happiness

«Я хочу умереть, Уильям.» То были последние слова наследника Глифулов. Его тонкие длинные пальцы, аккуратно державшие лезвие, последним движением оборвали хрупкую нить жизни 17-летнего парня с утонченными чертами лица. Затем струя крови, что вскоре, словно река, впала в теплое море купальни. Мейсон сделал вдох. Тело все больше походило на китайский фарфор — любимый в коллекции дяди. Стеклянный взгляд остановился на лице, наполненном ужаса и безысходности. Да, Уилл мог щёлкнуть пальцами, и тогда время обернулось бы вспять. Он мог бы вытащить из ванны ещё живое тело Глифула, исцелить его раны и приготовить сладкий чай, как любил Мейсон. Тогда они забыли бы все, словно кошмарный сон. Но он замер. Как старый дуб, росший во дворе поместья. И единственное, что мог делать Уилл — смотреть, как последнее живое юного господина покидает его разум. — Господин.. — смог выдавить он из пересохшего горла. Но Мейсон уже не слышал. Он смотрел вдаль последнему свету его жизни, пытаясь подобраться ближе. Обрести покой, что не смог познать в течение жизни. Оковы спали. Уилл, преодолевший недвижимую силу, дернулся, упав к краям алой ванны. Дрожащие руки схватили практически белого, холодного Мейсона, инстинктивно прижав к себе. Из глаз выкатила слеза, словно ртуть, тяжело упавшая на безмятежное лицо своего юного господина. — Нет, нет, нет, нет, Мейсон! Хриплый крик вырвался из горла. В голове крутились разные варианты, но практически все требовали слишком большой цены, что Уилл никогда не смог бы заплатить. И когда сознание полностью захватили страх, боль и горечь, далёкий голос внутри прошептал: «У тебя есть я. твой огонь, твое пламя. Я — твоя единственная надежда…» Сайфер вздрогнул. Столь мощная сила, всегда казавшаяся тяжкой участью демонов, неожиданно превратилась в ближайшего соратника. Уилл щёлкнул пальцами, рука тут же загорелась ярким голубым огнем, тянувшимся к бездыханному телу парня. -…взамен лишь позволь мне вновь любоваться тобою, Мейсон Глифул.. Пара секунд, и сделка заключена. Язычки пламени потухли, тело, окончательно окоченевшее и абсолютно мертвое, исчезло вместе с ними. Теперь оно в покоится в лучшем месте, где никто не сможет причинить ему вред. — Я не знаю, как именно верну вас в человеческий облик, но, обещаю, я сделаю это. Пусть это станет смыслом моей жизни. Заместо тех чувств, что Уилл ощутил, осталась пустота. Грязная, одинокая тишина глубины души. Он спокоен. Он знает — скоро они встретятся. В конце концов новообращенные слуги всегда находят дорогу, ведущую к хозяевам. ***       «Я.. жив?» Странное чувство пронзило тело — паника. Стало страшно. Тело.. его словно изменили. Что-то не так. «Я не ощущаю себя, я не ощущаю себя, я не ощущаю себя, мне больно, мне страшно, что происходит, кто я, что я??!». Много мыслей. Слишком много. Голова раскалывается. Тяжело дышать. — Мейсон? Уилл стоял над ним, став больше в три раза. Он низко наклонился, присев на корточки, взял напуганного парня на руки. Мейсон ждал. Он сидел и ждал, когда кто-нибудь объяснит ситуацию. — Я так рад, молодой господин, что вы наконец-то нашлись! Прошло полторы недели, обычно они объявляются уже на четвертый день, но вы даже тут оказались исключением. Уилл говорил быстро, съедая окончания слов. Он запинался, глупо улыбался и искренне пытался скрыть свой восторг. Его глаза сияли. Мейсон вряд ли вспомнит настолько счастливые глаза Уильяма. Сердце прекратило бешено стучать, желая вырваться из грудной клетки. Стало спокойнее. — Я умер?.. — Да, но не совсем, — уже тише ответил Уилл. Взгляд, такой яркий и искренний, резко исчез. На его место пришли уже привычные тяжёлые, наполненные печалью и пустотой, глаза, не выражавшие эмоций, — Я перенес вашу душу в новое тело. — Это.. перерождение? — Ну, думаю, можно и так сказать. Сказать о том, что так поступают лишь с теми, кого обращают в свои слуги, Уилл не мог. Это бы окончательно сломило Мейсона. — Так.. что я теперь такое, Уильям? — Белый кот с черными лапками. Мейсон затрясся. Страх снова затуманил разум. «Я не хочу быть животным», — громко гудела голова. Все очень плохо. — Мяяяу, — Мейсон заплакал. Стало хуже от осознания, что единственное, на что он горазд сейчас — это жалкое мяуканье. Сплошное мяу, не имеющее никакого смысла. Отвратительно. — Прошу вас, успокойтесь, Мейсон, — Уилл дотронулся до мягкой шерсти на спине, — это был единственный способ спасти вам жизнь. Белошерстное создание зашипело. Острые коготки вонзились в мягкую кожу демона, оставив неглубокие царапины. «Не смей общаться с Уильямом Сайфером, Мейсон. Это для твоей же безопасности». Может, дядя Стэнфорд был прав. Нельзя водить дружбу с демоном. Нельзя. Нельзя. — Это все ты.. — продолжал шипеть Глифул, — ты превратил меня в это! — Я лишь спасал вам жизнь, которой вы так безрассудно пытались лишиться. — Кто тебя просил?! Я мечтал о смерти, Уильям, я мечтал об этом, как только начал жить с дядями! Мне было противно поместье, противны родственники, противен Реверс Фолз! — Мейсон кричал, срывая голос. Шерсть встала дыбом, — Я.. — плакал он, — не просил тебя превращать меня в это… Беспомощное животное… почему… Уилл наклонил голову. Он никогда не понимал людские чувства, но их экспрессия поражала его. Какое же наслаждение получал он, когда ледяная оболочка Мейсона трескалась, выпуская наружу его истинную натуру. — Потому что мое желание — закон. Я — последний демон разума, всемогущее существо, созданное Вселенной, — Сайфер улыбнулся. Но это не та скромная улыбка, с которой он обычно готовил сладкое для Мейсона. Она ужасала. Обнажала острые клыки. Обнажала настоящего Уилла, — Я хочу, чтобы ты жил, Мейсон Глифул, это мое желание. Раздалось громкое «мяу». Мейсон сжался, пытаясь скорее исчезнуть с этого места. Истинное зло. «Не смей общаться с Уильямом Сайфером, Мейсон». «Не смей общаться с Уильямом Сайфером, Мейсон». «Не смей общаться с Уильямом Сайфером, Мейсон». — Я ведь люблю вас, — тише произнёс Уилл. Он поднял в воздух тело кота, взяв того на руки, медленно поглаживая мягкую шерсть. — Не волнуйтесь, я не заставлю вас долго сидеть в этом теле. Я найду способ вернуть вас обратно. В тело Мейсона Глифула. Парень замолк. Он не сопротивлялся, смысла в этом, как от расцарапанного лица Уилла, что не чувствует боли. Лежа на руках его, Мейсон пытался выровнять сбившееся дыхание. Движения Сайфера успокаивали. Думать о завтра, послезавтра и последующих днях не хотелось. Не хотелось вспоминать только что произошедшее, истинное лицо лучшего друга. — Хочу туда, где мне будет хорошо.. — почти прошептал он. Уилл кивнул. Он исполнит любое желание Мейсона. Теперь они вместе на много-много веков. Уилл был счастлив. Он не один. Его юный господин всегда будет рядом. Это ли называют истинным людским счастьем?