Неудовлетворительная по алгебре

— Нет, так совсем не пойдёт. Ты даже нашу тему не знаешь. Как я тебе объясню, как решать эту задачу? — А ты не умничай, Тойя! Делать домашку с Акито — одно мучение. Причём по любому предмету, кроме физкультуры, по ней ничего не задают, кроме как принести форму. Учительница математики уже пыталась сделать что-то с Шинономе младшим, но бесполезно. Один Тойя может на это согласится, нервы у него получше, чем у математички. Он настоял на том, чтобы помочь Акито хотя бы в домашнем задании, на что рыжий, нехотя согласился. Парни сидели дома у Акито, за столом в его комнате. На столе лежали две книги и две тетради. — Я не умничаю, Акито. Ты должен хоть что-то уметь в алгебре, я уверен, — голос его становится твёрже. — Могу 2 или 3 в квадрат вознести. 2 в квадрате — 4, а 3 в квадрате — 6. — Что?! — Да ладно, я пошутил. Не 6, а 12, — с самым серьёзным тоном говорит Шинономе. — Акито, скажи, что ты пошутил и на этот раз, умоляю. — В смысле, не 12? А что тогда? Но кажется, и Аояги сдаётся. Парень роняет голову в руки в отчаянии, жалобно мыча; неужели Акито и правда ничего не умеет? Акито похлопывает Тойю по плечу: — Да ладно тебе, алгебра — не главное. Да, я ценю твои старания, и я рад, что ты вообще взялся за меня, но… Я вообще-то претендую на место отца Ан, тут математика не нужна, — и он ложится головой на стол, чтобы найти глаза Тойи под руками. Звучало это, по правилам жизни, логично. Кто на сцене тебя спросит, какие первые три цифры числа пи, сколько будет 7 на 8, или что такое гипербола? Людям важен голос и песня, а не графики функций и таблица умножения. Однако Аояги это не подбодрило. — Тойя, расслабься. Знаешь, какой сегодня день? — Вторник, — бурчит он в ответ. — Да не день недели, а число и месяц, Тойя! 14 февраля, вот какой сегодня день. День всех влюблённых, — он предаёт этим словам очень значительный смысл. Тойя поднимает голову, смотрит на Шинономе. У него была симпатия к своему другу, но он был уверен, что она дружеская, пока рыжий не сказал про День святого Валентина. — Хорошо, как это поможет алгебре? Акито подставляет свой стул ближе к стулу Тойи, поворачивается к нему телом: — Тойя, очнись, открывай глаза, спящая красавица. Неужели ты не понимаешь, к чему я клоню? Естественно, синеволосый понимает, что всё идёт или к признанию, или к какому-нибудь пранку. Даже так он не знает, что ему делать. Свалять дурака — не лучшее решение, а отказать Акито — отказать своим чувствам (дружеским, естественно. А может и не дружеским?). — Аояги, короче, я думал, думал… Ну. Я хотел вообще дать тебе валентинку, а потом подумал, что это как-то банально, а потом… Ну в общем, ты понял. Совсем Тойя ничего и не понял. Он сейчас признался, или хотел написать валентинку (дружескую, конечно)? — Наверное? — неуверенно отвечает он. Далее последовал долгий зрительный контакт. В глазах Акито читалось волнение. Тойя тоже спокойностью не отличился в тот момент, сильно нервничал. «Ну скажи уже, не мучай меня!» — думал про себя он. Но произошло кое-что более неожиданное: Акито быстро чмокнул парня в щёку. Теперь Тойя точно всё понял. Всё взаимно! Его чувства к Акито взаимны (дружеские, напоминаю), и не успел Тойя сказать, что Шинономе ему тоже нравится, как последовал длительный поцелуй в его губы. — Ну в общем, валентинки не будет. Слишком банально… — смущённо говорит рыжий после поцелуя, — Пошёл на свой страх и риск, как говорят. «Пожалуйста, хоть бы это был не сон», — с надеждой подумал «репетирор» по алгебре, и снова притягивая Акито к себе, за поцелуем (дружеским). Сам того не понимая, Тойя потянулся к талии Акито, которая скрывалась за мешковатым худи, а затем и к штанам. Шинономе тоже сдерживаться не стал. Трогая одной рукой двухцветные волосы «валентина», он начал снимать с себя штаны. — Кошмар, — едва слышно шепчет Тойя. Кошмар, но такой желанный! Акито стягивает с себя нижнее бельё, и оттуда показывается уже возбуждённый орган парня. Акито садится на стул и многозначительно смотрит на Тойю. Он же, не промолвив ни словечка, встаёт со стула и садится перед ним на колени. — А если Эна? — вдруг спрашивает Аояги. — Она на шопинге с Мизуки, вернётся через час точно, пока они там пофоткаются, пошопятся… Вообще я на другое расчитывал… — неуверенно говорит Акито, — Но раз ты уже решил так, то… Фраза остаётся незаконченной, так-как рыжий привздрагивает от прикосновения руки Тойи. Он положил свою руку на одну из колен Акито, наклоняясь над органом парня. Оба чувствовали себя неловко, но всё это было таким желанным, что остановиться никто не смел. Переход от алгебры к такому был неожиданным. Тойя берет член Акито в рот, вызывая у него стон. Ни у одного ни у другого опыта к такому не было. Тойя смелеет, берёт чуть глубже, а потом и вообще чуть ли не полностью. Насколько он знает, дальше он должен… Двигаться. И он начинает «двигаться», слушая чуть сдавленные стоны Акито, и совсем подавленные в прямом смысле свои. — Тойя, ну ты… — пытается что-то сказать своему напарнику Акито, но останавливается на этих трёх словах. Аояги слуышит это, но не отвечает по естественным причинам. Вроде они дома одни, а такое ощущение, что в соседней комнате толпа человек. Парень начинает ускорять «движения», уже немного привыкши к такому, и выбивает из Акито громкое мычание удовольствия. Акито доволен, но ужасно нервничает. Об этом свидетельствуют руки, которые вцепились намертво в ручки стула. — Ох, Тойя, — мурчит Шинономе, — Тойя, блять… Внезапно послышался звон ключей в дверном замке. Это заставило обоих остановиться. Тойя отодвинулся от Акито. Дверь открылась: — Акито, я дома! — слышится приглушённое из-за шума пакетов за дверью комнаты. — Эна! — шепчет Акито, — Вот сука... Так быстро ещё Шинономе младший не одевал штаны. В последний момент оба успели сесть за стулья в естественной позе. Эна открыла дверь: — Акито, помоги мне с пакета— ой, Тойя, привет. А что тут у вас? — Привет, Эна, — выдавливает из себя Аояги. — Эна, ты говорила, что придёшь через час! — возмущается Акито. — Так, ты тут мне не указывай. Мизуки стало плохо, она ушла домой. Так что тут у вас? — Алгебра, — коротко отзывается Тойя. — М-м, понятно. Пакеты значит поможешь распаковать потом, алгебра важнее. Она вышла из комнаты. И почему-то оба парня начали хрюкать и хихикать.