Самум и тест металла

Боги Египта судили узурпатора Сета. Сейчас выступала Ра, спустившаяся в ночной тьме, чтобы лично произнести речь. Сет почти не слушал, повесив голову и стараясь не порвать неловким движением хлипкие оковы. Нефтида пыталась взять ответственность за ту самую ночь. В её голосе дрожало отчаяние. — Так хотите, чтобы вас признали виновной в том, что Сет стал богом зла? — Ра была безжалостна и насмехалась. — Тогда как на счёт того, чтобы положить на чашу весов сердце самого Сета, — Сет ощутил боль, огненным воротником охватившую голову, шею и заломленные плечи, — и узнать о настоящих событиях той ночи? Горло сдавливало удавкой всё сильнее и сильнее. Его трясло. — Так мы лично от него самого услышим, «кто» явился тому настоящей причиной. Сердце стучало громко и сильно. «Мой песок… Моя пустыня… Мой Сет…» Шипы растений прорезают тонкую кожу. «Дитя. Я выбираю дитя.» От цветочного привкуса тянет блевать. «Анубис расстроится.» Ноги ослабели, и Сет рухнул на колени. Нельзя нельзя НельзяНельзянельзя! «Она не будет смотреть на меня как на мужчину!» Дыхание с сипом вырывалось из лëгких. Голова кружилась. «Я буду ей противен». С губ сорвался вой. Десятки глаз были устремлены на него. Презрение, насмешка, пренебрежение. — Нет! — протяжно выдохнул Сет, выламывая спину и плечи в неудобных оковах. — Убейте! Убейте, говорю вам! — Сет вскинул голову. Теперь он пересекался взглядами с богами Египта. Насмешка над припадочным, презрение и любопытство. Чëртово любопытство ребёнка, ковыряющегося в ране. — Если мой приговор всё равно не изменится, то какая польза от этого допроса? По залу пробежал шепоток предположений. «Тогда точно что-то случилось… " «Что же сделал Осирис?» «Нужно разузнать.» — Если вы не убьёте меня, тогда я убью вас! Сет разорвал оковы. Плечи свело болью, мышцы спазмировало. Сет с удовольствием превратился в песок, разрушая пирамиду барьеров. Самум разбушевался в зале суда. Сет метался из стороны в сторону, мечтая сбежать. Куда угодно, лишь бы не здесь! — Дядя! Сет не слушал доставучего племянника. Просто отмахнулся от него со всей яростью. Но потом притормозил. Племянник был достаточно силëн, чтобы убить его, помочь избежать позорного рассказа об обесчещивании. — Сет! Нет! — голос Нефтиды прорвался сквозь вой самума. — Не увеличивай количество своих грехов. В ушах Сета словно крошили песчаник. Боль распространилась от сердца, по левому запястью распространилась онемение. Он хотел умереть. Неужто и это было грехом? Сет захотел исчезнуть. Безумно, до боли в висках и ломоты в костях, так, что каждая песчинка дрожала. «Лишь бы только уйти!» Самум взвыл сильнее. Внутри зародилась вспышка силы, не имевшая к этому миру никакого отношения. Словно каждую песчинку его тела охватила сладкая дрожь. Сет выдохнул и отдался этому потоку. — Дядя! Нет! — Сет! Вспышка. Самум схлопнулся и исчез из ткани этого мира. Его уже несло сквозь нечто. Сильнее богов, могущественней магии, дольше вечности. Горные водопады, всплески магмы, солнечный шторм смешались воедино. Затянувшийся миг и промелькнувшая вечность. Сета несло, бросало в стороны в этой безбрежности, а вокруг оазисами возникали образы. Словно запертые в стеклянных шариках, они мимоходом привлекали взгляд и тут же исчезали. Сета несло, пока прямо на его пути не возник хоровод из образов, охваченных разными цветами. И в один, более синенький, чем остальные, его и впечатало.