софт-гранж

в руках сигарета. в трамвай без билета. школу к черту, и в пыли тетрадь на полке. моя девочка дрейфует мимо улиц на скейтборде.

сигарета дотлевает меж твоих длинных ломких пальцев, окутанных чернильным узором недавно набитой татуировки, пока ты, задумавшись, смотришь в светлое облачное небо, свесив ноги с обрыва многоэтажки. лежишь на самом краю без принужденности и страха, пересчитываешь пролетающих мимо птиц, вот-вот встречая зарождение нового дня. на часах 3:48. крашенные волосы развиваются от легкого ветерка, плутающего меж сальных прядей, но тебе совсем не холодно. на телефоне из глухих динамиков доносится еле слышимая мелодия “apocalypse - cigarette after sex”. воодушевляет. густые опущенные ресницы трепещут на тяжелых от недосыпа веках, прикрывающих томные карие глаза цвета самого дешевого виски. бледные губы зажимают иссякающий бычок, вытягивая из него последний никотин, а после я накрываю твои уста своими хладными губами, утягивая за собой подальше от края. разгоряченные поцелуи с тобой точно можно сравнить с адреналином в груди, лежа у самого края на крыше очередной высотки. путаю пальцы в твоих соломенных волосах, чую ехидную ухмылку сквозь поцелуй, когда ты наваливаешься на меня, перекатившись с боку на бок. ты безумен. невероятный, будто сон, самый сладкий сон в моей жизни. порывы твоих идей и эмоций так и тянут меня за собой. ты — это сигать зайцем по трамвайным вагонам, прячась от кондукторов; ты — это воровать шоколадки и снеки в магазине, без зазрения совести смотреть после охраннику в глаза, заговаривая зубы, лишь бы в ментовку не сдал; ты — это нарисованные граффити на стенах давно заброшенного гаража, так неумело и местами криво, но с душой. ты — это рассекать улочки на недавно купленных скейтах, на которых даже кататься не умеем. но тебе это не по чем, научишь всему, ласково так будешь придерживать за руки и ловить лицо у самого асфальта. ведь ты — воплощение одновременно всего хорошего и того плохого, неправильного, но до жути свободного. раскрепощенного, не связывающего руки за спиной, не с грубостью закрытого на замок рта. ты — перекор всему обыденному, всем четким правилам и границам, иногда режущим твое истинное «я». не взирая ни на что, идешь против всего мира широким шагом, любезно протягивая мне ладонь. рассекаешь скейтом слова «обыденность» и «обычность», «дефолт», как ты выражаешься, заменяя их на простое - свобода, самовыражение, сделав очередной крутой трюк.

наушники и плеер кассетный. плевать, что потом мама отругает за септум. живет моментом, ее будущее — хлам; и жует так сексуально свой вишневый бабль-гам, ам-ам-ам.

наушники одни на двоих, слушаем убивающий в хлам уши фонк, смеемся, переплетая пальцы, вздымая их перед собой. смотрю на эту красоту. эстетично. твоя рука в татуировках, за которые ты хорошенько получил от матери, но плевать хотел на ее мнение, ведь твой юношеский максимализм не проломить какими-то словами. ты часто хрустел татуированными пальцами, а я просто любовался твоими руками, что словно ветви снежных деревьев тянулись к небу всякий раз, ловя теплые лучи солнца или прохладные капли дождя. ты наслаждаешься каждым моментом в своей жизни, а я наслаждаюсь тобой. просто молчу, говорю, болтаю ногами или сплю, все одно в мыслях - ты. и нет ничего более прекрасного в этом мире, чем твои блядские вишневые губы, так сексуально растягивающие резинку жвачки, так нарочито грязно и похабно, словно ты шлюха последняя. и знаешь ведь, что тяжело мне сдержаться, а ты лишь уворачиваешься от поцелуев, посмеиваясь и продолжая жевать резинку, даже когда я нахожусь в паре миллиметров от твоего хитрого лица.

дебошир и скандалистка, в ее плеере nirvana, pharaoh и "прыгай киска". пара тяг и звук гитары - все, что нужно; и плевать, что будет дальше, потому что моя девочка софт-гранж!

ты забавно хмуришь густые брови, сжимая кулаки. снова плетемся к директору, устало вздыхаю, мне как-то поровну, я выслушал этих обвинений уже столько, что теперь они как об стенку горох. но тебе не все равно. и я знаю, знаю тебя слишком хорошо, чтобы понять, что тебя злит не сама ситуация, а то, что меня ругать будут. ведь твоего «милого невинного акуму» снова называют неучем и разгильдяем, которого плохая компания в виде тебя испортила. ведь я-то не долбаеб, просто скучно мне учиться. а ты все отстаиваешь свои и мои права, выдвигая аргументы, разбивающие в крах противных старух, думающих, если они старше, то и уважения больше заслуживают. а мне нравится это. я тихо молчу и поджимаю губы, зажимаясь за твоей спиной, пока ты принимаешь удар на себя, защищая меня за наши общие проделки. дебошир и скандалист. улыбка на губы лезет дурная. я хватаю тебя за руку и выбегаю из кабинета директора, так и не дослушав нудные нравоучения. сбегаем посреди учебного дня куда-то туда, где в парке расцветают недавно набухшие почки вербы. одна сигарета на двоих, стертые кеды о асфальт при очередных трюках на скейтборде, приятная мелодия натянутых бронзовых струн гитары, что перебирают ловкие пальцы нашего общего знакомого. вечереет уже, уроки не выучены, да и хуй с ними, главное, что сейчас нам хорошо. хорошо находиться в компании друзей, неловко касаясь коленями, сидя на лавке сквера, хорошо разговаривать ни о чем до полуночи, а после плестись домой под руку полу-пьяными, пытаясь идти ровно по выбеленному бордюру, придерживаясь руки. и ночевать ты останешься у меня, завалившись в темный коридор под разгоряченные поцелуи, зажимая к стене, сдерживая смех, лишь бы не разбудить моих спящих родителей.

она слушает кобейна и крутит блант, потому что моя девочка софт-гранж. носит шузы модной марки, красит волосы, ведь просто моя девочка софт-гранж.

крутить блант между пальцев, передавая из рук в руки, по-очередно затягиваясь едким дымом табака, прямо в комнате под приглушенные культовые треки нирваны из старенькой портативной jbl-колонки. а главное - кружиться в немом танце сизого дыма, поднимающегося к потолку. ты - мечта любой девчонки с параллели, любой двенадцатилетки со школы. но знаю я одно, принадлежишь ты только мне, сам ведь признался, лежа на моих острых коленях еще тогда, по-пьяни, где-то, как уже кажется, далеком ноябре двадцатого года. только я могу взирать на твои грубые черты лица, когда волосы собраны в хвост, только мне позволено касаться острых ключиц и худощавого тела там, где другим не дозволено даже видеть, только я могу копошиться в макушке твоих выжженных краской волос. ведь я же их и красил, собственноручно перебирая каждую прядь и прокрашивая едкой красной тоникой, а после два дня не мог отмыть руки от пигмента. зато глаза твои светились от радости. новая изюминка в тебе, новый стиль темной и грубой одежды, с кроссами дорогой марки. стиль который тебе определенно идет.

сигарету так пафосно крутит, на ключицах две домашние татухи. кеды всё стираются об пол и в кармане пачка malboro gold.

ты не понтуешься, нет, просто все твое тело: кисти рук, вытянутая шея, острые плечи, длинные ноги, — все это сплошная эстетика. и обыденные действия, будь то улыбка или курение - все превращается в эстетическое наслаждение, в то, что хочется запечатлеть в своей памяти как можно дольше. и мне не важны леммы, когда я точно знаю пару истин, которые так сложно описать словами. ведь твои хладные робкие прикосновения раскладывают в ряд линию моего сердцебиения и превращают его в до боли простое выражение во всех этих алгоритмах: «я люблю тебя» «te amo» «je t'aime» «я тебе кохаю» и кожа твоя разряженнее воздуха холоднее самого лютого января, что пережили мы вместе бок о бок, притираясь под общим пледом с бутылкой красного полусладкого. я касаюсь кончиком носа твоей чернильной татуировки, въевшейся в бледную кожу на шее, и пьяно хихикаю, заводя в несуразный поцелуй, сталкиваясь зубами. до жути мило. до жути приятная обстановка. и вновь мы курим на балконе общие сигареты marlboro gold, сковывающие горло густым дымом , ведь red уже изрядно надоело. романтично.

пишет гадости на парте. на уроках только twitter или tumbler. а на стиле рок звезда, и в ней юности весна и в желудке алкоголь, а остальное ей до лампы.

наш смех заполняет кабинет и плевать нам, что сейчас урок занимательной физики, до лампы нам, когда в твиттере вышел очередной угарный тред с психокидами. твой смех с перерывами, резкий, разрезающий душное пространство глупых заучек. а нам плевать. на весь этот мир плевать! я царапаю иглой циркуля по поверхности парты незамысловатое: «а+к», а ты звонко смеешься с того, насколько кривые буквы будут красоваться на деревянной поверхности до конца своей мебельной жизни. на нас обращают многие внимание, а я, невзирая на все, все так же влюбленно смотрю на твои старания оттереть под грозный взгляд учителя карандашные жалостные пасты про доту с интернета, начерканные на парте минутой ранее. мои ресницы трепещут словно крылья бабочек, тех самых, что зарождаются в моем животе всякий раз, стоит тебе коснуться меня, стоит зажать между своим разгоряченным телом и ледяной стеной школьной уборной во время урока. наши щеки горят, сердца бьются в адреналине, с хрустом ударяясь о реберные сплетения. наши грудные клетки соприкасаются, я чувствую дыхание и биение в унисон. ты широко улыбаешься, проворно так, словно хитрый лис, приближаешься ко мне но не целуешь и коснуться твоих искусанных губ не позволяешь. черт.

из 80-х ее блузка. она любит современное искусство. по поведению ей даже семнадцати не дашь. просто мама, извини, но моя девочка софт-гранж.

ты - зарождение новой эстетики, нового искусства в этом потоке века. deadinside✓emo✓drain✓epileptic✓paranoid✓toxic✓bipolar✓depressed✓tilted✓antisocial✓sad✓broken✓ и самому тебе смешно с того, как все это расфорсилось, как много дожирал появилось после тебя, и ни капли в них своего - все пизженное. а ты тот самый оригинал, добившийся в свои годы многого. а по поведению тебе и семнадцати не дашь, но в душе тебе всегда романтичные четырнадцать. ты - это глоток свежего воздуха для меня, ты - стадия принятия после тяжелой истерии, — ласковые прикосновения твоих костяшек пальцев к моему лицу — для меня амнистия.

она слушает кобейна, и крутит блант, потому что моя девочка софт-гранж. носит шузы модной марки, красит волосы, ведь просто моя девочка софт-гранж.

и смысла нет в этих красивых словах, сравнений со строчками песен, нытье и громких эпитетах, когда мне важен лишь миг, где ты идешь по улице, раскинув руки под дождем, и улыбаешься.