С праздником презер...всех влюбленных!

— Стань моим, вампиренок. — Произнес он надменно, не заботясь ни о обстановке, ни о том, как это выглядело со стороны. Все, что имело для него значение, так то, что он не в силах больше сдерживать свои животные порывы обладать этим маленьким розовым существом. каждый год, в один и тот же день он приходил к нему с одной единственной целью. И нет, не поговорить о всяких будничных темах и делах, а… — Куя, ты серьезно несешь этот бред? — Голос вампира разрушил его внутренний диссонанс мнений и решений, заставив вновь прочувствовать всю горечь недогадливости Астера. Стоило ему услышать этот вопрос, как все желание быть искренним и откровенным тут же пропало. Появилось желание доказать ему, что он совсем уж отупел. Куя отстранился от него и осмотрел с головы до ног, прежде чем ответить на этот до тошноты неприятный вопрос: — Мне кажется, вампиренку стоит пересмотреть свои навыки в поиске информации… — начал было он, но получил лишь легкий пинок локтем в живот, но ему этот удар показался сильнее любой магии. Словно Астер пытался в этот физический удар влить лишь свое непринятие. — Такие глупости говорить только низкосортные агенты и могут допускать, а не советчики самого Короля. Договорил он, совершенно игнорируя недовольный, оскорбленный вид вампира. Ему сейчас больше было интересно, что же стоит сделать дальше. Затащить его в его же дом и показать всю степень и силу своих чувств или вновь оставить его на год одного, чтобы поразмышлял о словах лиса? Второе нравилось больше, но нетерпение было сильнее. Потянувшись ниже руки Астера, Куя открыл за ним дверь, позволив вампиру свободно упасть на коврик внутри дома. Тот, от неожиданности успел лишь недовольно ахнуть, прежде чем оказаться придавленным лисом с медленно закрывающимися входными дверьми, что, словно последняя нить к свету, отрезала его от свободы и внешнего мира. — Ты чего творишь, мать твою, Куя?! — Он резко перевернулся на живот, пытаясь отползти от надоедливого лиса, что только больше навострил свои уши от переизбытка эмоций. Чувствуя тяжелое дыхание на мочке уха, Астер вздрогнул, замерев на секунду, что стало его главной ошибкой. — Слезь с меня, черт тебя дери, куда…ай! Не дав ему договорить, Куя укусил за шею, словно пытаясь оставить свой след на долгие годы. Тонкая струйка крови скользнула вниз за шиворот, пачкая белоснежную ткань, расширяющимся бордовым пятном. Вампир мелко задрожал, пытаясь сдержать глухой стон боли, что так и намеревался вырваться из глотки, однако он знал, что если сейчас подаст голос, тот решил, что победил и…остановится. Астер должен был признаться себе самому, что хотел, чтобы тот продолжил, как бы больно ему не было в процессе. Почему-то именно это было сродни доказательствам его чувств, а не все различные слова о романтичной любви и привязанности, которые он слышал из года в год в кафе у парочек. Только так. Дико, страстно и безумно больно. В перемешку со всеми эмоциями, что переполняли внутри, боль приносила облегчение и желание увидеть и сдаться на милость чужим когтистым рукам, что бессовестно скользнули вниз по талии, задевая ребра и соски под плотной тканью, которую хотелось бы содрать, но это было бы слишком быстро и не принесло бы столько удовольствия, сколько могло бы. Куя не спешил. Медленно растягивая удовольствие, он упивался вкусом крови вампира и его дрожью под его руками, которые он намеренно замедлял, хоть и сам бы хотел содрать эти злосчастные рюши, чтобы посмотреть на этого наглеца в том виде, в котором он посмел родиться. Хотелось оставить на его коже миллионы отметок и следов собственности. Власти, силы, чувств. Но он терпел. Не хотел, чтобы тот сдался так быстро. Ему нравилось смотреть, как он сдерживается, не замечая, как его тело реагирует на прикосновение, а движения тазом красноречиво намекали лису о том, что ему хотелось продолжение. Однако он еще не признал это, а значит его нужно было помучить. Поиздеваться. Довести до истомы и мольб о продолжении. Заставить признать его и свои чувства, которые они совсем не скрывали, но никогда не проговаривали вслух. Хотелось точности, но в тоже время не было желания разрушать эту традицию и идиллию. Хотелось…всего и вся одновременно, поэтому он не стеснялся. Творил с его тело все, что только хотел в этот чертов розово-романтичный вечер, который они так привыкли проводить вместе за поцелуями и работой. Злосчастный, ненавистный ему день и столь сладкий вечер поцелуев.

***

Тихий стон сорвался с губ. Рассудительность затрещала по швам и руки резко залезли под одежду. Сжимая соски, новый укус и дрожь по телу, что не сравнится с предыдущими. У одного начинает сносить крышу, у другого поплыло сознание, заменяя его желанием. Хотелось больше, сильнее и голос предательски задрожал на очередном вздохе, заставляя Кую простонать от удовольствия, испытываемого им в процессе. Астер буквально соблазнял его всем своим видом. Всем своим естеством. То, как он лежал, как не сопротивлялся и возникал одновременно. То, как ему приносило удовольствие это и как он пытался сдержаться, покусывая губы. Вампир пытался скрыть свое извращенное нутро, но лис был сильнее. Умнее. Хитрее. Он просто делал то, что знал и этим ломал все границы допустимого, что только мог построить себе Астер. Новый вздох, слабое движение бедер и виляние фиолетового хвоста за спиной, а рубашка, что так неприлично обтягивала его талию, уже отброшена в сторону, где ей и место. Бледная спина была лучше всего в этом страстном танце своеволия и бессилия. Прильнув к ней губами, Куя не стеснялся оставлять следы. Много следов. Укусы, поцелуя, даже мелкие порезы, что кровоточили и доставляли боль и удовольствие одновременно. Они оба знали, чего хотели больше всего. Они оба были одним и тем же существом разврата в этом бренном мире магии и монстров. Правда одни из них всегда пытался скрыть и не показывать, а второй наоборот желал сделать только сильнее. Словно дикий зверь, что впервые добрался до пищи. Они не сменили комнату. Не стали нежнее. Лишь поза сменилась, оставив Астера полностью голым под полностью одетым лисом. Раскрасневшееся лицо выдавало степень удовольствия, а твердые светло розовые соски подрагивали от холода и ласк, которыми увещевали их подлые руки Куи. Словно их было десять, он обхватывал каждую часть тела вампира, стремясь обладать всем и вся и не давать никому и секунды подумать о том, что может быть, они займут хотя бы сантиметр. Нет, только его и только всецело. На другое он никогда бы не согласился, да и не позволил бы даже поставить такой вариант. На щеках лиса появился румянец. Взгляд упал вниз, на сомкнутые колени, что так и норовили ударить его, стоит допустить оплошность. Но Куя этого не планировал. Он хотел доказать, а доказательства вынуждали действовать. Раздвигая его бедра, он лишь на мгновение выдохнул, любуясь тем, как стекает пот и пред эякулят по внутренней стороне бедер. Так сладко…как шоколад с клубникой. Куя облизнулся и прошелся скользким языком по нежной коже, заставляя его содрогнуться и слегка изогнуться под влиянием момента. Не было сил сопротивляться, лишь жгучая истома пронзала его сознание и оболочку. Он уже, вероятно, и забыл, что магия спала и он мог спокойно сбежать. Просто не хотел. Просто сгорал от внутреннего жара, что сжигал их двоих одновременно, делая безумцами, которых ведут лишь желание и эгоизм. Слабая боль от проникновения, сменяемая удовольствием. Медленные толчки, длительность которых заставляла зудеть все внутри, будто пытка, предназначенная для врагов, но столь сладкая, что хотелось продолжения. Тихие стоны. Громкие, глубокие шлепки и закатывающиеся глаза. В горле скатывался комок, а сердце уходило в виски, отбивая там бешенный ритм, заглушая собственные звуки. Все, что слышишь — скользкие толчки и стоны. Но чьи? Астера или Куи? А может и двоих одновременно, кто знает? Явно не они. Ногти впиваются в кожу плечей, пока чужие зубы пронзают тело, заставляя кончать. Мокрые тела прилипают друг к другу и уже больше не хочется ничего, только чувствовать. Позиция сменяется и вот, Астер смотрит на него сверху вниз, но не в силах злорадствовать, когда испытывает первые настолько глубокие толчки, что перехватывает дыхание и слова застревают в глотке, невысказанным вздохом с протяжным стоном, что разрушает их идиллию своей громкостью и желанием получить еще больше. Он просит взглядом. Телом, всем нутром: продолжай. Не останавливайся и доведи до экстаза обоих, чтобы больше никто не смог сомневаться ни в чем. Ни он, ни они, никто. Тела переплетаются в новом приступе желания и возобновляют хлюпающие звуки и вздохи, выскальзывающие изо рта Куи новым потоком. Он не говорил о любви, он вдалбливал ее внутрь тела. Оставлял отпечаток, заставлял прочувствовать все так, как может только он. И Астер принимал. Его голос срывался. Хрипел. Звучал столь пошло, что звенело в ушах от разврата, а зубы зудели от желания укусить, но вместо укуса — поцелуй. О котором никто не жалел. Никто не сомневался. Все только требовали и требование выполнялось новым сплетением языков и ловким толчком, задевающим простату. Изливались они вместе. Обильно, густо, грязно. С томным вздохом и дрожью, что прошлась по двумя телам волной удовольствия. Неважно как выглядели. Важно, что вместе. — …блядский лис, да.