Ищу альфу без вредных привычек...

-На черта я поехал на этот корпоратив? – думал Чимин выпивая очередной шот текилы. Тэхен сидел дома с сынишкой Джина, сам Джин с Джуном еще не вернулись из путешествия, Юнги сегодня уехал куда-то с Хосоком по вопросам бизнеса, Чонгук заезжал, но резво свалил при первой же возможности к Тэхену. Чимин уже изрядно накидался, когда почувствовал как внизу живота начало припекать тянущей болью. *** - Может ты явишься на ваш корпоратив? Чиминушка там а то один, красивенький и пьяненький... Оп, и уведут твою булочку... И будут у Пака красивые детки не от тебя, а от другого, не такого тормознутого альфы... - Ты в свахи подался??? - Нет, просто беспокоюсь, что мой друг просрет счастье свое, пока пытается отмахаться от своих чувств в малышу Паку. - Иди ты! - ругнулся Мин, но схватил ключи от своего монстра. *** Приехав в клуб снятый для проведения мероприятия Юнги мыслено поблагодарил Хосока: Пак Чимин был пьян и у него началась течка! Течка, мать вашу! Течка у пьяного омеги в клубе полного альф! Юнги быстро сгреб своего секретаря на руки и понес к своей машине. Нужно срочно увести мальчишку к нему домой, благо адрес своего секретаря Мин знал. Дорога должна занять минут 40, но альфа должен выдержать манящий напор нежного феромона. К концу поездки Чимина накрывает окончательно, омегу скручивает от боли на заднем сиденье внедорожника Юнги. В квартиру альфа вносит Пака опять на руках. Чимин скулит и трется носиком о кадык альфы, словно выпрашивая что-то. Омега пьян и течет, вряд ли что-то вспомнит вообще. Мин кладет свою ношу на кровать и отходит на пару шагов, пытаясь прийти в себя, но Чимин начинает скрести пальцами по кровати в поисках Юнги, чуть всхлипывая на новых спазмах. - Бля, я об этом пожалею! Точно! Прошу, прости меня! - Юнги возвращается к кровати быстро скидывая костюм и рубашку прямо на пол, не заботясь о сохранности – Прости, это неправильно, я знаю, но… я не могу больше видеть, как ты страдаешь. Сексуальное твое тело... Хосок! Мать твою! Чимин замирает на этих словах и лежит неподвижно, глядя из-под влажной челки, прилипшей к вспотевшему лбу, дышит часто и сорвано, а потом поднимает руку и тянет ее вновь к альфе, немного проворачивая кисть в воздухе. Альфа поддается вперед, внемля этой безмолвной просьбе, и влажные горячие пальцы касаются щеки. Юнги в трепете прикрывает глаза, поворачивает чуть лицо и целует тыльную часть касающейся его ладони, жарко выдыхая и спешно приступает к раздеванию самого омеги. Движения рванные, выдают крайнее нетерпение хозяина. Оголив верхнюю часть туловища омеги, Мин жадно впивается в сочные губы Чимина, медленно, мягко наваливаясь сверху, руками же расстёгивает и стягивает мешающие брюки вместе с кружевными шортиками. У самого альфы по позвоночнику разряды тока проходят, особенно когда он чувствует, как нежные пальчики хозяйничают в его волосах, медленно перебирая пряди блондинистых волос. Юнги скользит ладонями вверх, проводя по бокам, затем так же вниз, опускаясь ниже по бедру, спуская мешавшую одежду к коленям, подхватывает под одной коленкой, стягивая ткань окончательно и заводя левую ногу себе за спину, открывая доступ к возбужденному телу. Забивая феромоном легкие Чимина, выталкивает из его тела боль и омега немного отпускает. Какое же это блаженство, когда тело чувствует рядом альфу, который не просто обнимает, а целует, трогает, ласкает. А Мина кроет от этих тихих стонов омеги, что пальчиками сжимает волосы сильнее, жмется ближе и трется о торс весьма ощутимым возбуждением. – Маленький мой... Мой! – хрипло выдыхает альфа прямо в приоткрытый рот, отрываясь от покрасневших омежьих губ и глядя тому в затуманенные глаза. Омега под ним так вкусно облизывается, что альфа с трудом сдерживается, чтобы не сорваться. Он тянет Чиму зацеловывая шею, плечи, острые ключицы, грудь и плоский животик. Язык скользил лениво от ребер вниз, ныряя в ложбинку пупка, пока руки стягивали мешающие альфе боксеры. Юнги выдыхает в облегчении, когда колом стоящий член обретает свободу, а Пак тянет на выдохе полу стоном его имя, цепляясь пальцами за плечи и оставляя лунки от ногтей. Он разводит послушно ноги перед ним, и Мин сразу начинает выцеловывать внутреннюю сторону бедер, подушечками пальцев оглаживая внешние. Он подбирался все ближе к возбужденной плоти, оставляя после себя вереницу засосов и поднимается вновь тем же путем к губам. Альфе страшно причинить боль, страшно сделать что-то не так, ведь Чимин не один из его омег на одну ночь, которые часто ебанные-переебанные во все щели и не просто его секретарь. Себе то Мин Юнги может признаться, что не безразличен к Пак Чимину. Он старательно, не смотря на течку, растягивает омегу долго и тщательно, впервые задвинув собственное удовольствие на задний план. Чимин уже стонет не от боли, а от удовольствия, что доставляет ему альфа одними лишь пальцами. А потом Мин находит заветный узелок железы и омега не сдерживаясь кричит в голос обильно изливаясь между их телами, Юнги, не тратя времени входит в податливое тело, что трясет еще от пережитого оргазма и того дугой прогибает. Он цепляется пальцами за влажные простыни, поджимает пальцы на ногах и закатывает глаза. Чувство наполненности доставляет сумасшедшее удовольствие, а аккуратные толчки выбивают тихие, но чувственные стоны удовольствия. Юнги старается их заглушить, целуя Чимина вновь и вновь, прижимает к себе обеими руками и быстрее проникает в податливое тело. Пак принимает его все легче, но внутри него нереально горячо, узко и влажно, не смотря на течку и то, что Юнги у него не первый. Этот секс ни капли не сравнимо с сексом со другими, теми кто не Чимин. Налитая плоть так правильно обхвачена сейчас мышцами ануса, а сам омега так гнется в сильных руках, ноготки царапают плечи и предплечья, оставляя красные росчерки на белой коже. Чимин слишком для Юнги, словно создан только для него. От этой мысли внутри все сжимается, сама мысль бьется в подсознании в так толчкам пульса в висках, в такт проникающим в омегу толчкам. Осознание стоном срывается с губ альфы, и он замирает, останавливаясь глубоко внутри омеги, изливаясь в него в оргазменной неге, связывая их узлом на время, а хотелось бы навсегда. Придя в себя Юнги идет на кухню в поисках стратегических омежьих запасов и не ошибается, находя нужные таблетки. А напоив еще невменяемого омегу, трусливо сваливает жаловаться на себя же Хосоку к себе домой.