Дождь

Мидория устало поправляет упавшие на глаза волосы, пытаясь найти свой рюкзак, и перебирая вещи, которые вчера не хватило сил разобрать — тренировки по контролю его причуды с каждым разом выматывали всё сильнее, и благодаря тому, что он видел прогресс, он не мог отчаяться. Наконец откопав привычный жёлтый портфель, он закинул туда свои вещи и побежал на остановку, боясь опоздать. Извечные красные кеды расплёскивали воду из не высохших за ночь луж, а настроение улучшалось прямо пропорционально каждому такому всплеску — навевало воспоминания о временах из средней школы, когда он, опаздывая, наблюдал за битвами героев. Трудно поверить, что всего год назад он и подумать не мог бы, что будет сам сражаться с такими же злодеями. Чуть не поскользнувшись на мокрой платформе, он запрыгнул в поезд и поехал в сторону академии, думая о своих друзьях, и упорно выбрасывая из памяти одного конкретного одноклассника двойным цветом волос под стать такой же двойной причуде. Иногда он боялся количества Тодороки в его жизни — тот закрепился в его сердце, мыслях, тетрадях, даже на полях очередной попавшейся под руку бумажки дома — стоило провести красную линию по белой бумаге, так он тут же вспоминал его. Да, бояться действительно было чего. Возможно, он сходит с ума, но такой расклад его устраивал вполне — пока он может стать героем и быть рядом с Тодороки — он доволен своей жизнью. Даже разговоры с Каччаном в последнее время стали спокойнее. Такими темпами всё, чего он будет желать, это спокойных выходных, и не более. Тем временем поезд подъезжал к станции. Выбравшись из дверей, Деку побежал к академии, надеясь, что сегодня всё пройдёт хорошо. У ворот Юэй он встретил Урараку, которая оповестила его, что может пойти дождь, и стоило взять зонтик, но настроение было чудесным — он лишь пожал на это плечами и легко рассмеялся. Вместе дойдя до кабинета, они зашли, успев прийти за несколько минут до начала уроков. Дойдя до своей парты, по пути здороваясь со всеми своими друзьями, Изуку поставил портфель на стол и повернулся в сторону Тодороки, которого окружили Мина с Денки, пытаясь что-то выведать у того, и, судя по их лицам, безуспешно. — Что происходит? — не удержавшись, спросил Мидория, подходя к ним. На него моментально уставились три пары глаз, заставив его едва заметно дёрнуться. — Простите, если я помешал вашему диалогу. — Нет, всё в порядке, чувак! — тут же возразил Денки, пытаясь сгладить ситуацию, объясняя всё как можно скорее, — Мы просто пытались узнать, каким образом Тодороки каждое утро приходит раньше всех! Я специально вчера пришёл на 15 минут раньше, прибыв вторым, потому что он уже здесь сидел. Честно, возникает ощущение, что ты тут спишь! — воскликнул Каминари, обращаясь на этот раз к самому виновнику начала диалога. Тодороки лишь покачал головой на эти предъявления. — Нет, на самом деле всё куда проще. Я просто выхожу из дома за два часа до начала уроков, чтобы успеть сделать разминку и приехать за полчаса до начала. — несмотря на то, что Тодороки сказал это, как что-то само собой разумеющееся, все трое удивлённо вскинули брови, искренне не имея возможности поверить чему-то настолько странному. В конце концов, у Денки и Мины на сон оставалось всего семь часов, а у Мидории из-за вечерних (на самом деле практически ночных) тренировок — только лишь пять. Из-за того, что все трое держаться поздно, настолько ранний подъём пугал, но также внушал уважение к железной воле Тодороки. Впрочем, и ложился спать он рано, так что ничего особенного в этом, возможно, действительно не было, думал Изуку, сидя за своей партой и слушая Сущего Мика, который пояснял уже пройденную тему, поскольку скоро планировался тест. Пожалуй, ему стоило сконцентрировать на теме, поэтому он открыл конспект и начал записывать всё по новой.

***

Урок закончился, поэтому Деку открыл свою тетрадь с анализом героев, добавляя в неё новую запись с подписью "график сна Шото", моментально краснея и зачёркивая имя, уже долгое время вертевшееся в голове, и которое он уж точно не хотел записывать в этой тетради. Воровато оглядываясь, он замечает, что никто, вроде как не смотрит. Вздохнув, Мидория переводит взгляд назад, мысленно ругая себя за такую безалаберность. Впрочем, самобичевание длилось недолго — к нему подошёл сам Тодороки, спросив, всё ли с ним в порядке, и положив руку на лоб зеленоволосому. Стоявший в отдалении Токоями усмехнулся, а Бакуго в раздражении закатил глаза, пробурчав себе под нос что-то про "любовничков, не умеющих правильно себя вести в школе". Весь класс давно уже знал о чувствах Мидории, и, видимо, ему действительно не повезло влюбиться в того самого человека, который ничего не понимает. Хотя, возможно, в этом и была прелесть его чувств — будучи недосягаемым, Тодороки тянул к себе только сильнее, при этом не давая лишних надежд. Если судьба Изуку такова — он с радостью её примет. Впрочем, выпадать в прострацию он боялся, поэтому дёрнулся назад и начал быстро бормотать извинения за своё поведение. — Всё нормально, Мидория. Мне просто интересно, не заболел ли ты, поскольку выглядел довольно бледным. Температуры, вроде как, нет. Просто постарайся не сидеть рядом с открытыми окнами — Тодороки приподнял уголки губ, и его взгляд потеплел. — Хорошо, Тодороки-кун. Ещё раз прости, что заставил волноваться. Урок скоро должен был начаться, поэтому многие уже вернулись в кабинет. Тодороки тоже собирался вернуться на своё место, но, видимо, о чём-то вспомнил, повернувшись назад к Изуку. — Кстати говоря, Мидория, можешь помочь мне с английским сегодня? Я не совсем понял эту тему, и хотел бы подготовиться к тесту. — Конечно, мне не трудно! Я только рад помочь, Тодороки-кун.

***

Ехать вместе могло бы быть неловко, если бы не пошёл дождь, как и говорила Урарака. Впрочем, это не изменило их настроения — после событий спортивного фестиваля они стали довольно близки, и дорога до дома Мидории была весёлой. Несмотря на неразговорчивость Тодороки, диалог был интересным. Уже в доме семейства Мидория они уселись за стол на кухне и довольно долго обсуждали конструкцию для выполнения заданий, прерываясь на перекус и недолгое обсуждение новостей геройского сообщества. Постепенно закончив с заданиями, Изуку предложил Тодороки остаться и вместе проанализировать последний бой Ястреба, в результате которого тот отправил очередного злодея в тюрьму. *** Наступило вечернее время, поэтому Тодороки начал собирать свои тетради. Однако его рука замерла над одной из них, а взгляд упёрся в тетрадь для анализа героев Изуку — ту самую, которая была забита информацией (и далеко не только боевой) о Шото, при этом ещё и открывшаяся на странице о нём. Такое внимание удивительно льстило, и в его глазах блеснула надежда. — Мидория, — позвал его Тодороки, — тебе кто-то нравится? Не ожидавший такого вопроса Изуку застыл в воздухе, не зная, что можно сказать. Неужели его чувства были настолько очевидны, и всё это время Тодороки просто смеялся над ним? Не дав парню уйти с головой в свои страхи и переживания, Шото моментально дополнил своё предыдущее высказывание. — Ты мне важен, и я счастлив, что провёл столько времени с тобой. Каждый наш диалог значит для меня нечто особенное. Ещё с тех пор, как ты убедил меня использовать огненную причуду, я не мог перестать думать о своих предыдущих взглядах на жизнь, поскольку именно благодаря тебе они изменились. Я надеюсь, что ты будешь счастлив со своей любовью, Мидория — по щеках Изуку пробежали слёзы, он боялся даже на миллиметр двинуться, ведь это может оказаться простым наваждением его желаний и мечтаний, которые преследовали его вот уже несколько месяцев, — ты мне действительно нравишься, не только как друг. Мне жаль, если эти слова тебе не были нужны, но я не мог сдерживать свои чувства впервые за долгое время. Всё это было нереальным. Не было никаких шансов того, что он нравится Тодороки. Это не было настоящим, проклятая иллюзия, полученная из-за чьей-либо причуды, скорее всего по его неосторожности во время битвы — хотя он прекрасно знал, что ни с кем подобным не сражался. — Ещё раз извини, Мидория, мне стоит уйти, — скорее всего, дело было в том, что сам Деку замер на месте, и Тодороки неправильно его понял. Но именно в этот момент, не имея в голове никаких мыслей или идей, он понял — если ничего сейчас не сделать, то он может потерять Тодороки навсегда. — Подожди, Тодо- Шото-кун! Я не хотел, чтобы у тебя возникли ложные иллюзии по поводу моих чувств. Рука Тодороки замерла в воздухе, а самого его будто сковало льдом. — На самом деле... Я не хотел говорить это, потому что не знал, что ты чувствуешь, и не знал, как себя вести, и... Прости, что я так много говорю, я запутался, и не знаю, как это объяснить, просто- В пару быстрых движений Тодороки приблизился к нему, и отчаянное выражение его лица наверняка врезалось в память Мидории ещё надолго. — Мидория, — даже голос парня звучал отчаянно, — пожалуйста, скажи, что мне не показалось. Есть ли хоть какой-то шанс, что я тебе нравлюсь? — Я... Да, Шото-кун, да, ты мне нравишься больше, чем кто либо ещё, и, если ты не против, то я был бы счастлив сходить куда-нибудь с тобой. Благодарная улыбка расплылась на лице Тодороки, когда тот понял, что их отношения не просто спасены — он может быть с тем, кто спас его. С тем, кто ему нравится. Спокойствие воцарилось в его сердце, и он счастливо наклонил голову, коснувшись лица Мидории. — Я с радостью схожу с тобой на свидание, Изуку. Спасибо. Пожалуй, дождь не принёс с собой ничего плохого.