверняка больно и уголки губ трескаются, а кровать была бы удобней, чем подоконник, стены и прочие твердые поверхности, но Итэр уже ни в чем не уверен. Все это сопровождается такими ритмичными мокрыми звуками, что спутать это с дракой мог только полный остолоп. Паймон продолжает возмущенно пищать, что «она даже не хочет ничего знать», пока они бредут по лестнице вниз, Итэру ужасно хочется пить, а сухой ветер пустыни гоняет по ночному Сумеру запах специй. * - Я так понял, вы искали меня вчера? Приношу извинения, у меня появились срочные дела…Кавех? Да, он мой сосед, надоедливый, испорченный, отнял у меня кучу времени…Путешественник, ты в порядке? Ты странно смотришь на меня и твоя летающая подруга тоже. Вот твоя книга, если ты хоть что-то в ней поймешь, забирай, увидимся позже.