Карусель

— Колян, ты куда? Своих бросаешь? Нам что одним с этой грымзой сидеть? — обратился одноклассник к своему другу, который выходил из кабинета с рюкзаком на одном плече. — Потерпите, — бросил он, развернувшись к нему, отодвигая челку, упавшую на глаза. — Ну уж нет, щас опять про свой мейоз как начнет, давай посидим, в девочек бумажками покидаем? Что влом 40 минут посидеть? — не сдавался тот. Уроки биологии парни не любили, да и училка предметом не горела. Ей только дай повод поругаться на них. Еще и задавала она слишком много, вот ее и не любили. — Нашёлся романтик, давно бы пригласил Ленку, а то она быстрее с твоими бумагами гулять пойдёт, — съехидничал парень и все-таки вышел из класса в длинный школьный коридор и прислонился к подоконнику. Коля стоял и размышлял о своем, последнее время Маруся — было единственное, о чем он думал, хотел бы он думать о другом, о чем угодно, но получалось только о ней. Он хотел уйти домой, пропустить эту дурацкую биологию и не слушать биологичку, которая постоянно вызывает его к доске. Как будто он единственный сидит в классе. Против нее даже не помогает методика «сделаю вид что пишу». А дома мама отчитывает за тройки, как будто в жизни нужно знать как яблоко образуется, вот когда оно есть — хорошо, как получилось— плевать. Он заметил, как Маруся, в красивом черном платье вошла в класс и поставила портфель на парту. — Бондарев, тебе нужно отдельное приглашение? — голос учителя отвлек его от наблюдений. «Вот зараза, надоела мне, все вы мне надоели» — подумал парень, но пошёл в класс, бросил почти пустой рюкзак на пол рядом с партой. Присев на край стула, откинулся на спинку и вытянул ноги. Было вообще все равно, что сейчас будет. Ну тройка, ну двойка, все равно влетит дома, а папа еще и по затылку дать может. Да пошло оно все. Он сидел за третьей партой, рядом с другом, который вырывал листочки из тетрадки. — Итак, дети. Мы с вами в тот раз закончили тему "Митоз и мейоз". Бондарев, выйди, расскажи нам об отличиях метафаз митоза и мейоза, и нарисуй, пожалуйста, — на секунду парню показалась ехидная улыбочка на лице училки. Закатив глаза, он вылез из парты, встал рядом с учителем, от которой пахло какими-то душными духами. Он взял маленький мелок и нарисовал то, что просили, это было единственное, что он помнил, он так и остался стоять лицом к доске, от нее воняло мокрой грязной тряпкой, в голову больше ничего не лезло. Что-то было про сестринские хроматиды или хромосомы, или это вообще это митоз, или может пластинка метафазная. «А вот Маруся наверняка все помнит». Маруся была старостой, активисткой, организовывала концерты для младших, пользовалась доверием учителей. Директор знал ее по имени и лично отпрашивал с уроков для участия во всех мероприятиях школы. Но она никогда не выпендривалась и не умничала, не выкрикивала и вообще была лучшей по всем показателям, так по крайней мере думал Коля. — Чего молчим? Мы тебя внимательно слушаем, — учитель сверлила его взглядом и сидела, будто довольная тем, что можно опять двойку нарисовать. «Что за отвратительная привычка у учителей давить, видишь же, что не знает ребенок, прицепилась». Сильно захотелось высказать все, что он думает о биологии, о учителях и в принципе о школе, но сдержался. Он развернулся к классу и заметил на себе обеспокоенный, заинтересованный взгляд Маруси, она смотрела не улыбаясь, в отличии от остальных. Вдруг она выкрикнула правильный ответ, весь класс взглянул на нее. А Коля снова поправил челку, стараясь сдержать эмоции и улыбку. Она помогла ему, нарушила правила и выкрикнула, отличница ради него нарушила дисциплину. Они смотрели друг на друга, и та кротко и еле заметно улыбнулась. — Ой все, Бондарев, два тебе, сядь нормально и слушай. А в тебе, Маруся, я разочарована, — видно было, что преподавательница действительно шокирована поведением своей любимицы, но та только пожала плечами. Коля плюхнулся на стул и взглянул на спасительную, ее подруга что-то ей шептала, слышно не было. Сам не ожидая, он оторвал кусочек бумажки и написал на ней «ты нравишься мне», естественно не подписывая, это было бы слишком. Весь оставшийся урок парень просидел, как на иголках, сжав заветную записку в руках, она скомкалась и чуть намокла от потных от нервов рук. Прозвенел долгожданный звонок, и парень мгновенно вскочил, накинув рюкзак на одно плечо, пошел по ряду, заметив, что Маруся повернулась к своей подруге, незаметно подкинул бумажку в пенал. Как можно быстрее он вылетел из школы и пошёл в свое самое любимое место. Домой он идти не собирался, потому что там его ждал холодный обед, который нужно было разогревать, бабка, которая снова будет говорить о том, что он живет неправильно, и раньше все было лучше. А добьют его родители, как только увидят двойку. Парень запустил руку в карман куртки и вытащил пачку сигарет. Достал и закурил. Последнее время он стал делать это чаще, все вокруг надоело, казалось омерзительным и таким рутинным. Дом, школа, боль от невозможной любви, дом, скандалы дома и по новой. Приятно, неправда ли? Вокруг ничего не приносило удовольствия. Даже сейчас, весной, когда все, казалось бы, должно оживать, снова наполняться солнцем. На самом деле же, постоянно шли дожди. Грязные городские лужи не успевали просохнуть, небо постоянно было серым и непонятно утро было или вечер. Все люди ходят с одинаковыми пустыми лицами, на автомате живя в этом мире. Парень дошел до детской площадки, на ней, на удивление, никого не было. Это была старая дворовая площадка. В детстве она казалась такой большой и интересной. Местом, где ты мог быть и пиратом, и космонавтом. Сейчас — это просто редкие металлические сооружения с пошарпанной краской. Коля сидел, курил, дым от сигареты сливался с серым небом, на улице постепенно смеркалось и в каких-то квартирах зажигался свет. Вокруг стояли такие же серые, как и все вокруг, панельные, обшарпанные пятиэтажки, подъезды каждой были заклеены объявлениями, многие из которых уже не имели смысла. Такое ощущение, что жизнь остановилась, ничего не происходило, не менялось, а с другой стороны, все продолжали проживать свои дни просто, потому что так надо. Наверно, в одной из этих дешёвых квартир счастливая семья сидела за ужином, и дети без умолку рассказывали родителям новости, те улыбались и детям, и друг другу. Все было спокойно, так, как должно быть, не как у него. Закрывая глаза в попытках спрятаться от окружающего мира, парень снова погружался в приятные воспоминания, а образ Маруси не выходил у него из головы. Согревал и вновь наполнял жизнью. Он снова выдохнул дым и глаза защипало, он сидел на когда-то любимой карусели, расставив ноги и уперевшись на коленку локтем. Вдруг его щеки коснулись чьи-то губы, он резко развернулся и позади него стояла Маруся, скрестив руки на груди и улыбаясь. Парень вскочил и уставился на нее, он был готов увидеть кого угодно, но точно не ее. Стало страшно, что она скажет ему, он был готов к отрицательному ответу, потому что не бывает так, что умница любила бы такого раздолбая как он. На лице появилась искренняя улыбка, по телу пролилось тепло, стало жарко. Он подошел к ней, она моментально сбросила с себя портфель, и парень обнял ее, хотелось стоять и молчать. Он не мог поверить, что это происходит не во сне. Что никто вокруг не смеется, это реальность, а не приятный сон. Маруся подняла голову и шепнула ему на ухо. Сердце рухнуло, щеки вспыхнули, слишком стало приятно и одновременно щекотно. — Тебе в разведке работать надо, вообще не заметно было, — шепотом поиздевалась девушка, Коля усмехнулся и улыбнулся, сделал глубокий вдох и на вдохе негромко спросил то, что давно хотел: — Взаимно? — сколько надежды было в этом слове, руки похолодели, а в голове была только одна мысль: «скажи да, пожалуйста» — Еще бы, — Маруся посмотрела ему в глаза и улыбнулась, ее зеленые глаза заблестели. Внутри Коли рухнуло все, от нервов он сначала не понял это "да" или "нет". Как долго он хотел это услышать, он любовался ею и не убирал рук с ее талии. Она обвила руками его шею, и продолжая смотреть ему в глаза, продолжила, — а митоз мы с тобой выучим.