Весенние подснежники

Тихое шуршание бумаги и ручек, голос учителя Юкизоме, перешептывания одноклассников не до конца проникают в сознание Нагито. К своему стыду единственное, что его сейчас беспокоит — сколько времени осталось до перемены. Сколько ещё ему нужно продержаться. Только прозвучал звонок, Нагито быстро выскользнул из класса, что этого даже никто не заметил. Наступила весна, чудесное время года, самая пора для цветущей и яркой надежды. Нагито любил весну, её светлую непорочную красоту. Солнце в это время очень ласково заглядывало в школьные коридоры, пригревало учеников и учителей. Природа просыпалась после долгого и крепкого сна, готовясь вновь поражать пестрыми цветами, а после сочными плодами. Но весна — это и пора любви. Невинной, сладкой, счастливой или горькой, трагичной. Это пора обострения ханахаки. Особенно среди подростков. Всего каких-то пару лет назад Нагито влюбился в соседскую девочку. Они жили в одном доме и часто виделись, довольно обычная история. Можно догадаться, чем всё закончилось, беря в расчет факт того, что сейчас Нагито страдал от ханахаки. Девочка умерла под колёсами грузовика. Несчастный случай. Или влияние губительной удачи Нагито. Тогда-то он и начал кашлять белоснежными лепестками подснежника, похожими на капли дождя или оторванные крылья насекомого. Как назло, таблеток у Нагито с собой не было. Бумажный платок насквозь промок от откашлеваемых цветов. Пока что без крови. — Не хотелось бы пропускать занятия, но я не могу вернуться в таком состоянии, — с грустной улыбкой рассуждал Нагито, тяжело вздохнув. Новый приступ кашля всё же заставил его двинуться к выходу, но на пути оказалась его одноклассница, выглядящая крайне обеспокоенной. — Ох, Комаэда-кун! — заметила его Микан. — В-всё в порядке? Ты так быстро убежал из класса ничего не сказав… Е-если это не м-моё дело, я с-сейчас же уйду, только не ненавидь м-меня! — замахала она руками. — Нет-нет, ничего такого, — сглотнул Нагито и постарался расслабленно улыбнуться. — Не стоит переживать за кого-то, вроде меня- Рваный кашель эхом отразился в коридорах, Нагито согнулся пополам. Вид у Микан с испуганного резко сменился на крайне серьёзный. Она взяла одноклассника под руку и повела в медицинский кабинет. — Тебе следует всегда носить при себе таблетки, Комаэда-кун, — вытирая кушетку от цветов подснежника, произнесла Микан. — Никогда ведь не знаешь, в какой момент случится приступ. — Знаю, моя вина, — усмехнулся он, отложив опустошенный стакан в сторону. — Сегодня просто не повезло. Но на моё счастье, Цумики-сан оказалась рядом в нужную минуту. Вот уж действительно абсолютная медсестра! Микан смущённо улыбнулась, закончив с уборкой. Она протянула Нагито новую упаковку таблеток, и он убрал её в сумку. — П-пожалуйста, пока приступ не утихнет, заглядывай ко мне. Если быть неосторожным, то можно довести до того, что цветы начнут выходить вместе с кровью, и тогда уже намного сложнее что-либо сделать. — Да, я понимаю. Ты крайне осведомлена обо всех симптомах, просто поразительно! — Ах, н-ну, это тоже м-моя работа… — крутила локон на пальце Микан. — Большое спасибо за твою доброту, Цумики-сан! Нагито поднялся с кушетки, накинув сумку на плечо, и улыбнулся. — Тогда я зайду завтра. Прости за доставленное беспокойство. — Я б-буду ждать, — Микан улыбнулась в ответ и слегка помахала рукой, когда Нагито вышел за дверь. Иногда даже небольшое изменение в распорядке дня может поменять многое в жизни. Нагито просыпался в общежитии, умывался и завтракал, шёл на занятия, проводил время с одноклассниками, наблюдал за растущей в их сердцах надеждой. А после направлялся в медицинский кабинет, где его уже ждали. — Как самочувствие, Комаэда-кун? — откладывая в сторону бумаги, спрашивала Микан. А самочувствие с каждым днём было всё лучше, как будто цветы, которые выходили ранее с кашлем, теперь плотно засели в сердце, расцветая всё пышнее. — П-прости за такой в-вопрос, е-если не хочешь, м-можешь не отвечать!.. Но какой была она? — снимая стетоскоп, неуверенно поинтересовалась Микан. — Она?.. — наклонил голову Нагито. — А, ты про того, из-за кого я заболел? — догадался он и улыбнулся. — Это была очень милая девушка. Её родители держали цветочный магазин, поэтому от неё всегда шёл очень нежный и приятный аромат. Можно сказать, она сама была похожа на цветущий бутон. Она много смеялась, любила играть с детьми во дворе и дарить незнакомцам цветы. Говорила, что это делает её счастливой и наполняет надеждой на лучшее. Микан слушала его и улыбалась. Однако это была какая-то очень грустная улыбка. — Похоже, это была замечательная девушка. Ты говоришь о ней с такой теплотой, несмотря на болезнь, — опустила она глаза. — Жаль, что её не стало… — Моя удача всегда забирает у меня всё, что мне дорого, — горько усмехнулся Нагито. — Поэтому меня немного пугает, что Цумики-сан напоминает мне её… — Ах? — удивлённо подняла голову Микан. — И-извини, я не расслышала! — …нет, ничего, — улыбнулся Нагито, прикрыв глаза. — Просто мысли вслух. Иногда, когда он приходил к ней немного раньше, то заставал её за уборкой. Она просила подождать снаружи, и он ждал. Когда же ему разрешали войти, то Нагито замечал в мусорном ведре у входа скомканные бумажные комки. Но Микан спрашивала о его самочувствии, улыбалась, смеялась вместе с ним, так что он откладывал свои мысли в дальний ящик. Всё же совсем не думать об этом он не мог, а любых вопросов касательно её состояния Микан старательно избегала. Её красивая бледная кожа стала практически белоснежной, совсем не здоровой. Что-то внутри Нагито беспокойно шевелилось. И он понимал, почему. Его курс лечения практически закончился. Подойдя к медицинскому кабинету, на дверь которого падали золотые лучи уже набравшего силу весеннего солнца, Нагито не постучал в неё, а бесшумно приоткрыл и напряженно замер. Жуткий кашель донёсся до его ушей. Словно чью-то глотку пытались разорвать изнутри. Шатающейся походкой Микан дошла до раковины и скрючилась над ней, содрогаясь от новых приступов. А за ней шёл след из красивых небесного цвета бутонов гортензии. И крови. Когда Микан отпустило, она приподнялась, вытирая рукой губы и подбородок. Заметив в дверном проёме Нагито, она побледнела ещё сильнее, став неотличима от листа бумаги. Он молча взял швабру, которая стояла в углу, и, предварительно закрыв за собой дверь, принялся убирать кровавый след. Микан также ничего не сказала, стыдливо опустив взгляд в пол. Они сидели на кушетке молча, когда в кабинете стало чисто. Никаких следов того, что произошло. — Как давно это продолжается? — нарушил тишину Нагито. — …достаточно, — убирая прядь волос за ухо, ответила Микан. — Мне осталось не так долго, честно говоря. — Как к этому пришло? — …ты задаёшь жестокие вопросы, Комаэда-кун, — болезненно улыбнулась она. — Я полюбила одного человека. Он был так ласков со мной, так искренен, что я не смогла не полюбить его. Никто не обращался со мной так, как он. Я впервые испытала подобное. Но увы, он любил другого, хотя никогда не говорил мне об этом. Тогда всё и началось. Повсюду эти гортензии, напоминающие о том, какая я глупая и никчёмная… — Микан помолчала, поджимая губы, и продолжила: — Я принимала лекарства, проходила терапию, но это оказалось бессмысленно. Я не смогла разлюбить этого человека, забыть о нём и освободиться. И никогда не смогу. Я перестала пить таблетки, хотя боль с каждым днём всё более невыносима. Да и скрывать становилось сложнее. Но уж лучше так, чем обманывать себя. По щекам Микан потекли две тонкие струйки. Нагито хотел возразить, но нужные слова не приходили в голову. Он лишь хмурился и сжимал кулаки. Солнце медленно садилось под тихие всхлипы, разносившиеся по коридору из мед кабинета. — Цумики-сан, выглядите сегодня бодрой! — с улыбкой отметила Сония. — Удивительно, но твоё лицо не такое отвратительное, как обычно, — прыснула Хиёко. — Цумики-сан, улыбочку! — раздался затвор камеры. — Если кому-нибудь понадобится помощь, обращайтесь! Я постараюсь изо всех сил, чтобы вы как можно скорее встали на ноги, — сложив пальчики, улыбалась Микан. Оживление в классе сложно было игнорировать. Бодрый настрой Микан умудрился зарядить всех на совместную работу. Все дружно они украсили класс к приходу учителя Юкизоме, а стоило ей войти, хором поздравили её с днём рождения. Вкусная еда, музыка, игры, и общий настрой действительно создавали очень праздничную атмосферу. — Не думал, что Цумики может организовать такое, — почесал голову Казуичи. — Ч-что вы, — смущённо отнекивалась Микан. — Просто хотелось сделать что-то особенное для Юкизоме-сенсея и всех нас. — Микан-тян права! — подхватила её со спины Ибуки. — Нам всем следует повеселиться от души! Нагито был рад видеть своих одноклассников такими воодушевленными, но всё же сам он был не очень весел. И тем более не полон надежды. Они с Микан шли по коридору, помогая с уборкой кабинета. Нужно было унести украшения обратно в кладовую. Микан улыбалась, напевая себе что-то под нос. — Наступила финальная стадия? — спросил Нагито. Микан остановилась и повернулась к нему. Его лицо выражало не совсем понятную эмоцию, но она всё равно широко ему улыбнулась. — Ты прав, — хихикнула Микан. — Цветы пустили свои корни в мозг, так что я потеряла способность испытывать некоторые чувства. Знаешь, это так прекрасно, когда тебя больше ничего не тревожит, тебе легко и весело! Это намного лучше, чем умирать в мучениях. Нагито слушал её бодрый веселый голос и молчал. Наверное, если бы он не знал, то восхищался бы сейчас Микан и её цветущей надеждой. Но он знал. Знал, что это не надежда, а глубокое отчаяние, после которого не будет ничего. Лишь пустота. — Хотя, честно, мне всё же жаль тебя, — эти слова вырвали Нагито из размышлений. — Я впервые хотела бы сейчас чувствовать вину. — …за что? — сомкнув брови, наклонил голову Нагито в непонимании. — За то, что не смогла полюбить тебя, — улыбнулась Микан. Он удивлённо распахнул глаза, а слова застряли в середине горла. Коробка благополучно выпала из его рук на пол, приземлившись с тихим «бух». — Если бы я полюбила тебя в ответ, то не погубила бы сразу двоих. Прости меня за это, Комаэда-кун. Микан умерла спустя несколько дней. Совершенно внезапно для остальных. В рамке находилась её фотография, сделанная Махиру в последние дни. Микан улыбалась кротко и мило, но, главное, очень счастливо. Нагито не стал возвращаться в комнату после похорон, а направился прогуливаться по улицам города. Цвела сакура, так что вокруг всё было нежно-розовым. Нагито смотрел, как цветы мягко шевелятся от лёгкого ветерка, словно перешептываются. Он закашлял, и в его руке оказались белоснежные лепестки подснежника. Однако он не стал пить таблетки, как делал это раньше. С усмешкой, Нагито направился дальше по улице. — Похоже, мы скоро увидимся, — улыбнулся он. Микан была права: она погубила сразу двоих. Потому что Нагито уже не сможет разлюбить её.