Февральская сирень

Он быстро взбирается по, казалось бы, бесконечным ступенькам парадной. Ноги уже изрядно устали от пройденного расстояния, начиная заплетаться. Чуть не навернувшись, еле успел ухватиться исхудалыми пальцами за стену. В голове будто раздавался знакомый трезвон Кремля, заставляющий продолжать свой нескончаемый путь до треклятой двери. Шаг. Ещё один. Лёгкое нажатие на звонок. Прошло буквально пару секунд, как преграда растворилась, открывая обзор на бледное лицо. Уверенно переступил от серых и утомляющих улиц родного Питера в светлую прихожую, с первых шагов вселяющую уют, а также удивительное желание жить дальше. Вместо резкого, пропитанного напыщенной культурностью, воздуха, теперь можно с наслаждением вдыхать запах ароматных пышек. Только само появление в этом доме предвещало безопасность и чувство комфорта. Изрядно устав от столичной суеты, непрекращающегося потока макулатуры, надоедливого начальства, тело автоматически расслаблялось, будучи окружённым невероятным теплом, заботой и искренностью. Александр был словно спасательный круг, помогающий полностью не опуститься в эту пропасть, цепко держа кончики пальцев в своих музыкальных руках. Вероятно, без него блондин бы утерял остатки разума, что привело к необратимым последствиям. Однако тот все ещё рядом, все ещё ждёт их редких встреч, дарит последнюю и первую любовь, по крайней мере на которую способен. Пышный букет жжется, давая знак к более масштабным действиям. Сделав глубокий вдох, Михаил с необыкновенной благодарностью посмотрел на свой лучик. Не обжигающий, как многочисленные пожары в Москве, не отталкивающий, как в мрачные девяностые, а чувственные. - С днём Святого Валентина, Сашенька,- бархатным тоном прошептал голубоглазый в самое ушко возлюбленного, на самом деле пробираясь глубоко в сердце Культурной столицы. С лёгким придыханием шатен забирает цветы, в то время как его щеки заливаются румянцем. Изучая язык цветов ещё в империи, неимоверно приятно знать, что белые розы - символ совершенства своей любви, крепких и чистых уз. Парень задрожал, а на уголках серых глаз проявились слезы. Тот кинулся в объятья, пожалуй, самого близкого и верного человека за его короткое существование города и продолжительную жизнь человека. Москва для него являлся целым миром, слишком хрупкое сердце он даровал в юности этому мужчине, не имея права забрать обратно. Первопрестольный чувствовал то, как в его сильных руках рыдал Романов. Поспешил смахнуть нарастающую истерику, мерно ведя этого ангелочка вглубь квартиры. *** Саша Романов, как и многие жители нашей страны, считает, что некогда столица Российской империи - один из красивейших городов России. Отчасти так и есть, ведь во многих источников, статеек, а также привычных для нас всех новостей постоянно мерцает его название. Ни один город не может похвастаться таким же разнообразием архитектурных ансамблей, великолепными памятниками, сохранением культуры. Санкт-Петербург словно несбывшаяся мечта, попав в который можно обрести безудержное счастье и умиротворение. Возможно, само олицетворение тоже на это надеялось, ведь не может же судьба обойти стороной того, чья жизнь напрямую зависит от творящейся жизни в этом месте? Однако далеко не так. Погода в прошлом Петрограде разыгралась не на шутку. Солнечные дни протянулись лишь на небольшой промежуток времени действующих выходных, а потом вволю дали себе наиграться. Отвратительная слякоть и откуда-то взявшийся дождь, хотя постоянным петербуржцам не привыкать, вводили в ужас. Льющиеся капли мгновенно превращались в лед, из-за чего ступить через порог своего дома было травмоопасно. Морозящий холод просачивался через плотные шубки девиц, чего уж там говорить о тоненьком пальто сероглазого? А оделся Александр совсем не по погоде. Излюбленный бадлон вряд-ли мог спасти от мороза, однако и задачи "не заболеть" не было. Вся напыщенность, энергичность и импульсивность куда-то неожиданно пропали, оставляя после себя практически пустую куклу, которой мог посочувствовать и вернуть лишь один человек на всей этой чертовой Земле. Но тот и не спешил. Настойчивые мысли так и желали пробраться в чистую головушку Сашеньки, паранойя ждала за углом, а паническая атака с усмешкой следила за дальнейшими действиями. Вмиг почудилось, будто 20 век никуда и не уходил, что являлось ошибочным. Никаких "товарищ Невский" нет, за принадлежность к императорской крови тебя никто преследовать не будет. Про фамилию и вовсе стоит молчать. Однако лёгкий страх всегда мерно шел на протяжении полувека. Пройдя ещё пару злосчастных метров, тот наконец-то видит нужный магазин. С виду совсем незаметный, смешавшийся с общей массой серости. Ярких вывесок нет, а скупые "цветы и букеты" навряд ли могли привлечь народ. Но истинные ценители всегда знали к кому и вправду стоит обращаться с данным вопросом, заходя внутрь. За кассой стояла пожилая женщина, чья седина была собрана в небрежный пучок. Когда-то у самого Питера были такие же, заставив сморщиться. Никаких прочих посетителей не наблюдалось, а бабушка словно очнулась от дрёмы, протирая глаза и напяливая очки. На губах расцвела небольшая улыбка, когда та заметила, как внимательно молодой парнишка осматривает представленные букеты. - Добрый день. Вам что-то посоветовать? Или сами найдете?- она хихикнула, поймав на себе острый взгляд.- Розы, георгины, пионы, хризантемы? Вчера только привозка была, это ты вовремя пришел. - Здравствуйте, а сирени нет? Не могу найти на прилавке. - Ох, сирени? Да как же, нет давно,- старушка побледнела, испуганно глядя на юношу. И так опечаленное сердце Романова будто проткнули ещё около двадцати ножей. Неужели в этом ларьке нет простого букета прекрасных фиолетовых цветов? Без всяких добавок, всего-то жалкие ароматные лепестки, которые означают в этой жизни столь многое. Разве можно так издеваться, заставляя пройти все ужасы погоды ради отсутствия основного компонента? - Георгины возьми! Видишь, какие? Или розочки может?- пыталась как-то отвлечь покупателя. Однако Петербург промолвил тихое "нет", выходя во вновь нарастающий дождь. Никакие аналоги ему не нужны. Сирень - столь нежный и очевидный цветок, показывающий первую взаимную любовь, свежую и непорочную. Именно это надо было перфекционисту Саше, а не жалкие "счастья, добра" или "давай жениться". То, что хранилось глубоко в империи и так уродливо потеряно в союзе. Лишь одна сирень может высказать все чувства, которой не оказалось... *** В одно мгновение вся тревога, беспокойство и непрекращающиеся переживания исчезли, оставляя после себя умиротворение. После парочки бокалов вина голова вновь была готова нормально работать, расслабляясь и передавая эти ощущения партнеру. Стало хорошо, радостно и счастливо. Именно такие чувства возникают при взаимодействии с самым любимым и дорогим человеком, особенно в день Святого Валентина. С одной стороны дата ничего не значила, понедельник и понедельник, так ещё начало недели. Однако именно эти сложившиеся числа на календаре надолго впали в сознание Александра, беря предысторию ещё с древнего Рима. "День голубых" - мог бы пошутить глупый Татищев, что совершенно не так. Пусть праздник пошел из Европы и считался католическим, но дворяне во времена Российской империи охотно следовали данным традициям. Санкт-Петербург, на тот момент действующая столица, как сейчас помнит скорчившееся лицо Мишеньки, когда новость дошла и до них. Сейчас особенно комично понимать, что ради дня влюбленных все срочные вопросы и отчёты перенеслись на неделю вперёд, проводя ещё один выходной со своим возлюбленным. Разгоряченное тело было брошено на мягкую постель, тем самым смягчая удар. Он распластался по кровати, слегка пошло выгибаясь и смотря лисьим взглядом за действиями Московского. А тот в свою очередь не стал тянуть время. Скинул с себя идеально выглаженный пиджак, расстегивая каждую пуговицу поочерёдно с приближением к кровати. Как же особенно прекрасно смотрелась бледная и нежная кожа на такой же простыни, даруя Питеру девственный вид, ещё совсем чистый от любых грехов. Хотя раздетым выглядело бы лучше, что поспешил исправить Михаил. - Приподнимись.- прошептала столица. Просьбу сразу же исполнили, позволяя стянуть с худого туловища объёмную футболку, которая принадлежала совсем не ему. Однако в их так называемой "семье" приняли негласное правило - все, что осталось в квартире у Романова, автоматически переходит в его владения. Следующим рывком были сдернуты пижамные штаны с бельем, оставляя Александра нагишом. Тот сразу же покрылся мурашками из-за контраста температур, обхватывая Мишу за шею и притягивая к себе. Блондин повелся. Нависнул над младшим и втянул в неторопливый поцелуй, что уж слишком часто повторялся за этот час. Сахарные уста Сашеньки можно описывать годами, приводя миллион метафор о оставшемся вкусе пышек или незаметных капельках вина. Ну не может обладатель алмазов сдержаться, будто вгрызаясь в тельце юноши. Шатен под ним ярко стонал, выгибаясь до хруста. Все его тело, грудь и даже руки покрывали бесчисленным количеством засосов и покраснений, будто Михаил являлся собственником. Но это было далеко не так! Просто слишком очаровательно смотрелись пестрые пятна по всему сероглазому, а слышать и видеть ответную реакцию - особенно. Александр был словно фарфоровой куколкой, которая выкована лишь для любования, а непутёвый Московский разрушил его предназначение, в чем была доля правды. - Миш, подожди.- слегка оттолкнул обнаглевшего Первопрестольного,- А может сам разденешься? С таким серьезным лицом произнес это Романов, что блондин хмыкнул. Окончательно стягивает белую офисную рубашку, давая наглядеться на себя. За плотным куском ткани показалось мужское тело среднего телосложения. Москва не был таким же жилистым, как и Константин, однако на это уж точно не жаловаться бывшему Ленинграду. Скорее страшили множественные следы от монгольских плетей, оставшиеся ожоги. Все эти увечья являлись отражением длительного пути к статусу столицы и огромного мегаполиса, а не одинокой деревушки Кучково. Маленький Сашенька в 18 веке мечтал пережить тоже самое, не понимая, какой же это было роковой ошибкой. Александр тем временем пробрался своими музыкальными пальчиками к ширинке брюк, расстегивая ее и снимая сам элемент одежды. Шатен ухватился за половой орган любимого сквозь боксеры, начиная слегка надрачивать, с наслаждением чувствуя, как тот твердеет. Продолжить не дал настойчивый Московский, хватая тонкие запястья и придерживая над головой. - Этим мы займёмся попозже, Сашенька.- облизал покрасневшие губы от недавнего поцелуя. Высвобождая руки недовольного Романова, раздвинул стройные ножки. На всякий случай переместился поближе, чтобы Северная столица не посмела их вновь сомкнуть. Аккуратно провел вдоль всей конечности, от элегантной пяточки до внутренней стороны бедра - самой чувствительной точки, что была обнаружена ещё при первом половом контакте. Почувствовав, как партнёр вздрогнул, продолжил дарить ласку. Язычок прошёлся по всей нижней части, оглаживая пупок и сжимая тонкую талию. Далее провел мокрую полоску вниз, специально не дотрагиваясь до члена. Михаил надолго притормозил около особенно чувствительных частей тела, нарочито дразня возлюбленного. Пошло вылизывал всю внутреннюю сторону ножек, сжимал упругие ягодицы. Алекс под ним чуть не растаял, громко постанывая и иногда прикрикивая от невыносимого удовольствия снизу. А Михаилу Юрьевичу лишь в радость слышать свое срывающееся имя вперемешку со вздохами. - Мишенька,- ласково прошептал Романов. *** - Мишенька?- отчаянно позвал Романов на весь дом. В ответ тишина... Александр тяжко вздохнул, снимая промокшую обувь и такое же пальто. Оно было небрежно кинуто около крючка, даже не умудрившись повесить. Из-за длительной прогулки появился насморк и головокружение, юноша полностью замерз на беспощадной улице. Однако сейчас волновало не это, а то, есть ли кто-то в доме? Обычно парень передвигался медленно, аккуратно. Все движения были отработаны, не к чему придраться, словно заведённая марионетка, идеал. Сплошная грация и гармония истекали от хрупкой фигуры величественного Санкт-Петербурга. Сейчас Саша скорее бежал рваным шагом, вся утонченность и красота пропали, оставляя после себя лишь глухую надежду. Вероятно, Михаил просто заснул после сложного рабочего дня и длительного перелета. Лежит где-то в спальне, не слышит возлюбленного. А шатен как всегда поднимает панику. Ведь так? Но ни столицы, ни ощущения праздника не было. День был полностью испорчен, абсолютно каждый его давний друг или знакомый пытались будто сбежать, забыть о существовании некого А.П. Романова. Словно далёкие лихие девяностые, пропитанные сплошной тревогой и безнадежностью. Тогда искать оправданий столь ужасным действиям просто не получалось. Приходилось выживать и искать дурь в самых неожиданных местах и самыми неожиданными способами. Сейчас, на таком важном этапе их отношений, ни в коем случае нельзя поддаваться соблазну. Но есть ли смысл страдать в одиночестве, чувствовать себя забытым и брошенным? В воспалённом мозге Питера это не укладывалось. Не любило Петровское создание размышлять на эти темы, однако и угомонить мысли нечем, ведь словно специально нигде не нашлось нужного вина. Везде полусухие, сухие. Мерзость! Столица Российской империи не намерена выпивать такую безвкусицу. Был и второй вариант; остудиться с помощью ароматного запаха сирени. На этом цветке держится слишком много воспоминаний, чувств и поступков. Ароматное растение всегда придавало спокойствие и нужную концентрацию. Но естественно, и ее не находилось рядом. Северная Пальмира - так обычно называли Культурную столицу русские классики. Первоначально город славился своим богатством, удивительными постройками. Невероятной красоты было это чудесное творение. До момента, пока не оказалось разрушено ассирийцами. Многочисленные храмы и башни безвозвратно превращены в груду щепок. Вот и сейчас сероглазый думает, а почему именно Пальмира? Возвышающиеся мосты и великолепные памятники, или предрешенная судьба города на Неве? С каждым разом чудилось, что второе. Раздалось краткое уведомление от пришедшего сообщения. Прочитал он его уж слишком медленно. Обычно даже односложные ответы от столицы ощущались ярко и чувственно, будто видя в скудном наборе букв живые эмоции. Но взгляд оставался пустым, безжизненным. "Я не приеду"- гласило на включенном мобильнике. - Ну и нахер ты мне нужен,- закатил глаза Думский, продолжая веселиться в кругу незнакомых людей. Дозы принято настолько много, что ноги давно не держали, заставляя лежать в кучке с такими же наркоманами, как и он. Все плыло, разум затуманился. Проблемы отошли на второй план, как и кризис в стране, надоедливый Московский и все, что с ним связано. Красота. Шуре не нужны друзья, он свободен. Больше нет необходимости бросаться за всяким добрым человеком, следовать душным порядкам в стране. При вдохе можно либо почувствовать свободу, либо умереть. Даже засохшая сирень уже не в силах помочь...