Калека и властитель пресных вод

Хэ Сюань жил мыслью о мести, грезил о ней, она двигала его вперёд. Он умер страдая, сходя с ума от злобы, не понимая на что, так обозлилась его судьба. Все отвернулись, близкие люди погибли, сам он повержен, втоптан в грязь… А ведь казалось, ему предстоит счастливая жизнь! Всё к этому шло… Но что пошло не так? Умерев — он всё же узнал. Это Ши Уду, подменил его жизнь, на жизнь своего братца Ши Цинсюаня. Малец, некий хлюпенький мальчонка, проживший в образе девушки битую часть времени, явно не способный к таким великим толчкам как вознесение — забрал всё хорошее, что должно было принадлежать Хэ Сюаню! И пока он лежал на холодной земле, обливаясь горячим потом, мальчонка даже и не представлял, чью жизнь проживает. Хэ Сюаню стоило большого труда затесаться в небесной столице, к счастью помощь пришла со стороны, где её не ждали. Князь демонов Хуа Чен, обеспечил ему проход туда, взамен на службу. Кроме того, так удачно выпали карты, что Хэ Сюань смог занять место повелителя Земли — Мин И. Теперь, оставалось лишь осуществить свой план. Заставить мальчишку страдать. Познать всю его злость. Хэ Сюаню было бы недостаточно одной смерти братьев, он хотел, чтобы они мучались, чтобы они осознали что натворили и вкусили плоды своих действий. Всё пошло не совсем так, как планировал «Мин И». Ши Цинсюань оказался настолько дружелюбным человеком, что сам начал с ним сближаться. Хэ Сюань не собирался водить дружбу с этим человеком, но отогнать прочь его от себя не выходило. Сколько раз он говорил «Мы не друзья», Ши Цинсюань лишь театрально надувал губки, отвечая: «Как же не друзья? Мы лучшие друзья, Мин-сюн!», и продолжал липнуть. Он вызывался всюду сопровождать Хэ Сюаня, волочился за ним, словно пёс. И кажется так же, как пёс, рад видеть хозяина, рад был видеть Хэ Сюаня, и не подозревая, кто он такой. Ши Цинсюань водил Хэ Сюаня за собой, брал на все разгулы и трапезы, жил на широкую ногу. А Хэ Сюань тихо бесился. Как же его раздражала видеть, счастье парня, которое должно было принадлежать ему. Они проводили вместе много времени, и Хэ сюань даже начал с этим свыкаться. Всё же, это даже может помочь ему в его плане, ещё больше втопчет его в грязь. Ведь какого это, получить удар в спину от близкого друга? Но Хэ Сюань никогда не был таким человеком. Он не хотел бить исподтишка, никогда не хотел поступать подло. Характер приобретенный в жизни, его порядочность — были при нём. Он хотел атаковать в открытую, так, чтобы жертва знала что ей прилетит, но ничего не могла сделать. Чтобы знала, за что ему попадает. Со временем, Хэ Сюань даже начал подаваться на аферы Ши Цинсюаня, и однажды подговорённый им, принял женский облик, в миссии у павшего города Баньюэ… Тогда, Хэ Сюань столкнулся с презрительно-предупредительным взглядом Хуа Чэна, и с некой насмешкой в его глазах. Узнал. Несомненно, сразу его узнал! И запретил действовать как-либо, если это может навредить его Се Ляню. С момента как Ши Цинсюань подружился с Се Лянем, действовать стало сложнее. Приходилось взаимодействовать не только с Ши Цинсюанем, но и с Хуа Чэном, играющим в пользу Се Ляня, да и с самим Се Лянем. Хуа Чэн не хотел, чтобы его гэгэ пострадал, но и не желал его обманывать. Таким образом и вышла странная игра на два фронта. Впрочем, планам Хэ Сюаня это не слишком помешало. Он всё же смог запугать Ши Цинсюаня, пусть и не вышло сделать это в полной мере. Делая шаг за шагом в сторону своей мести, Хэ Сюаню не только приходилось перешагивать через внешние трудности, но ещё и переступать через собственные чувства. Каждый раз, приближаясь к своей цели, Хэ Сюань испытывал не только удовлетворение, но ещё и чувство, про которое говорят: «Кошки скребут на душе». Оно было гадкое, неприятное и неясное, заглушала счастье от возмездия. И Хэ Сюань всё не мог понять, что это. Разобраться вышло на месте развязки — финал, которого он так ждал наступил. На цепи измождённый и страдающий, подавленный и втоптанный в грязь Ши Цинсюань, а рядом его братец Ши Уду. — Мин-сюн, я… Хэ Сюань выкрикнул: — Замолчи! Его лицо практически сделалось зверским, от одного взгляда Ши Цинсюаня прошиб озноб, и он замолчал, будто цикада зимой. Хэ Сюань резко поднялся и принялся ходить из стороны в сторону по залу чертога Сумрачных вод. — Я давал тебе шанс! — низко рявкнул он. Ши Цинсюань закрыл глаза и сжал кулаки. Се Лянь вспомнил наполненную гневом фразу, произнесённую Хэ Сюанем в посёлке Богу: «Хорошо. Хорошо!» И ещё тот раз, когда Ши Цинсюань вознамерился вместе с Пэй Мином отправиться к Восточному морю, а «Мин И» хотел его остановить. Но каждый раз… Ши Цинсюань избирал помощь Ши Уду. Хэ Сюань Вот как… Хэ Сюань и правда давал Ши Цинсюаню шанс, потерять роль в его плане мести… Он слишком долго находился с этим оптимистичным и жизнерадостным, дружелюбным и ветреным человеком, чтобы не проникнуться к нему какими-то чувствами, которые были непонятны и неприятны. Но увы, Ши Цинсюань не мысля что происходит, продолжал идти на заготовленный для братьев несчастный путь. — …Прости. Хэ Сюань остановился и спросил: — Какой прок мне от твоих извинений? Четыре горшка с прахом стояли в ряд прямо перед Ши Цинсюанем, словно насмешка в ответ его простенькому извинению. От их вида становилось только больнее, нутро жгла тревога, и казалось, что ни скажи — тебя грубо поставят на место. Ши Цинсюань произнёс: — Знаю, прока нет, но я… Хэ Сюань равнодушно перебил: — Но — что? Ты знаешь, что прока нет, но всё равно стараешься выразить свою искренность, надеешься меня растрогать, надеешься, что я забуду об отмщении и сброшу груз ненависти? Ши Цинсюань поспешил ответить: — Нет! Вовсе нет! Я не это имел в виду! Я только… я только… я… я правда думаю, что очень виноват перед тобой. Правда. Мин… Хэ… Молодой господин Хэ. Я знаю, мы с братом оба совершили ошибку, и когда всё зашло так далеко, уже ничем не поможешь, так что… Хэ Сюань, слушая, переспросил: — Так что?.. В эту самую минуту любые разговоры были бессмысленными, и Ши Цинсюань, хоть и очень старался, не мог подобрать больше слов. Хэ Сюань холодно произнёс: — Говори! Что же ты замолчал. Так что ты согласен искупить вину смертью? Ши Цинсюань замер. Ши Уду, не в силах слушать, закричал: — Хэ Сюань!!! Изначально вина лежит на мне и на истинном Божке-пустослове, а Цинсюань, пусть даже виноват, не заслуживает смерти, и ты… Хэ Сюань перебил: — И кто же из пятерых членов моей семьи был виноват? Кто из нас заслуживал смерти? Ши Уду запнулся. А Хэ Сюань спросил снова: — Говори. Ты согласен? — … Ши Цинсюань прошептал: — Я согласен. Хэ Сюань ответил холодной усмешкой. Поскольку Ши Цинсюань опустил голову, Се Лянь не видел выражения его лица, а если бы даже увидел, наверное, не смог бы понять, какие мысли за ним скрываются. Что же на самом деле творилось в голове Хэ Сюаня? Мысли путались. Он снова дал Ши Цинсюаню шанс, хоть и не должен был… Скажи, скажи что хочешь жить! Но нет… Он правда сожалеет, отбирая всё больше крупиц удовлетворения от совершающейся мести. Ши Цинсюань ничего не знал, сейчас он занимает место тогдашнего Хэ Сюаня… Это всё равно, что мстить себе из прошлого — доброму, наивному, и совершенно ни в чём не повинному. Тогда, Хэ Сюань предложил выбор, от которого стынула кровь в венах. — А сейчас я даю вам выбор. Вначале он указал на Ши Уду. — Первый путь. Ты выберешь из этой толпы одного, с кем поменяешь судьбу своего младшего брата. А потом сам станешь простым смертным. Глаза Ши Уду заполнились кровавыми прожилками, плечи затряслись. Хэ Сюань продолжал: — Раз уж тебе так нравится менять чужие судьбы, думаю, ты в этом деле поднаторел достаточно, учить тебя не нужно. Ши Уду резко выдохнул и сквозь сжатые зубы спросил: — Каков второй путь? Хэ Сюань продолжил: — Второй путь. Ты. На этот раз он переместил неотрывный взгляд к Ши Цинсюаню. Слова по одному слетали с его губ: — Я не трону твою судьбу. Но ты, прямо здесь, на моих глазах отрежешь голову своему брату! «Цзынь!» — с громким звоном он бросил на пол покрывшийся ржавчиной клинок. Ши Цинсюань уставился на оружие, широко распахнув глаза. Хэ Сюань добавил: — И после ты никогда не появишься передо мной. Таким образом, я сделаю вид, что тебя на этом свете не существует. Хэ Сюань слишком хорошо успел узнать Ши Цинсюаня, и потому, понимал, что он ни за что не выберет второй вариант. Однако, часть его души, безумно надеялась, Что Ши Цинсюань воспользуется предложенным шансом! «Глупец… Выбери второе! Выбери второе… Я не трону тебя, позволю и дальше праздно жить, дарить людям улыбки, наслаждаться миром и вдыхать свежий воздух, только позволь свершить мою месть хоть на половину, убей своего братца. Если я и вправду так дорог тебе, как ты говорил, сделай это!» — вторила его душа, против собственной воли. Однако, Ши Цинсюань поступил соответственно его ожиданиям, вновь делая выбор в пользу своего брата. «Дорог тебе? Лучший друг!» — вспыхнула ненависть новой волной, перекрывая все теплые чувства. «Если бы был дорог, и ты понимал всё, перестал бы покрывать его.» В какой-то момент, всё пошло не так. Совершенно не так! Не так, как этого бы хотел Хэ Сюань. Ши Уду, понимая что Ши Цинсюань не способен выбрать второй вариант, и не желая прожить жизнь в агонии, решил совершить самоубийство, до ужаса довольный собой, зная, что лишает Хэ Сюаня всякого удовольствия. Ши Цинсюань бросился к брату, на глазах едва образовались хрусталики слёз. — Мин-сюн! Мин-сюн! Прости, прости-прости-прости-прости-прости! Это всё моя вина, это я виноват! Мой брат поступил так лишь из-за меня! Он сошёл с ума, он сошёл с ума! Ты разве не видишь?! Я… я… ты… ты… Ши Цинсюань хотел бы молить его о милосердии, но мольбы никак не сходили с языка, получалось лишь взглядом бить земные поклоны. Хэ Сюань посмотрел на него, и вдруг, будто его посетило какое-то воспоминание — движения, чуть затронутые спокойствием, застыли. При виде этого Ши Цинсюань, словно схватился за последнюю нить надежды, облегчённо выдохнул, и слёзы наконец покатились из его глаз. Но ни одна так и не успела разбиться о пол. Раздался холодный, бессердечный голос Хэ Сюаня: — Ты не к тому обратился. В следующий миг он резким движением руки оторвал голову Ши Уду от шеи! Пронзительный крик полный ужаса, отчаяния и невероятной печали, вырвался с уст Ши Цинсюаня. Самый близкий ему человек…погиб. Неизвестно, сколько ещё Ши Цинсюань продолжал кричать. Казалось, его душа от крика вылетит из тела. И неизвестно, когда эти крики стихли. Но когда сознание Се Ляня прояснилось следом за его сознанием, он уже довольно долго сидел на окровавленном полу. Хэ Сюань стоял неподалёку. Он поднял одной рукой голову Ши Уду с широко распахнутыми глазами и взирал на неё сверху вниз. Потом Хэ Сюань бесстрастно обратился к Ши Цинсюаню: — Ничего не хочешь сказать? — … Ши Цинсюань неотрывно пялился на горшки с прахом, которые стояли перед ним на священном алтаре, а ещё на два сломанных веера, лежащих на полу. Спустя долгое время он, запинаясь, произнёс: — …Я хочу умереть. Хэ Сюань равнодушно бросил: — Размечтался. — «Я давал тебе шансы. Множество шансов, чтобы ты не увидел этого! Я сделал столько поблажек, изменяя своим планам, и ты не оценил…» *** Спустя время, долгое время истерики, истошных воплей, горя, слёз… Ши Цинсюань пришёл в себя, уже находясь в каком-то городишке. Его потрепало, казалось дни провёл он в бреду… Совершенно не помня, что говорил Хэ Сюань ему. А говорил Хэ Сюань много чего. Он не утешал, не обвинял, не взывал к чувствам Ши Цинсюаня, он давал наставления. — Больше не попадайся мне на глаза, и я не сделаю с тобой ничего. Мне нет нужды мстить тебе, я отпускаю тебя. *** Следующая встреча их произошла, после открытия горы Тунлу. Вновь предстала опасность распространения поветрия ликов, и так произошло, что оба оказались в центре события. Ши Цинсюаня там быть было не должно, Хэ Сюань же пришёл на зову Хуа Чэна. Встретив Ши Цинсюаня, Хэ Сюань был недоволен. Снова эти чувства заскребли на душе, при виде того, что с Ши Цинсюанем стало. Он выглядел иначе. Потрепанным, с потухшими искрами в глазах, без руки и ноги. Но с тем же оптимизмом, запалом и дружелюбием! Он смог продолжить улыбаться, пережив всё это, смог двигаться дальше. Хэ Сюань позавидовал. И испытал сочувствие. И радость от встречи. И гнев по той же причине. И раздражение. И непонимание… Он испытал слишком много всего! И потому, как только представился шанс, ударил Ши Цинсюаня, будучи в облике Хуа Чэна, дабы передать ему духовные силы. Было бы достаточно взять его за руку, но Хэ Сюаню показалось более справедливым ударить. Толкнуть. Легонечко. Но Ши Цинсюань не обиделся, наоборот заверил всех, что всё в порядке. Кретин. Хэ Сюань бросил ему починенный веер, держащийся на честном слове и на его прахе. — Береги его. — Шепотом сказал Хэ Сюань, так тихо, что казалось бы, и вовсе молчал. *** О том, что это в облике Хуа Чэна был Хэ сюань, Ши Цинсюань всё же узнал, но сделал вид, что ничего не понимает. После, он стал часто замечать фигуру, прячущуюся в тени… И догадки, всплывающие в мыслях подсказывали, кому главная тень принадлежит. После той встречи, Хэ Сюань стал за ним наблюдать. Или, кажется, даже присматривать, ибо несколько раз он чуть не попал в беду, которая таинственным образом разрешалась… С каждым разом, фигура становилась всё ближе, всё осязаемее, пока в жизнь Ши Цинсюаня не вернулся Хэ Сюань собственной персоной. И он ему позволил. Постепенно, они стали восстанавливать отношения, что создавались долгие годы. Ши Цинсюань всё осознал, он принял действительность и не мог обвинять Хэ Сюаня… Хэ Сюань же постепенно осознал, что месть ему не принесёт счастья, а нахождение рядом с Ши Цинсюанем почему-то это делает. Таким образом, оба пришли к некому осознанию чувств, не вражеских, и не дружеских, что успели зародиться между ними давно, и выросли теперь, когда свободного времени стало много, а все ужасы подошли к концу. Теперь они были вместе как пара, вот только, отношения сложились у них сложные. Вроде как и по обоюдному согласию, добровольно, без применения насильственных действий, с любой из двух сторон… Но вроде и не вполне правильные. Каждый раз, смотря друг на друга, они вспоминали прошлое. И смешанные чувства овладевали мужчинами. У них было и хорошее, и плохое прошлое, просто плохое отпечаталось явственнее. Перед глазами Хэ сюаня стояла загубленная прошлая жизнь, перед глазами Ши Цинсюаня — смерть его старшего брата. И с трудом, преодолевая всё это, они продолжали находиться друг с другом рядом.