Цветные карандаши

      Мое чувство к нему постепенно росло, не могла отрицать, что я влюбилась в своего фиктивного мужа, в вдовца, в отца Ани. Это не просто симпатия, а нечто больше. Началось с того, когда мой братик Юрий хотел убедиться, что я с мужем настоящая супружеская пара, и заставил нас поцеловаться на его глазах, в которых мелькали подозрение и недоверие. Я от такой просьбы не ожидала, что чуть с ума не сошла от смущения. Закрыв глаза, когда хотела поцеловать Лойда, когда медленно приближалась губами к его губам, в этот момент внутри меня необъяснимое чувство начало касаться к душевным струнам холодной убийцы. Но я не выдержала от такого потока чувств, что от смущения моя рука машинально, хотела ударить лицо Лойда, но ударила лицо Юрий.       Я не буду играть в семью, притворяться фальшивой. Буду всей сердцем по-настоящему стать женой и мачехой. И никогда не брошу эту семью, не хочу её потерять, так что я ради неё откажусь от своей опасной профессии. Работа киллера — это убей или будь убитой, что даже сама чуть не погибла, рискуя своей жизнью, убивая опасных бандитов. Я решилась открыть свою тайну Лойду, он меня выслушает и поймет, он же психотерапевт. Психотерапевт должен понять своего пациента. Но, я, конечно, не пациент. Думаю, Лойд примет такую, какая я есть. И не отрекся от меня и не испугается из-за моей тёмной профессии, что я убиваю людей, проливаю чужую кровь. Когда я собралась и хотела сказать ему: — Лойд, послушай, я хочу тебе признаться, что я...       В этот момент Аня привлекает наше внимание игрой на большой гитарой, которую недавно подарил нам Фрэнк. Она играет мило и неумело, что звуки струны были смешанные и очень шумные. Лойд обратился к дочери: — Аня, прекрати шуметь. Поставь обратно гитару, откуда взяла. — Папа, а я думала, что это твоя самая любимая песня? Просто хотела исполнить её для тебя. — Ага, нашла время. Лучше бы вместо этого уроки делала. — Пусть играет. У нее неплохо получается и даже очень мило, — с улыбкой я ласково погладила головку Ани. — Йор, ты что-то хотела сказать? Вспомнив, я покраснела, и в этот миг моя уверенность куда-то улетучивалась, была в замешательстве. Признаться в любви или признаться, что я наемная убийца. Не могла решиться. — Лойд, я...я...я...— была в смущении, как тот раз, когда нас Юрий заставил поцеловаться. Не могла связать двух слов. — Йор, что с тобой? Заболела? — он забеспокоился за меня, почувствовала его теплые руки на мои предплечьях. Я ещё больше покраснела, как помидор. Боюсь, что от самосохранения начну пинаться, но я нашла силы и пришла в себя: — Лойд, ...хочу признаться, что я...       Вдруг шум блендера из кухни перебил мои слова. В этот момент Аня спасает меня, словно знала, Лойд, забыв об мне, с возмущением идёт туда, где его дочь хозяйничает. Когда зашли в кухню, увидели её, стоящая у гарнитура и на стуле, она сказала, что хотела перемолоть свои любимые арахисы.       Потом Лойд хотел спросить, что я хотела, а я просто соврала, что забыла. Вот что делает влюбленность с человеком. Смелость и вера просыпаются, а осторожность притупляется. Мне нельзя больше работать наёмной убийцей. Мне нужна спокойная семейная жизнь. Но решила открыть свою тайну намного попозже, когда настанет подходящее время. Но не сейчас, а то для него будет большим потрясением, что он, обнимая и защищая свою дочь, боязливо и осуждающе сделает шаги назад, будто я кровожадное чудовище.       Я не могу представить свою жизнь без Лойда и его милой доченьки Анечки. Никто не может быть роднее мне, чем они. А насчёт моего братишки, тоже его люблю, и желаю ему счастье, хочу, чтобы он нашёл себе девушку и женился.        Но однажды случилось то, что не могла найти объяснение. Спокойно и уютно жили. Вдруг в один день Лойд стал не таким как раньше, стал совсем другим, будто его подменили. Его холодное и серьезное выражение лица веет нечто необъяснимое, словно перед мной сидит чужой человек. Ещё вчера он сильно радовался и с особой теплотой кружил Аню, а сейчас, позвав меня из кухни, сидит на кресле и бесчувственно смотрит на меня. — Лойд? Что случилось? — проникла в холодную атмосферу, которую он создал, не сняла свой клубничный фартук после мытья посуды и села на диван. Аня спала в своей комнате с большим псом. — Йор, нам надо поговорить. Понял, что нельзя так жить. Прости, что втянул теб....вас в нашу семью. Вы молодая и красивая девушка, у вас вся жизнь впереди, ещё встретите молодого человека и полюбите его...       Он продолжал говорить. Мне стало не по себе от такого обращения на "вы" и такого холодного тона. — Отказываюсь. — заявила, глядя на него, — Я не притворялась фиктивной женой. Не собираюсь покидать вас. Мне не тяжело жить с вами и воспитывать Аню, как родную. Мне никто не нужен, кроме вас. Лойд, я хотела давно признаться, что я в тебя влюблена с тех пор, когда... — обращалась на "ты", после эти слов, не законченные до конца, не смогла поднять свой взгляд на его серые глаза, а просто встала и ушла в свою комнату, чтобы успокоиться. У меня горят щеки после признания. Неужели я сделала это?       На следующий день Лойда я не видела, видимо он с утра ушел на работу. Может из-за вчерашнего разговора, из-за моего признания он тоже не мог уснуть ночью, как и я? Его вчерашняя холодность не исчерпала мою влюбленность к нему. Ни капли. Я помогла Ани одеться в школьную форму и отправила её на учёбу. Она приготовленную мною еду отказалась есть, и Бонд тоже не был счастлив, убегал от меня. Лойд ничего не приготовил.       По дороге домой в книжной магазине купила большую раскраску для взрослых и большой набор цветных карандашей. Слышала, что, когда раскрашиваешь мелкие сложные узоры, это успокаивает. Одна дома сидела на диване, красила острым красным карандашом маленькие головки розы. Старалась быть аккуратной, чтобы силой не дырявить поверхность бумаги, впала в фантазию и не переставала думать о Лойде.       Вдруг прозвенел звонок в дверь, и я покинула мир фантазии и оставила карандаш на раскраску, встала и направилась открыть дверь. И оказалось, что это была коллега Лойда. Что она забыла здесь? Фиона сказала, что хочет очень серьезно поговорить со мной. Ну, ладно, пустила её в дом. И тут она сидит на кресле, сложив ногу на ногу, с каменным лицом заявляет: — Я любовница Лойда. Мы любим друг друга и хотим быть вместе. Но вы мешайте. Будьте добры, разводитесь. Какая наглость. Какая наглая сука. Пришла сюда и требует без стыда. Я Лойда не отдам ни тебе и ни какой женщине. Он мой. Он навсегда будет моим. Я молча и мягко взяла красный карандаш, прикоснулась указательным пальцем к острому кончику. Потом мягко пальцами покрутила этот предмет, вниз на сторону ладони острым концом. — Вот как? Вы мне никто, чтобы командовать. Будьте добры, уходите и больше не возвращайтесь сюда в мою семью. Даю вам пять секунд на уход. Раз...два... — она сидит неподвижно, — три...— я встала с дивана и, как хищница, подходила к ней, — четыре...— опущенной рукой, но пальцами сжимала красный карандаш, — ...пять.       Её каменное выражение лица не изменилось, она наверняка думала, что я ничего не сделаю, а просто пытаюсь напугать. Как жаль. Рывком я воткнула глубоко её шею карандашом и извлекла сразу. Кровь потекла как фонтан. Она положила руку на шею, чтобы остановить кровь, но все равно течёт. — Фиона-тян, не знала, что ты умеешь удивляться. У тебя был шанс уйди по-доброму. — без всякого формальности, несмотря на, что мы малознакомы. — Ты кто вообще такая? — это были её последние слова перед тем, как умереть от потери крови. Красная жидкость на полу, на кресле, на бумаге раскраски, которую начала красить розы. И на меня попали, моя домашняя красная одежда была испачкана, лицо и руки тоже. Об одной мысли, что эта ледяная сука и мой муж — любовники, меня переполняла ярость внутри, не помнила себя, что творила. Взяла цветные карандаши, воткнула их в труп Фионы, на шею, на лоб, на грудь, на ключицы и таки далее. Глядя на её каменное лицо, мне казалось, что она ещё жива. Я не чувствовала времени, и так же не услышала, как вернулся Лойд. — Йор?! — он смотрел на обезумевшую меня, испачканную кровью, и на труп Фионы, воткнутая цветными карандашами. От подобной картины был он в шоке, дышал бешено, как будто разучился дышать. — Послушай меня, дорогой. Я всё тебе объясню. — улыбаясь, произнесла, подходя к нему ближе и ближе, а он делает шаг назад спиной, — Я давно хотела раскрыть тебе свою тайну. Никто об это не знает, даже не рассказывала своему брату. Не убегай от меня, — схватила машинально его шею, а он хотел освободиться, но не мог.— Не бойся меня, я тебя трону. Я наёмная убийца. Прошу, мой милый, не бросай меня. Я люблю тебя. Давай жить втроём, я, ты и Анечка.