Two Weeks Without Her // Две недели без нее

— Она меня больше не любит, — объявляет Драко, не обращаясь к кому-то конкретно. Он сокрушенно вздыхает в свой стакан, прежде чем допить остатки огневиски. Блейз закатывает глаза, переворачивая страницу журнала, притворяясь, что читает, хотя бы потому, что у него есть причина игнорировать своего друга.  Драко всегда был особенно склонен к драматизму, и можно было подумать, что спустя столько времени Блейз привыкнет к этому. Увы, это не так. Если бы Джиневра не вернулась в Лондон через несколько часов, Блейз тоже был бы пьян, и вся эта история была бы гораздо более терпимой. Как бы то ни было, он болезненно трезв, а остальные трое членов их небольшой компании заняты другим.  Таким образом, на его плечи легло бремя пьяного, жалкого Драко Малфоя. Словно по сигналу, блондин довольно жалобно всхлипывает и продолжает невнятным плачущим голосом. — Я всегда знал, что к этому все приведет, но надеялся, что она задержится еще немного... — Кто, Пипси? — спрашивает Блейз, не в силах устоять перед искушением раззадорить его. — Пипси? — недоверчиво говорит Драко. — Почему Пипси бросила меня? — Теперь она свободная эльфийка, которая получает зарплату и больше не связана с твоей семьей... — Пипси никогда бы! — Драко едва не взвыл: мысль о том, что его верный домовой эльф бросит его, была слишком невыносима. — Неважно, платят ли ей! — Затем он икает, явно злясь, даже когда щелкает пальцами и наполняет свой стакан. — Она всегда будет л-любить меня!  — Тогда о ком, — встревает Блейз, прежде чем Драко успевает опрокинуть в себя стакан, — ты говоришь? — О Гермионе Грейнджер, моей девушке! — отвечает Драко, яростно негодуя. — А не о Гермионе Грейнджер, твоем любимом домашем питомце книзле? Брови Драко нахмурены в замешательстве. — У меня нет домашнего питомца книзла... — Не бери в голову, бедный, хорошенький дурачок, — говорит Блейз Драко, вздыхая, прежде чем повернуться к дивану, который в настоящее время занимают остальные трое, спутанные конечностями. — Почему бы тебе не помочь мне здесь, Паркс? Ведь ты же хозяйка. Пэнси поворачивается к нему, как только слышит свое имя, что является безупречным результатом многолетних уроков этикета. Тем не менее, по выражению ее лица ясно, что она недовольна тем, что ее прерывают. Под ней Гарри продолжает предаваться довольно горячим поцелуям с Тео, который сидит рядом с ними. Хотя, учитывая то, как он практически вцепился в Гарри, Тео тоже мог бы сидеть у него на коленях. — Что ты хочешь? — рявкает она. Прежде чем Блейз успевает сформулировать хоть одну связную мысль, Драко вмешивается. — Ты поговоришь с ней, Пэнси? Я просто хочу знать, было ли это что-то, что я сделал... — Милая Моргана, только не снова. — Пэнси делает паузу, пощипывая переносицу, и поворачивается в объятиях Гарри лицом к Драко. — Я уже говорила тебе. Гермиона не собирается бросать тебя, — медленно говорит она, как будто разговаривает с маленьким глупым ребенком. Затем, проводя пальцами по груди Гарри, она говорит: — Не так ли, любимый? Нужно отдать должное, Гарри удается оторвать губы ото рта Тео на достаточно долгое время, чтобы взглянуть на Пэнси, хотя он выглядит немного ошеломленным. Блейз понятия не имеет, как такому неискушенному человеку удалось завоевать сердце не одного, а двух прагматичных и культурных людей.  Тем не менее, все они выглядят счастливыми, и это главное, полагает Блейз. — Разве ты не говорил с Гермионой? — подсказывает Пэнси Гарри, когда минута проходит в тишине. Понятно, что он не слушал их разговор, и никто не мог его винить.  А теперь, когда Тео вцепился ему в шею и ставит засос, такой же, как у Пэнси, Гарри, кажется, совершенно не в состоянии сформулировать какой-либо связный ответ. Однако Пэнси, кажется, не возражает. Наклонившись, чтобы поймать его губы в поцелуе, который слишком интимен для присутствующей компании, она что-то бормочет ему, прежде чем снова повернуться к Драко и, соответственно, к Блейзу. — Она и Гарри обедали на днях, Драко. Тебе не о чем беспокоиться. — Но... — начинает Драко, но замолкает, заметив свирепый взгляд Пэнси. — Отведи его домой, — говорит она Блейзу, — я сдаюсь. — Ты просто хочешь трахнуть своих парней, — возражает Блейз. — И я сделаю это здесь, при публике, если вы двое не уйдете. Единственным, почти незаметным кивком головы Блейз встает и, обняв Драко за плечи, вытаскивает своего друга из комнаты. — Давай, приятель, — говорит он, когда они, спотыкаясь, идут по коридору к камину. — Давай отвезем тебя домой. — Я хочу пойти в квартиру Гермионы, — требует Драко, и голос у него такой же, как у угрюмого избалованного мальчика, который бродил по коридорам Хогвартса, даже если Блейз едва может разобрать, что он пытается сказать. — Я хочу ее увидеть — разобраться с этим. — А вдруг она спит? — Отведи меня к ней, или я пойду сам. — Ты не в состоянии аппарировать, и ты можешь оказаться совсем в другом месте, если воспользуешься камином. Однако, в конечном счете, он знает, что лучше не спорить. Хорошо это или плохо, но Драко невыносимо упрям. Это конкретное дело вряд ли стоит того, чтобы умирать, тем более что не Блейзу придется иметь дело с последствиями.  Если им удастся разбудить Гермиону, его друг станет счастливым парнем, который испытает на себе ее гнев.  Без лишних слов Блейз ведет Драко к камину и его ведьме.  

 ___________________________

Крукшанкс первым замечает перемены в квартире. И когда фамильяр убегает прочь, Гермиона понимает, что у нее нет другого выбора, кроме как следовать за ним. Со вздохом она покидает распаренную ванну, и набрасывает халат на плечи, обхватив руками живот, и направляется в гостиную.  Она слышит Драко раньше, чем видит его. Его шикарное протяжное произношение, все еще узнаваемое, несмотря на влияние алкоголя, заполняет квартиру. К нему присоединяется еще один голос, хотя он намного тише и поэтому его труднее определить. Словно присоединяясь к разговору, Крукшанкс издает громкое «мур», за которым, конечно же, следует довольное воркование Драко о том, какой хороший мальчик ее наполовину книзл. Сцена, когда она входит в комнату, полностью соответствует тому образу, который она начала представлять в своем воображении. Хотя, по правде говоря, она видела это много раз. Драко держит ее фамильяра, как младенца, раскачивая его взад и вперед, пока он целует его в нос и трется щекой о макушку Крукшанкса. Из камина Блейз лишь весело наблюдает за парочкой.  Он видит как Гермиона входит в комнату.   Двое других слишком увлечены друг другом, чтобы осознать ее присутствие. — Вот ты где, Грейнджер, — говорит он низким голосом, чтобы не мешать Драко и его самопровозглашенному четвероногому лучшему другу. — Извини, что привел его в таком виде, но...   — Он настоял, — заканчивает она за него с легкой улыбкой. Блейз пожимает плечами и еще раз смотрит на Драко, прежде чем снова посмотреть на нее. Гермиона могла видеть нежность в его глазах, хотя Блейз никогда бы в этом не признался. — Теперь я знаю, что он в безопасности, под твоим присмотром, и я пойду.   — Передай Джинни привет и что я увижу ее через... — Она делает паузу, чтобы взглянуть на часы, висящие над камином. — Ну, несколько часов, на данный момент. Аккуратнее там.   Отсалютовав двумя пальцами на прощание, Блейз исчезает, и Гермиона поворачивается к Драко.   — Что мне с тобой делать? — бормочет она.   Вопрос риторический, вряд ли он адресован ему, но, конечно же Драко услышал его.   — Детка, — говорит он вместо приветствия, спотыкаясь, пересекая комнату, чтобы сократить расстояние между ними. — Привет.   Сдвинув Крукшанкса, чтобы перекинуть существо через плечо, Драко обвил одной рукой ее талию и притянул Гермиону к себе, тут же зарывшись лицом в ее волосы и глубоко вздохнув, прежде чем у него вырвался довольный вздох.   — Я так скучал по тебе, — говорит он.   — Мы виделись вчера, — говорит она со смехом.   — А потом ты провела с ним весь день и ночь.   Драко отстраняется ровно настолько, чтобы сердито взглянуть на нее, но его рука все еще крепко прижата к ее спине, прижимая к себе почти впритык. — Как я уже говорила тебе раньше, ужин с Виктором означает не что иное, как встречу двух старых друзей. У него счастливые и преданные отношения с Дафной... Кроме того, у нас никогда не было романтических отношений! И ты знаешь это. Драко просто смотрел на нее сверху вниз, по-совиному моргая полминуты, пока его пьяный мозг пытался осмыслить то, что она только что сказала. — Ты меня больше не любишь, да? — спрашивает он, его глаза наполняются слезами. Внезапная перемена в его настроении почти заставила вздрогнуть, хотя она должна была этого ожидать. В конце концов, пьяный Драко — эмоциональный Драко. Гермиона протягивает руки и обхватывает его лицо ладонями, пальцы покоятся на его щеках, в то время как она встает на цыпочки, пока их носы не соприкасаются. — Ты знаешь, я люблю тебя. Она видит сомнение в его мрачных серых глазах. — Я люблю тебя, Драко, — повторяет она. С громким криком в знак протеста, что его игнорируют, Крукшанкс вырывается из объятий Драко и быстро выбегает из комнаты, оставляя их наедине. Драко падает на колени, обхватывая руками ее бедра и кладет голову на ее таз. Она медленно проводит пальцами по его волосам. Это всегда успокаивает его, когда он расстроен, и поэтому это ее следующая стратегия, учитывая, что ее словесные заверения не помогли ему успокоиться. Завтра она скажет ему, чтобы он не пил так много, но пока что она довольствуется тем, что утешает его. Независимо от того, насколько нелепо он себя ведет, очевидно, что он расстроен. И в таком состоянии она никогда не докопается до того, что его беспокоит. Словно услышав ее мысли, Драко жалобно застонал. — Почему ты не даешь мне трахнуть тебя? Приглушенный вопрос настолько поразил ее, что Гермиона не смогла проглотить вырвавшийся у нее шокированный смешок. Очевидно, это неправильный ответ. — Я серьезно, — говорит Драко, глядя на нее снизу вверх. — Прошло две недели. — Я знаю, любовь моя. И ты был таким терпеливым. — Это была настоящая пытка, худшая агония. — Это немного драматично, — говорит она, нежно улыбаясь. — Ты даже не даешь мне лизать твою пизду! — Довольно грубо с моей стороны, — торжественно соглашается она. — Ты меня больше не любишь и уходишь. — Милая Моргана, только не снова. Я уже говорила тебе, Драко. Я действительно люблю тебя. Вырвавшись из объятий, Гермиона расстегивает халат и сбрасывает его с плеч. Его взгляд сразу же падает на ее грудь — это всегда первое место, куда он смотрит, когда она обнажена перед ним, независимо от того, сколько раз он ее видел.  Он так сосредоточен на ее груди, что не замечает ничего другого, а именно причины, по которой она не брала его в постель и даже не позволяла ему делать что-либо, кроме поцелуев, столько недель. Проходит полторы минуты, а он продолжает пялиться на ее грудь, совершенно не обращая внимания на то, что она прочищает горло. Только когда она зовет его по имени, он снова поднимает взгляд на нее, его зрачки в расфокусе. — Посмотри на мое бедро, — говорит она, подходя к нему. — Это то, что я скрывала от тебя... Я не хотела, чтобы ты это видел, пока оно полностью не заживет. Он смотрит вниз и замирает. — О, — мягко говорит он через мгновение. — Дракон? Для меня? Она утвержденно мычит, потому слишком увлеченная тем, как приятно снова чувствовать его руки на себе, когда он благоговейно проводит пальцами по темным линиям татуировки, занимающей большую часть ее бедра. Когда он проводит по ней языком, низкий стон застревает в горле.  Прошло и правда много времени. — Ты такая красивая. Его дыхание согревает ее кожу. — Ты веришь мне сейчас? Что я люблю тебя? — Да, и я люблю тебя. Позволь мне трахнуть тебя. — Ты невероятно пьян, любовь моя. — И? — Его брови хмурятся. — Я хочу тебя. — По крайней мере, позволь мне сначала принести тебе протрезвляющее зелье. — Если ты настаиваешь, — произносит он с драматическим вздохом. — Настаиваю. А теперь давай. Помогая подняться на ноги, Гермиона обхватывает его руку вокруг своего плеча и ведет в спальню, укладывая на кровать, прежде чем уйти в ванную, чтобы взять зелье из своего запаса. На всякий случай она взяла и то, которое поможет справиться с возможным похмельем. Однако к тому времени, когда она возвращается, Драко уже крепко спит, хотя прошло не более нескольких минут. Он растянулся на ее простыне, дыша медленно и размеренно, не пошевелившись даже когда Крукшанкс запрыгивает на матрас и сворачивается у его плеча.  Это зрелище согревает ее сердце, улыбка расползается по лицу, когда она снимает с него кольца и туфли, превращает костюм в пижаму и накладывает очищающее заклинание на зубы и лицо. Подумывая разбудить его, чтобы дать зелья, Гермиона решает просто поставить их на тумбочку рядом со стаканом воды.  Затем, довольная тем, что у него есть все, что нужно, выключает свет и забирается в постель рядом с ним.

 ___________________________

— Ну и ну, посмотрите, кто наконец решился объявиться. — Успокойся, Панс, я опоздала всего на пять минут. Чеширская ухмылка расползается по лицу Пэнси, когда она видит довольно взволнованный вид своей лучшей подруги. — Это все равно, что отставать от графика на четверть часа во времени Грейнджер. — Кстати, почему ты опоздала? — вмешивается Джиневра, отворачиваясь от разговора с Дафной, чтобы поприветствовать Гермиону. — У тебя такой вид... — И тебе привет, Джинни, — невозмутимо отвечает Гермиона. — Я тоже так рада тебя видеть, Джинни. — Боги, не называй ее таким прозвищем, — решительно говорит Пэнси. — Это Джиневра. Сколько раз мы должны говорить тебе? — Она просто пытается отвлечься от разговора, — сладко говорит Дафна, улыбаясь своей милой улыбкой, прежде чем повернуться к Гермионе. — Почему ты опоздала, милая? — Может быть, она проспала, — вмешивается Астория. Пэнси сопротивляется желанию задушить ее. Как единственный присутствующий человек, который не является нормальным членом их группы друзей, неудивительно, что Астория так далеко зашла. Если бы это зависело от Пэнси, другую женщину вообще бы не пригласили.  Однако Дафна настаивала, учитывая, что они с Виктором были в стране всего несколько дней. Конечно, Пэнси не могла с этим спорить и не хотела отказывать одному из своих самых старых друзей. Тем не менее, незваное присутствие раздражает ее.  До появления Гермионы Астория настаивала на том, чтобы рассказать всему столу о платье, в котором она была на гала-концерте накануне вечером. Таким образом, легкое раздражение Пэнси уже на грани того, чтобы перерасти в настоящее отчаяние. Однако, прежде чем Пэнси успевает ответить, Джиневра говорит: — Гермиона не просыпает... никогда. Астория лишь пожимает плечами, как бы говоря: «Это было хорошее предположение», и Пэнси старается не закатывать глаза. Она не станет тратить энергию на эту бестолковую женщину, не тогда, когда у нее есть более важные дела для обсуждения с Гермионой. — Пожалуйста, скажи мне, что ты наконец показала ему татуировку. Он был совершенно невыносим уже несколько недель, но прошлой ночью особенно. Он не переставал ныть о том, что ты его больше не любишь, что собираешься его бросить... — Вы с Драко расстались? — вмешивается Астория, ее глаза сияют, когда она смотрит на Гермиону. — Не перебивай, Тори. Это грубо, — отчитывает Дафна. — Так ты показала ему, Гермиона? — У меня не было большого выбора, не так ли? — со смехом говорит Гермиона. — Судя по всему, прошлой ночью он заставил Блейза привести его в мою квартиру. — Я чувствовала себя немного виноватой за то, что выгнала их, но не могла больше выносить жалкое поведение... — И у тебя есть горячие парни, которых можно трахнуть. — Джиневра многозначительно подмигивает и хихикает. — Блейз рассказал мне все о шоу, которое вы трое устроили... — В любом случае, — говорит Гермиона. — Он был не в себе после такого количества выпитого. — Мы пытались усмирить его, но ты же знаешь, каким воинственным он может быть. — О, я знаю. Он был так уверен, что я собираюсь разорвать отношения, и все потому, что я не спала с ним две недели. — У мужчин есть потребности, — чопорно говорит Астория. — Тори, — предупреждает Дафна, и это к лучшему. Нужно все самообладание Пэнси, чтобы не проклясть Асторию. — Ну, он всегда был драматичным, — говорит Джиневра. — Давайте не будем забывать инцидент с Клювокрылом. Девушки растворяются в приступе хихиканья, и уже не в первый раз Пэнси совершенно поражена и очень благодарна за то, что нашла таких замечательных друзей среди двух бывших врагов.    Как бы сильно она ни любила Гарри, Тео, Блейза и Драко, люди за этим столом — ее фавориты, не считая Астории, конечно.   — Ему понравилось, не так ли, — самодовольно говорит Пэнси, как только смех стихает.   Она уже знает ответ и знает его с тех пор, как убедила Гермиону сделать татуировку. Тем не менее, всегда приятно слышать, что она права.   — Ему понравилось моя татуировка, — говорит Гермиона, и ее щеки заливает румянец.   Пауза, а затем Джиневра восклицает: — Не скромничай, Гермиона! Расскажи нам его реакцию!   — Верно, — говорит Дафна. — Нам всем пришлось терпеть его последние несколько недель.   — Тебе тоже? — спрашивает Гермиона, подняв брови.   — Он посылает мне довольно грустные сообщения через своего Патронуса, когда пьян.   — О боги, — стонет Гермиона. — Мой парень действительно опасен.   — Да, дорогая, мы знаем. А теперь расскажи нам подробности, иначе, — говорит Пэнси.   — Вы все неисправимы! Он был очарован, абсолютно очарован, как, я уверена, вы можете себе представить...   — СКУЧНО!— Джиневра издевается, вызывая смех у Дафны.   — Не говори, что этот мужчина не сразу уложил тебя в постель, — говорит Пэнси.   — Он был довольно настойчив, — говорит Гермиона, ее румянец становится еще гуще, когда она прикусывает губу. — Но мы этого не сделали... не прошлой ночью.   — Вчера вечером? — спрашивает Пэнси. — А сегодня утром?   — Ты поэтому опоздала?! — Джиневра визжит.   — Гермиона! — говорит Дафна, мелодично смеясь.   — Мне жаль! Прошло много времени с последнего раза, и он разбудил меня своим языком.   — Милая Моргана, этот мужчина любит лизать твою пизду, — заявляет Пэнси.   — Панс! — говорит Гермиона, широко раскрыв глаза. — Не так громко!   — Что? Это как бы не секрет. Все, что нужно, это капля огневиски в его организме, и Драко мог бы писать сонеты о том, как ты хороша на вкус, какая совершенная и красивая у тебя киска.   Гермиона в ужасе опускает голову на стол.   — О боги. Что мне с ним делать?   — Я всегда могу забрать его у тебя, если он слишком для тебя, — лукаво говорит Астория.   — Клянусь Мерлином, — начинает Пэнси, выплескивая свой гнев на Асторию. — Если ты сделаешь еще один чертов намек... Я тебя так сильно прокляну, что проведешь неделю в Святом Мунго. Драко и Гермиона — родственные души.  Она может устроить сцену, но ей все равно. Ее магия поет о том, что она, наконец, смогла выразить досаду, которая накапливалась до этого момента.  — Они совершенно счастливы и однажды поженятся и будут жить долго и счастливо с целым выводком хорошеньких светловолосых кудрявых детей...   — Все в порядке, Панс, — говорит Гермиона, кладя руку на руку Пэнси.   — Нет, это не так! Эта коварная маленькая потаскуха пытается подкрасться к твоему волшебнику...   — Она больше не будет, — говорит Дафна, холодно глядя на сестру. — Не так ли, Тори?   Астория на мгновение бросает взгляд на Гермиону, прежде чем ее взгляд падает на Пэнси, а затем снова на Дафну.   — Конечно, я ничего не имела в виду — просто глупая шутка.   — Глупая шутка? Пизди больше, — возражает Пэнси.   — Достаточно! — говорит Джиневра. — Дафна приехала в город всего на несколько дней, и с завтрашнего дня я буду занята тренировками. Давайте просто проведем время вместе.   Гермиона трогает Пэнси за плечо и слегка улыбается ей.   — Хорошо, — фыркает Пэнси, сосредотачиваясь на своем меню.   Она может продолжить допрашивать Гермиону позже, и, если повезет, сможет притвориться, что Астории просто не существует.   Вскоре снова начинаются разговоры, когда женщины решают, что заказать, и продолжают выяснять отношения друг с другом.   И с этим все в порядке.