Единственный, кто зацепил внимание местного врага

      Серый отпустил озадаченность не вовремя сломавшимся сканером и согласился с раненым Оливковым в том, что Фортегрин придёт завтра и всё починет — тогда уже и пройдут сканирование бедные жертвы предателя, помучанные и израненные.       Оставив доктора в медпункте одного, Красный и Оливковый вышли на улицу прогуляться перед сном, как вдруг оборотень, как раз и притворявшийся Оливковым, остановил Красного и неуверенно почесал затылок. — Красный! Ты мог бы… Не убивать Серого?       В голове у изначального Фортегрина Полюса почему-то до сих пор сидело убеждение, что исследователь ещё передумает быть хорошим и начнёт истреблять команду самостоятельно, поэтому лучше бы было перестраховаться. — Не убивать Серого? Почему? — по холодному голосу и виду астронавта как из страниц открытой книги можно увидеть, что он настроен зло и подозрительно. Его можно понять, но Форте слепо продолжил: — Он доктор, значит он лечит, — прошёл мимо Красного и улыбнулся, разводя руки, — и он не предатель!       У Красного снесло голову: парень, подлетев к Форте, схватил его за горло и с силой прижал к скале, агрессивно оскаливаясь. — Ложь! — воскликнул, чуть сжимая держащую предателя руку. — Ты не станешь защищать команду, ты убил Жёлтого! Я тебя убью!       Фортегрину удалось тогда выкрутиться и к тому же изрядно поржать, но он отнюдь не врал. Серый, он же Стефан, отличался по мнению предателя от остальных из Полюса и заслуживал жить, но из-за чего? Каждый из команды и так выполнял свою работу профессионально: взять того же капитана Коричневого или второго Фортегрина — инженера. Все были хороши, но вызывали у оборотня раздражение и пренебрежительное отношение к ним, но чем тогда отличался Серый от этой кучки людишек, что имеют цель взять на опыты разумных существ с открывшейся для них планеты, а заодно и уничтожить все её ресурсы? По правде говоря, Форте не знал толком причины смены полюсов да мнений. Серый произвёл о себе сильное впечатление, как о чутком, профессиональном и в меру строгом человеке: единственном, кто привлёк внимание местного врага и заслуживал остаться в живых.       Он… Ну что сказать, мирный в прямом смысле этого слова: не впал в суматоху из-за новости о предателе, хотя, чего скрывать, боялся его вместе со всеми остальными; сидел себе в медпункте и исправно лечил товарищей, убеждая боявшихся лечения в том, что покалывания от обработки йодом, к примеру, им же на пользу. Отличался настойчивостью и кропотливостью; чувствительностью и дружелюбием — ничего нового, только вот что-то продолжало удерживать рядом с Серым и приглядывать за ним, мало ли что случится, хотя Форте уверен, что доктор себе помощь точно оказать сумеет.       Улеглась вся суматоха по поводу «предатель или не предатель», ушли все ложиться спать, а Форте не последовал за Красным, не зашёл в свою комнату, не лёг в кровать, погружаясь в глубокий залечивающий сон: он, хромающе и медленно (для заживления ран его тела понадобится, естественно, меньше времени, чем обычному мирному члену экипажа, но всё-таки часа два или три точно), побрёл в медпункт. Там, как и ожидалось, хозяйничал Серый: он уже убирался, ставя по местам лекарства да бинты с ватой. — Оливковый? Ты почему не идёшь в кровать? На улице ночь, — с видом отчитывающей мамочки говорил Стефан, упирая руки в боки. — Решил зайти сказать спасибо, — спокойно ответил оборотень и подошёл к окну, заглядывая и убеждаясь, что паразитов рядом нет. — Ты многое делаешь для команды. — Да что там, я всего лишь доктор, — заскромничал Серый, и, поспешив убрать все баночки по шкафчикам, обернулся к знакомому.       Лже-Оливковый тоже обернулся и дружелюбно заметил: — Храбрый доктор тогда. Я понимаю — мы все здесь храбрые, но можешь считать меня фанатом хороших докторов, — он улыбнулся, с удовольствием вдаваясь в подробности: — Я участвовал в нескольких экспедициях с двумя экипажами, в обоих были отменные доктора: с того света вытаскивали, а в нашей ситуации их профессионализм высоко ценится. Предатели не дремлют. — Я полюбил медицину будучи совсем маленьким, — мечтательно вздохнул Серый и призадумался о чём-то. — Расскажешь о себе потом? Это нормально, если не захочешь или… — Хочу, — с энтузиазмом перебил оборотень, — хочу, — повторил спокойнее, предаваясь местами туманными, местами яркими воспоминаниями из жизни до становления предателем, а такая была. — Но потом, сейчас тебе нужно много отдыха, — указал Стефан на травмы Оливкового с твёрдостью и привычной докторской заботой.       Сердце Фортегрина, кажется, и вовсе остановилось также, как и дыхание, а голова от недостатка кислорода (был бы он ещё организму нужен) наполнилась мыслями обнять Серого и сделать его предателем, рассказав про самый важный секрет: Оливковый — не Оливковый вовсе, ведь истинным его цвет — таинственный и мелодично звучащий Фортегрин.       Навсегда. Он хотел оставить здесь Серого навсегда, но Серый не будет этому рад и вообще боится предателя, а если всё узнает — возненавидит и потеряет счастье. А может нет? Форте наивно предполагал, что если он приложит усилия и будет относиться в будущем к Стефану, начиная с сегодняшнего дня, тепло и без эгоизма, то и доктор, со временем, привыкнет к истинной натуре Форте и веселой жизни на Полюсе вместе с ним и паразитами.       Форте не понимал полностью, что Серому этого не надо и он не будет счастлив, если узнает и увидит «Оливкового» в действии, но желание… Странное, но острое желание кого-то чувственного и общительного, адекватного и умного рядом пробуждали внутри злодея смешанное состояние: по существу собственничества, борьбы с неопределёнными эмоциями и разумом; пока выигрывал он, ведь Форте даже не знает Серого — это раз, предатель — это два, и не должен говорить о своих потенциальных чувствах — это три. Было бы неплохо получить себе его в качестве подарка от членов экипажа, которые скоро отправятся на тот свет… — Это естественно, — подтвердил лже-Оливковый фразу об отдыхе. — Тебе, я вижу, можно доверять. — И тебе, друг, — засветился Стефан, а Форте опешил. — Друг? — Да. Хотелось бы больше с тобой общаться да и ты неплохой.       Впервые за долгое время Фортегрин почувствовал стыд за обман, нахлынувший быстро и бесцеремонно. Его назвали другом? — Так точно, друг! — растерянности Форте не показал сначала, но дал небольшую волю эмоциям в виде неловкого похлопывания по спине тогда, когда Серый подошёл к нему и мимолётно обнял.       К Фортегрину относятся хорошо? — Ладно, спокойной ночи, — на прощание сказал Стефан и вышел вместе с оборотнем из медпункта. Его двери были последней общей точкой: после неё пути «друзей» разошлись до утра.       А будет ли оно вообще?       Последний час Фортегрин был взволнован Серым, но отогнал все лишние мысли когда услышал от паразитов о плане Красного, Синего и Белого.       «Они не убегут», — думал он, занятый уже совсем иной целью, однако Серый, по его задумке, вопреки всему должен остаться в живых и стать предателем.       Интерес к нему загорался всё ярче, но пока напрямую оборотень об этом не скажет — испугает. Лучше показать свои намерения в действии, а его действие — убить всех мешающих и оставить в живых лишь Серого, даруя ему роль предателя, и пусть она, в свою очередь, даёт много нового и, к тому же, может поменять характер, но Форте уверен: со временем Стефан привыкнет, полюбит его и останется для него милым и добрым доктором, а пока не повод для проявления истинных чувств и тем более для чарующих признаний.       Красная луна взошла — время изменений, крови и потерь.       Кто же знал, что в эту кровавую ночь Форте из-за своей ошибки потеряет единственного человека, который смог зацепить внимание местного врага и растопить его холодное сердце…?